Мы ждем перемен

Просыпаться не хотелось. Рома прижимал меня к себе, бормоча, что будильник может пойти нахуй, как и школа, в принципе. Я тоже не хотела идти. Может, сегодня действительно прогулять? Что будет, если мы один разочек не сходим? Не съедят же нас за это. — Скоро Игорь придет, надо все равно встать, хотя бы дверь открыть, — я попыталась подняться, но Рома не дал мне этого сделать. Кольцо объятий не разжималось, а для пущего эффекта он еще и ногу на меня закинул. Побарахтавшись, я сдалась, возмущенно фыркнув. — Как придет, так и уйдет, — зевая, отчеканил Ромка и, причмокнув, приготовился спать дальше. — Так нечестно вообще-то, Роман Батькович! — Мне похуй, он свой шанс проебал вчера. Так что пусть гуляет. — Ром, тот факт, что мы переспали, не означает, что я выбираю тебя или не хочу быть с ним, — тихо сказала я, ожидая ссоры, но Ромка лишь усмехнулся: — Лежи, я сам открою потом. Он говорил самодовольно, лениво, не сомневаясь в собственном превосходстве. Мои слова не перевешивали его убеждения. Дождавшись, пока Ромка снова заснет, я аккуратно высвободилась и потопала в ванную. Когда вернулась, чтобы переодеться, картина открылась прекрасная: Ромка растянулся на кровати как звезда. Расслабленное тело манило прикоснуться, чтобы ощутить рельеф мышц, коснуться рубцов от давних драк, да и поцеловать в конце концов. Не знаю, откуда я взяла в себе силы отвернуться и не поддаться соблазну, но за завтраком я ужасно собой гордилась. Предвкушая голод парней, я и для них сделала бутерброды. Вспоминая ночь, я не могла понять, почему ничего не изменилось. В романах, которые я тайком таскала от мамы, после первой ночи с возлюбленным, девушки были окрыленными от счастья, расцветали и становились невероятно прекрасными. Но во мне ничего не изменилось. Я как была Олей, так и осталась. Единственное, что губы были неестественно красными, на нижней запеклась тонким швом кровь после Ромкиного укуса, а на теле были синяки. Все болело как после сдачи нормативов, когда выкладываешься на полную. Стук в окно вернул меня в реальность. Игорь беззубо улыбался и показывал на дверь, я тут же бросилась открывать. Только сейчас я поняла, как сильно хочу его увидеть, обнять и прижаться к шерстяной материи свитера. — Привет, Оленька, а я… — Игорь запнулся на полуслове, оглядывая меня. Мда, он стопроцентно подумал, что Ромка меня избил. Все на это указывало. Как бы попонятнее ему объяснить, что это мы так переспали, чтобы не спровоцировать драку? — Привет, Игорек, — я радостно улыбнулась ему. — Не пугайся, пожалуйста, все нормально, даже хорошо. Мы просто вчера немного увлеклись. Ну, ночью… — Увлеклись?! — он был в ярости, и я абсолютно не знала, что мне делать. — Он тебя бил? — Не бил, Игорь, оно само получилось… случайно, понимаешь? — я попыталась взять его за руки, но разжать кулаки не получилось. Они были словно отлиты из чугуна. — Все было по обоюдному желанию, Игорь, правда! Поверь! — Посиди на кухне, по-братски, — переставив меня в бок, как игрушку, Игорь двинул в спальню. Я хотела вмешаться, но почему-то было страшно. Еще страшнее двинуться стало, когда я услышала в спальне грохот. Обняв себя сама, я старалась дышать глубоко и медленно, чтобы успокоиться. Но стук и удары не давали сосредоточиться. Тело била мелкая дрожь. Наконец все стихло. Я молилась, чтобы никто никого не убил, и прислушивалась. Сначала зазвучал голос Ромки. Потом еле слышно ответил и Игорь. Живы. Оба. Я аккуратно заглянула в комнату, приоткрыв дверь. Парни сломали кровать — матрас вогнулся внутрь. Спать будет сложно. Мысли избегали конфликта, а глаза не поднимались на Рому с Игорем. — Оленька, починим ща, там делов-то на пару минут. Не парься, на, — Игорь утешающе опустил руку мне на плечо. Я успела заметить кровь