Мы ждем перемен

Сердце стучало, будто я марафон на Олимпийских играх пробежала. Вот как мне теперь себя вести? Ребята не видели, что здесь было несколько минут назад, но догадались. А из-за того, что я убежала, они теперь точно уверены в своей правоте. Ну попала… Дверь гаража со скрипом открылась и на улицу вышел Рома. — Ну и что за побеги ты тут устроила? — он захлопнул дверь и привалился к ней плечом, скрестив руки на груди. — А что мне еще было делать? — с вызовом спросила я, демонстративно повторив его жест. — Ничего, — усмехнулся Ромка, но вдруг резко стал серьезным. — Никто ничего не видел. А мы с Бяшей не трепло какое-то. Да и Полинка с Тохой тоже. — Я знаю, но… — начала было я, но он покачал головой и перебил меня: — Оленька, ты помнишь, что я тебе сказал перед этим? — Помню, — со вздохом ответила я. Но это не успокаивало. — Все, что было в этом гараже, тут и останется. Не наводи шороху лишний раз, повода нет, — Ромка обнял меня, похлопав по спине. А после, отстранившись, заглянул в глаза. — Ты поняла? Я кивнула, и мы вернулись в гараж. Не знаю, что там Рома успел всем сказать, но атмосфера была обычной. Все уже немного устали, танцевать и веселиться было лень. Мы еще немного посидели, и я предложила зевнувшему уже в третий раз Бяше пойти домой. — Да, надо расходиться. Дедушка уже лег, да и я тоже устала, — Полина потянулась, как кошечка, и уронила голову Антону на плечо. Он приобнял ее. Ромка чуть ухмыльнулся, глядя на них. — Ну, мы тогда пойдем, — он поднялся, мы с Бяшей вышли за ним из гаража, оставив наших голубков попрощаться без свидетелей. — Мы все вместе пойдем, все равно в одну сторону, — задрав голову вверх, Ромка рассматривал черное беззвездное время. Я осторожно посмотрела на Бяшу, но он буравил Ромку недовольным взглядом. Видимо, ревнует у нас не только Рома, но теперь и он. — Да можно, ты вроде тоже недалеко от меня живешь, — улыбнулась я Ромке, когда он наконец оторвался от созерцания вселенной. — Недалеко, — ответил он, рассматривая меня и Бяшу чуть насмешливо. — Пошли уже, на, холодно, — вдруг сказал Бяша. Я недоуменно посмотрела на него, ведь у него же куртка The North Face, не знаю ничего теплее. Но Бяша демонстративно переминался с ноги на ногу, и Ромка, хмыкнув, постучал в дверь гаража. Полина обняла всех на прощанье, Ромка погладил ее по спине, а Антон быстро чмокнул в щечку. Я хихикнула. Бяша вел себя по-джентльменски, не позволив себе ничего лишнего, и это было приятно. Дорога домой, к счастью, была спокойной: мы практически протрезвели, остался легкий гул в головах, но творить всякую дичь уже не хотелось. Антон на расспросы Бяши и Ромки про его «шуры-муры с Полинкой» отвечал коротко, но весь буквально светился от счастья. — Полинка девчонка хорошая, — заметил Рома, когда мы уже практически поравнялись с моим домом. — Ты ее не обижай, Тоха, а то я не посмотрю, что ты мне друг. — У меня и в мыслях не было, — Антон чуть пожал плечами, слегка улыбнувшись Ромке. — Ладно, мы пойдем, — я, быстро шагнув к ребятам, обняла их обоих и тут же отошла назад. Бяша пожал руку сначала Антону, а потом и Ромке. Их рукопожатие было немного затянутым, и я видела, что Рома что-то хочет сказать другу, но не решается. — До завтра, на, — Бяша махнул ребятам и, закинув руку мне на плечо, повел в дом. Уже на пороге, обернувшись, я видела, как Ромка что-то яростно говорит Антону, стянув с головы шапку и сжав ее в кулаке. Мама, увидев нас практически трезвыми, высмеяла нынешние посиделки, мол, в ее молодость тусили так тусили, а щас… Даже не стыдно! Эх, если бы она знала, что я буквально час назад по очереди целовала своих, наверное, лучших друзей. Что бы она на это ответила? Наверное, у нее все равно бы нашлась история покруче. — Идите ужинать, молодежь, — крикнула нам мама, пока мы переодевались в комнате. Бяша тут же уверил ее, что как только Оленька переоденется, мы прилетим на крыльях голода. Почему не любви — непонятно. Кухня была пропитана ароматом свежих щей, которым я была чрезвычайно рада. Есть хотелось до безумия. Бяша тоже только что слюни не пускал. — Тетя