Мы ждем перемен

Телефонный звонок разбудил меня рано. Я подорвалась и еле как смогла расцепить руки ребят, которые, видимо, задумали меня задушить. Босые ноги обжег холод пола. Я взяла трубку: — Алло, квартира Громовых, — выдохнула я в трубку. В ответ послышался усталый мамин голос: — Доброе утро, Оль, извини, что рано, — она явно была вымотана и очень хотела спать. — Мамуль, ничего страшного, лучше скажи, как ты? Что было? — Ой да ничего, алкаши залезли, все как обычно, — ответила мама, а я облегченно опустилась на табурет рядом с телефонной полкой. — Слава богу, ничего не успели сломать. Вот только понабрали всего, половину успели в тачку свою перетаскать. Мы теперь ревизию делаем, ползавода вызвали, чтобы быстрее справиться. — Кошмар, черт бы побрал этих дегенератов! — я со злостью пнула стену и тут же зашипела от боли. Опять из-за каких-то дебилов маме отдуваться. — А тебя отпустят домой? Ты же там всю ночь была! — Да конечно, ишь чего захотела, — мама чуть повысила голос, ее гнев явно грозил всем жутким скандалом, но она еще держалась. — Не пустят, конечно. Пока не разберемся со всем. Но зато потом два выходных дадут. Хоть отосплюсь. — Ну хоть так… — растерянно ответила я. Значит, мама сегодня вряд ли придет домой к вечеру. Скорее до поздней ночи ждать придется. — Вы там как? Нормально все? — для галочки спросила мама. Она знала, что с моей стороны никогда не будет никаких проблем, а если и будут, то вина явно будет лежать на ком-то другом. — Да, ребята спят еще, а я, наверное, пойду поем, — ответила я, не подумав, что обещала маме, что жить у нас будет один только Бяша. Тут же оправдываясь, я соврала, что Ромка с кем-то подрался, и мы с Бяшей помогали ему обработать раны и побоялись отпускать домой. — Бедовый этот ваш Ромка, — мама цокнула, а после продолжила. — Мне сначала показалось, что в компании Игорек самый безалаберный, но, видать, нет. — Они оба хорошие, — начала было защищать мальчишек я, но мама отмахнулась. Ее кто-то позвал: «Анна Петровна, срочно подойдите сюда!» — и мама, быстро попрощавшись, повесила трубку. Подобными происшествиями и не нравилась мне мамина работа. Мама у меня замечательная, и было до глубины души жаль, когда ей приходилось из-за чужого раздолбайства разгребать кучу дерьма. Заглянув в спальню и убедившись, что ребята еще спят, я натянула шерстяные носки и отправилась в ванную, а затем выпить чаю на кухне. Плеер благополучно сопровождал меня в этом нелегком пути. На часах было почти семь, когда чайник бодро засвистел и кипяток наполнил кружку, обещая приятный завтрак. Хлеб вчера никто не убрал в хлебницу, поэтому он зачерствел, но я подогрела его в духовке, вернув былую мягкость. Он даже пахнуть стал, как свежеиспеченный, а масло, оказавшись на ломтике, тут же таяло. — Мм, ты чего такое вкусное готовишь? — в дверях показался Ромка. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Взъерошенный, с синяками под глазами, он походил на воробья, накупавшегося в луже. Я хихикнула. — Чего смеешься? — Ромка оперся плечом на дверной проем, он рассматривал меня. — Ничего, — я продолжила хихикать, тоже рассматривая его без зазрения совести. Ромка только олимпийку накинул, когда проснулся, и носки натянул, но это выглядело безумно смешно в совокупности с голым торсом и семейниками. — Так что ты готовишь? Я проснулся, потому что запахло как будто булочками, — Ромка подошел ближе и разочарованно