на костяшках. Не его кровь. Взгляд тут же метнулся к Ромке. Тот, запрокинув голову, зажимал нос, безразлично глядя на потолок. Мотнув головой, я скинула руку и бросилась в ванную, намочила полотенце для Ромки. Он улыбнулся как-то болезненно, но так любяще, что дыхание замирало, а сердце стучало, будто бешеное. — Ты как? — я погладила его по голове. Он чуть скривился. — Нормально. Было бы хорошо, если бы всякие пидоры не лезли, не разобравшись, — Ромка кивнул на прислонившегося к дверному косяку Игоря. — Так ты сам также делаешь, на, — привычка добавлять «на» вновь вернулась к Игорю, как только он расслабился. — Но, признаю, сгоряча. Не держи зла, брат. Ромка только кивнул. Кровь почти перестала идти, поэтому он встал, отправившись в ванную. Я тихо спросила у Игоря, зачем он кинулся с кулаками. Он ведь так не делает. Не про него такой стиль общения. — Я за тебя испугался, на. Прости меня, Оленька, — Игорь надул губы, веселя меня, но смеяться не хотелось. Вся эта ситуация напрягала и вновь обострила их соперничество, которое до этого всеми старательно игнорировалось. За завтраком я предложила сгонять на заброшку на следующих выходных. Не хотелось в таком настроении идти туда. Несогласных не нашлось. Мы ели молча, неловко и спешно. — У меня дела сегодня, — Ромка, не прожевав, поднялся со стула и кивнул мне. — В школе увидимся. Я кивнула в ответ. Но он уже перевел взгляд на друга. Он смотрел на Игоря долго, не моргая, намереваясь будто прожечь в нем дыру. Но еще Рома смотрел так, как смотрят на выводящее из себя препятствие, вроде бревна на дороге: подвинуть сложно, уничтожить нельзя, только двигаться в объезд. Наконец Рома, хмыкнув, быстро собрался и ушел, не дав возможности обнять себя на прощанье. — А я вот сегодня совершенно свободен, на, — как ни в чем не бывало сказал Игорь, отхлебнув чаю. — Так что составлю уж тебе компанию. — Спасибо за одолжение, Игорек, — хмыкнула я. — Мне как раз нужно домашними делами заняться, поможешь с уборкой. — А что-то типа награды будет, на? — хитро прищурился он, развалившись на стуле. — Может быть, а может и нет, — я пожала плечами. Но в глубине души понимала, что после ночи, проведенной с Ромкой, мне очень интересно, какой в постели Игорь. И обстоятельства складываются очень приятно и удобно для того, чтобы проверить. Несмотря на то, что тело болело, я не злилась на Ромку. Стоило ожидать такого от него, потому что я никогда еще не встречала настолько эмоциональных людей. Причем не только внешне агрессивных и вспыльчивых, но и внутри себя переживающих огромное количество самых разных эмоций — от ужасных до прекрасных. Его ревность меня пугала. Но в то же время то, насколько сильно он меня любил, подкупало. Кто еще может быть способен настолько страстно любить другого человека? Мысли роились в голове, пока я намывала посуду. — Че мне делать-то, на? — спросил Игорь, ставя свою тарелку и кружку в мойку. — Можешь цветы полить. Только аккуратно, а то мама нас убьет, — я кивнула на кладовку, в которой мы хранили отстоявшуюся воду. — На каждом горшке написано, сколько куда лить. Игорь немного завис, поэтому мне пришлось провести ему инструктаж, все рассказать и показать. Он смешно задумывался и кивал, когда я показывала ему маленькие бумажки, которые вырезала мама и скотчем приклеила к каждому горшку, даже к росткам, поселившимся в банках из-под майонеза. — Ну что, справишься? Можешь еще пыль протереть, если это сложно, — наконец спросила у Игоря я, но он отрицательно помотал головой. — Ты че думаешь, я совсем дебил, на? — обиженно скривился он и начал работу. Ох, Игорек, Игорек, лучше бы ты согласился на что-то другое. Потому что тут ты застрянешь на полдня. Это я уже знаю все и вся, а вот тебе придется страдать! Я зловеще рассмеялась, заставив