Аня, вы богиня еды, на, — хвалил он маму, уплетая уже вторую тарелку. — Тебя дома что ль вообще не кормят? — улыбаясь, спросила мама, пододвигая к нему тарелку с хлебом. Бяша смутился: — Да нет, кормят, — ответил он и начал есть медленнее. — Да ты не стесняйся, там еще целая кастрюля, — мама потрепала Бяшину челку. — Нам с Олькой все не съесть все равно. — Пасиба, — Бяша беззубо улыбнулся, но все равно вел себя не так расслабленно. На маму он старался не смотреть. Мама грустно смотрела, как худощавый Бяша с огромным аппетитом ест, и, видимо, жалела его. После ужина она даже достала припрятанную на черный день шоколадку и поделила ее на троих. Бяша на радостях даже обнял мою маму, и, хотя она была чуть ниже его, уткнулся носом ей в плечо. — Ничего, Игорек, — обняла она его в ответ. — Все наладится обязательно. Ты хороший мальчик. — Спасибо, теть Ань, — Бяша смущенно почесал затылок и сел за стол. — Ну вы ешьте, а мне завтра вставать рано, — мама демонстративно зевнула и потянулась, покачавшись на носках. — Везет вам, работать не надо, знай себе, пей да гуляй. — Спокойной ночи, мамуля, — меня клонило в сон, поэтому я вздрогнула, когда мама чмокнула меня в макушку. Уютно трещала лампочка, тускло освещавшая нашу скудную кухню. На плите остывали кастрюля с чайником. Были слышны только наши хлюпанья чаем да скрип стульев, когда кто-то из нас тянулся за кусочком шоколада. Было тепло и спокойно. После веселых танцев это как раз то, что нужно. Бяша, чуть прищурившись, смотрел на облепленный наклейками старый «Днепр», смакуя последний кусочек шоколада. Я никогда не видела, чтобы он был так расслаблен. Заметив, что я рассматриваю его, он подмигнул и улыбнулся. — Ты первый зубы чистить или я? — наконец спросила я у Бяши, вставая вымыть посуду. Он вызвался сделать это за меня, я отправилась в ванную. Захватив свою любимую пижаму с вишенками из «хэбэшечки», как мама говорит, я заперлась в ванной. Было лень мыться, но смыть запах пива и сигарет оказалось очень приятно. Начищая зубы, я рассматривала свое отражение, раздумывая, почему же я нравлюсь Бяше. Может, из-за голубых глаз или светлой кожи? Или ему нравится небольшая грудь и узкие плечи? Нет, вряд ли. Он не похож на тот тип парней, что влюбляется во внешность. К тому же, Бяша зовет меня «Оленькой», ласково, как маленькую девочку. Сразу вспомнились все моменты, когда он произносил мое имя, и щеки заалели. Прижав щетку к щеке, я глупо улыбалась своему отражению. Все-таки, наверное, Бяша мне нравится больше… — Ты там утонула, на? — раздался тихий стук в дверь. — Минуту, — я быстро прополоскала рот и вышла. Бяша одобрительно присвистнул, увидев мою пижаму. — Вишенка, на, — с улыбкой сказал он и скрылся за дверью ванной. Я вдохнула поглубже, чтобы не завизжать от переизбытка эмоций и быстрым шагом направилась на кухню за водой. Помереть без воды от похмелья утром было плохой идеей. Захватив в кровать плеер, я включила настольную лампу, чтобы не дай бог Бяша не убился по дороге, и погрузилась в сладкую дрему мелодии. Сначала я включила «Грязную кровь», но она совсем не подходила под настроение. Хотелось чего-то лиричного. Промотав вперед, я дошла до песни «Твой звонок» и вздохнула от удовольствия. Пришедший через минуту Бяша выключил свет и плюхнулся рядом. — Чего слушаем, на? — он достал один из наушников и вставил себе в ухо. Яркая луна позволяла увидеть, что песня Бяше понравилась. И мы оба тихонько подпевали: Пусть одежду ветер рвёт, Ураган пускай ревёт, Я по твоим соскучился губам. Наплевать на ураган, Наплевать на злой туман, Но я приду, ведь ты моя судьба… Хотелось кричать от того, насколько мне было хорошо. Но я только глубоко дышала и не сводила глаз с Бяши. Он тоже не двигался, чуть нависая надо мной, подперев голову рукой, и я надеялась, что Бяша испытывает то же, что и я. Когда припев зазвучал второй раз, он медленно наклонился ко мне, накрывая мои губы своими. Аккуратно забрав плеер из моих рук, Бяша убрал его на край кровати и провел шершавыми пальцами по моей щеке. Поцелуй был кроткий, он то и дело отстранялся, готовый