вздохнул, увидев хлеб с маслом. — Ты попробуй, за уши потом не оттянешь, — я тут же сунула ему под нос бутерброд. Ромка аккуратно откусил, медленно, словно дегустируя, прожевал и показал большой палец. — Я же говорила! — Тебе идет пижамка, — Ромка забрал мой чай и отхлебнул, довольный готовым завтраком. — Я знаю, — тут же откликнулась я и покраснела. Вспомнилось, как Бяша целовал меня вчера, как говорил, что я нравлюсь ему, и я ответила то же самое, что и сейчас. — Эй, ты чего подвисла? — Ромка помахал ладонью перед моим лицом, и я отвернулась, собираясь приготовить вторую порцию, как он внезапно добавил. — Я вас видел вчера. В окно. Вы бы хоть шторы задернули. Я почувствовала, как холодок пробежал по всему телу. Рома все видел. Абсолютно все. Почему же он тогда не постучал сразу, когда мы только вошли в комнату?.. — А что ты делал под моими окнами? — я ощущала его взгляд, изучающий мою спину, но специально не поворачивалась. Увидь он мое лицо сейчас, Рома бы точно раскусил панический ужас перед ним. — Хотел зайти в гости, — ответил он коротко. Потом хотел что-то добавить, но не стал. — Так ты потом кинул снежок… — я повернулась, непонимающе хмуря лоб. — А, ты увидел, что мама уехала. — Увидел, — спокойно ответил он. — И ты мне должна сказать спасибо, что я уберег тебя от непоправимой ошибки. Я поставила тарелку с бутербродами на стол. Чашка, в которую я налила чая для себя, ходила ходуном в моих руках, хотя я старалась держаться спокойно. Я поставила ее подальше от края. — Какой ошибки, Ром? — я впервые на своей памяти обратилась к нему так серьезно. — Такой, — он поставил кружку на стол и жестом показал, что было бы, если бы мы с Бяшей ночевали вдвоем. Я покраснела, а потом сказала, что ничего бы не было. Рома только усмехнулся, мол, да кому ты гонишь. — Почему тебя это так волнует? — я вновь повернулась к Роме спиной, доставая из шкафчика сахарницу. От страха пальцы немели, и, боясь уронить ее, я аккуратно достала вазочку двумя руками, поставив на столешницу. Повернуться было страшно. — Потому что я не хочу, чтобы вы с Бяшей спали, — Рома подошел ко мне вплотную. Я почувствовала его руки, медленно заключающие меня в кольцо объятий. Как цепью. — Я даже думать об этом не могу. Хочется разнести тут все к хуям. Он выдохнул мне в шею последние слова, порывисто целуя в шею. Он прижимал меня к себе, будто боялся, что я закричу и начну вырываться. Но меня будто ударило током, я опасалась лишний раз двинуться. Рома и так на взводе, еще со вчерашнего дня, если сейчас сделать что-то не так, может быть плохо. Наверное… — Почему ты молчишь… Оленька? — шепча на ухо, хрипло спросил он. Его руки блуждали по моему телу, будто в беспамятстве, дорвавшись до запретного плода. — Я не знаю, — тихо ответила я и повернулась к нему лицом, осторожно высвобождаясь из его объятий. — Что ты не знаешь? — Ромка оперся на столешницу, блокируя мне выход. Он требовательно смотрел мне в глаза. Я видела, что Рома чувствует ко мне вовсе не дружбу, и понимала, что ему хочется услышать. — Эй, на, вы где? — из комнаты послышался сонный голос Бяши. Ромка еще секунду посмотрел на меня, а потом, выдохнув, обнял. Все его тело было напряжено, будто сейчас его поведут на расстрел. Я не могла выносить этого, поэтому обняла в ответ. — Ты можешь не спешить с выбором. Я… я не против ждать и... делиться. Только не говори «нет», пожалуйста, — сбивчиво попросил Рома, отстранившись от меня. Он не смотрел на меня, будто стыдясь того, о чем просил. Практически в тот же момент, потирая глаза, на кухню притащился Бяша. Они с Ромкой в это утро выглядели практически единокровными братьями по прическе и прикиду, потому что Бяша тоже приперся в одних трусах. Разве что, без олимпийки. — Опачки, а че тут за рестораны у вас, на? — он не заметил напряжения, окутавшего нас с Ромой, сразу же переключившись на еду. — Оленька, ты такое сделала, на? — Да, — я улыбнулась Бяше. — Вот, это тебе, приятного аппетита, — я пододвинула ему свою кружку и вновь отвернулась заварить чаю для себя. Что за хрень творится? Я только определилась со своими чувствами, только поняла, что Бяша для меня точно больше, чем просто друг, как началась эта Санта-Барбара. Ромка для меня… тоже не просто друг. И я еще больше теперь запуталась во всем! Я думала, завтрак будет молчаливым, но Бяша и Ромка вели себя довольно спокойно и дружелюбно, перемывая кости знакомым. А еще ныли, что надо делать уроки. В итоге они договорились до того, что мы быстро все выучим сегодня, а все воскресенье прогуляем и провеселимся. Мне было сложно разговаривать, кусок в горло не лез. Поэтому я, извинившись, что хотела бы побыть одна, взяла плеер и чай, и ушла в свою комнату. Дверь запирать не стала, но села так, чтобы ее было видно в случае внезапного вторжения. Я слышала, что Бяша с Ромой, едва я покинула кухню, сменили тон разговора и заговорили тише. О чем — непонятно. Завернувшись в одеяло, я уселась на подоконник и выдохнула. Все было слишком сложно. Я очевидно потеряю одного, предпочтя другого. Я не могла так поступить. Но и держать их обоих рядом с собой тоже не выход. Так или иначе, кто-то останется несчастным. Единственное, что можно было сделать, это не выбирать никого. Остаться друзьями. Тогда мы сможем общаться, как раньше. Больно также будет всем, но дружба останется. Если ты хочешь любить меня — приготовь для нее кров. Слова ее все ложь, но это мои слова. От долгих ночных бесед под утро болит голова, Слезы падают в чай, но чай нам горек без слез… Возможно, я мучила себя, слушая сейчас «Наутилусов», но я не могла иначе. Сердце и так разрывалось, стоило бы отвлечь себя чем-то беззаботным. Но я чувствовала себя виноватой. Так пусть болит. Хорошо, что слез не было, потому что иначе было бы много вопросов. Вернувшиеся в комнату Ромка с Бяшей опять вели себя, как ни в чем не бывало. Будто ничего не происходило последние пару дней. — Оленька, ты чего загрустила? — Рома уселся на другую строну подоконника, нагло заняв ногами большую его часть. — Все ж заебись, чего такая мина? — Да ничего, все вроде нормально, — я слегка улыбнулась. Бяша приткнулся рядом со мной, обнял меня, но быстро убрал руку из-за холода оконного стекла. — Ты как тут сидишь, на, — недовольно пробурчал он. — Щас заболеешь, на, а нам школу прогуливай, опять с тобой сиди, на. — Можешь не прогуливать, — я показала Бяше язык. Но он сказал, что «так дело не пойдет» и, подхватив меня вместе с моими нехитрыми пожитками, перетащил на кровать. — Молодец, Бяшка, я тут уже жопу отморозил, а ей хоть бы хны, — спрыгнул с подоконника Ромка. Я залпом допила чай и поставила кружку на пол. Бяша, закатив глаза, переставил ее на стол. — Вы посуду убрали за собой? — Нет, а надо было, на? — тут же откликнулся Бяша. — Надо. Я готовила, а вы убираете, — я привалилась к стене, кутаясь в одеяло. — Тем более, кто-то вчера