в любой момент остановиться, если я того захочу. А я не хотела останавливаться. Мягко высвободив руки из-под одеяла, я обняла Бяшу, цепляясь за его спину, поглаживая и чувствуя, что он на самом деле гораздо сильнее, чем может показаться. Бяша тоже не терял времени, запустив руки под мою футболку, нежно поглаживая талию и живот. Я охнула, когда он провел пальцами по низу животу, и углубила поцелуй, буквально заставив его навалиться сверху. — Ты пиздец мне нравишься, на, — выдохнул мне прямо губы признание Бяша. — Я знаю, — с губ сорвался полустон. Я боялась признаться ему тоже, но Бяша все понял без слов, оставляя дорожку поцелуев на моей шее. Он все делал медленно, наслаждаясь процессом, наслаждаясь каждой частичкой дозволенного. Возможно, Бяша и сам до конца не верил, что все это взаправду. Покрывая нежными поцелуями грудь, он гладил, сжимал и ласкал мое тело, а мне оставалось только затыкать себе рот, чтобы мама не услышала стоны. В какой-то момент я не могла больше терпеть то, насколько приятно делал мне Бяша, и попросила его остановиться. Мы тяжело дышали. — Ты прости, что попросила… Просто я не могу терпеть, это… слишком приятно, — смущенно извинилась я, но Бяша только улыбнулся и ласково чмокнул меня в нос. Он лег рядом, укрываясь одеялом. Я, поправив одежду, встала попить. В коридоре послышался быстрый топот из одной комнаты в другую. Я вышла в коридор. Мама материлась, то и дело роняя что-то и по пути натягивая теплый свитер. — Ты куда так поздно? — спросила я, заподозрив неладное. — ЧП, только что позвонили. Кто-то проник на завод, — мама зашнуровывала берцы. — Я надеюсь, что ничего серьезного. Может, дети балуются, — предположила я, подавая ей холщовую сумку, всегда стоящую в углу на такой случай. — Дай бог, — мама чмокнула меня в щеку и, попрощавшись, вышла в ночь. Я не сомневалась в том, что все будет в порядке. Такие случаи бывали часто. Есть два варианта событий: старшеклассники, решившие узнать, что же такого интересного есть на заводе, что можно спиздить, или алкаши, пришедшие по той же причине. В обоих случаях мама быстро решала проблему совместно с милицией. Коротко обрисовав ситуацию Бяше, я присела на кровать, подобрав ноги. Пол сегодня почему-то был особенно ледяной. Бяша не сводил с меня глаз. — Так что, на, — он довольно улыбнулся. — Мы сегодня одни ночуем? Я засмущалась от этих слов и хотела было пошутить, как вдруг в окно прилетел снежок. Насторожившись, я двинулась к окну. Встав, Бяша взял меня за руку, отодвинув назад. Но за окном не было никакой опасности. Только Ромка. — Че у вас случилось? Куда мать поехала? — едва мы открыли окно, спросил он. — Незаконное проникновение. Я не думаю, что серьезное, — пожала плечами я. — Такое часто бывало на том заводе, где она раньше работала. — Понятно, — Ромка замялся. Бяша молчал. — Это, я че хотел, может, я тоже у тебя переночую, Оль…? Почему-то он не смог нормально произнести: «Оленька», как звал меня обычно. Это немного странно. Даже не немного. Где его обычная уверенность? — Пойдем, я тебе открою, — я махнула рукой в сторону двери, а Бяша тут же закрыл окно. Было видно, что он расстроен. Ромка завернул за угол. — Бяш, ты же не против? — Нет, — он слабо улыбнулся. — Как я могу быть против тебя, на? Я порывисто обняла его и, чмокнув в плечо, ушла за Ромой. Он попросился в ванную. Пока я искала, что бы дать ему на ночевку, Бяша лег, взяв мой плеер. Я никому такого не позволяла, но… Бяше можно. Ему можно больше остальных. Практически все. Он напевал «Твой звонок», раз за разом перематывая одну и ту же песню. Я понимала, о чем он думает, и вспоминала, как напрягалось его тело от моих ласк. Мне бы тоже хотелось ночевать сегодня только вдвоем. Ромка вышел каким-то наигранно веселым, но мы движ не поддержали. Заперев дверь своей спальни, я устроилась между ребятами. Уже сквозь сон я слышала недовольное сопение Ромки, когда Бяша прижал меня к себе, почти нос к носу, и обнял за плечи. Через минуту я почувствовала, как Ромка придвинулся ко мне ближе, обнимая со спины, положив холодную ладонь на мой живот.