мне обещал, что будет убираться в доме. — Вперед, Бяш, не увиливай, — Ромка довольно растянулся на кровати, глядя на скривившегося от слова «уборка» Бяшу. Он, недовольно и показушно топая, ушел на кухню. — Оленька, ты из-за меня? — Рома тут же сменил шутливый тон на серьезный. — Если да, то не надо. — Я из-за всего, Ром. Понимаешь, как бы я не вертела эту ситуацию, она все равно получается проигрышной, — я грустно смотрела в его глаза. — А ты на хую ее проверти, мож чего и получится, — попытался пошутить Ромка. Я улыбнулась. — Предлагаешь теперь переспать с вами по очереди и выбрать, кто лучше? — Ты дура, что ли? Где я такое предложил? — вскинулся на мой вопрос Ромка. Он пересел ближе, приложил руку ко лбу, убрал и задумчиво выдал. — Вроде, жара нет. Мож ты это, «того»? — Ой, да иди ты! — я стукнула Ромку подушкой. — Ты еще пожалеешь о своем решении! — крикнул он, атакуя меня другой. Завязалась битва. Настроение с каждым нанесенным ударом становилось все лучше, будто злость уходила. И вот, я оказалась сверху на поверженном Ромке, пытаясь придушить его подушкой. Он смеялся, вяло сопротивляясь, больше для виду. — Тебе получше? — заботливо спросил Ромка, когда я в очередной раз замахнулась. Руки его поглаживали мои бедра. — Лучше, — я наклонилась ближе к его лицу. Он прикрыл глаза, предполагая, что я поцелую его, но ошибся, получив укус в плечо. Взвыв, Ромка опрокинул меня на кровать, зафиксировал руки, чтобы я не вырывалась и, нависнув сверху, поцеловал. Он в этом все-таки мастер. Так виртуозно ласкать губы и язык Ромка выучился явно не на помидорах. Перехватив мои руки одной, он сжал мою грудь. Я охнула, выгнувшись, а он лишь углубил поцелуй, не останавливаясь ни на секунду. Со стороны двери послышались шаги. Я попыталась отстраниться, но Рома держал меня крепко, не давая и шанса. Его ласки становились все откровеннее. Со стороны двери закашлялись. Ромка нехотя отстранился, поправив мою сбившуюся футболку и сел на кровати, глядя в глаза Бяше. Я закрыла лицо ладонями, не зная, что сейчас будет. Но была тишина. Они молчали. Через щели между пальцев я видела, что Ромка сверлит взглядом Бяшу. Предполагаю, что Бяша в ярости. Не нужно было оставаться с Ромкой наедине… — Че, мож это, на, телек посмотрим? — вдруг спросил Бяша. Я удивилась настолько, что резко села, непонимающе уставившись на него. Бяша пожал плечами. — Я же сказал, что не пойду против твоего выбора, на. — Ты щас серьезно? — меня трясло. — Вы щас оба серьезно?! — Не кипятись, — Ромка положил руку мне на плечо, но я тут же скинула ее, злобно покосившись на него. — Оленька, ты ж не можешь выбрать, на, — Бяша сел передо мной и аккуратно взял за руку. Я не одернула. — Я… и Ромка, на, мы подождем, скок те надо, на. — Вы придурки! А если я так и не смогу выбрать?! Или выберу одного из вас?! Мы же рассоримся, не будет больше нас… — я расплакалась, упав лицом в подушку. Бяша молча гладил меня по голове. Ромка меня больше не трогал, отсев на край кровати. — Оленька, ну не надо, на, — Бяша нащупал мою руку и сжал. — Все будет нормально, на. Я те обещаю. — Пошли, — я поднялась, утирая слезы. Ромка тут же повернулся к нам. Глаза у него были шальные. — Куда? — хрипло спросил он. — Куда-куда… кино смотреть пошли, — я пнула подушку, лежавшую на моем пути и, захватив спортивный костюм, ушла переодеваться в ванную. Если они так решили, что же, пусть так и будет. Посмотрим, что получится…