Игоря пролить воду из мерного стаканчика на пол. Смачно выругавшись, он недовольно отмахнулся от меня и принялся вновь отмерять нужный объем. Посуду мыть было вдвойне приятнее, подслушивая, как Игорь коверкает названия цветов и вслух проговаривает, сколько кому нужно. Какой же он милый! Совсем не похожий на Ромку, абсолютно другой. Когда мы общаемся, внутри становится так тепло, как будто домой вернулась, где меня всегда поддержат, вкусно накормят, наобнимают и защитят. Ромка тоже мог меня защитить, но только от внешних проблем. Мне не хватало от него понимания, что так легко давал мне Игорь. Я расставляла вещи по местам и протирала пыль, вспоминая его теплые руки, поддерживающие меня в тяжелые моменты. Подметала и мыла полы, вновь и вновь прокручивая в голове ласковые слова и нежное обращение «Олечка». С тех пор, как я переехала, и мы с ребятами стали очень близки, Игорь сильно изменился. Он стал меньше болтать и больше делать, не на словах, а в поступках показывая свое отношение ко мне. Даже мой плеер сумел починить, втайне, никому не говоря ни слова, хотя Игорь все вечера и, наверное, даже ночи проводил за ремонтом. В голове тут же возникла картинка: его теплый свитер и ноги в шерстяных носках, потому что дома холодно, куча всяких штук для ремонта, винтики-болтики, чашка остывшего чая на краю стола и сосредоточенное лицо Игоря, рассматривающего очередную плату или проводок. Выливая ведро на улицу, в размокшую грязь рядом с крыльцом, я выпрямилась. Мне бы хотелось провести с ним всю жизнь, позаботиться о том, чтобы в доме было тепло, а чай был свежезаварен и вкусен. Кто, если не я даст ему эту поддержку? — Какой же пиздец цветы у теть Ани, на, — услышала я голос отчаявшегося Игоря. — Я уже заебался! — Игорюша, милый, — в голосе сами собой появились подтрунивающие нотки. — Это ты только в зале полил, а в ее комнате их еще больше! Он взвыл, и нами было принято решение поменяться местами. Выносить мусор и расчищать дорожку к дому я не хотела, а вот Игорь сказал, что сделает это куда с большим удовольствием. Мы закончили почти одновременно, но похвалы парню было не видать, потому что он, как выяснилось, выдернул целых два росточка азалии, едва начавших выглядеть более-менее прилично. За такое будет секир-башка от мамы нам обоим. Похлопотав около них, я понадеялась на везение, но выглядело все жалко, хотя Игорь всеми силами пытался меня убедить, что они и до этого были такие же. — Пизда тебе от мамы, — резюмировала я, похлопав парня по плечу. — Можешь забыть о ее гостеприимстве. Седня она покажет тебе горгулью… — Кого, на? — не понял он, но на всякий случай запаниковал. — Это такие злобные каменные твари с огромными зубами, — для пущего эффекта я клацнула и своими зубами. Глаза Игоря округлились. — И я тебя от этого не спасу! Потому что меня тоже прибьют. — Бля, ну мы, может, ей новый цветок припрем, на? Как эта херня называется? — Азалия это, Игорек, и я сомневаюсь, что ее тут кто-то выращивает. Она жуть какая капризная и противная. Ее только мастера цветоводства могут… Игорь жестом остановил мой поток речи и сказал, что «щас вернется», скрывшись за дверью. И действительно вернулся очень быстро. В руках у него было пластиковое ведерко с большим красивым цветком. У него было даже два бутона! — Твою ж мать, — протянула я с восхищением, забирая растение. — Ты где ее нарыл?! У меня даже слов цензурных нет! — У баб Зины, — ответил Игорь, стягивая резиновые сапоги и вешая куртку, но понятнее мне не стало. — Я ей водопровод помог, починил еще давно, на, а денег не взял. И, вот, щас эту фигню в качестве оплаты попросил. Это ж оно? — Оно, оно, — закивала я, поставив цветок в мамину комнату. — Вот мама обрадуется! Спасибо, ты просто мой спаситель, — я крепко обняла парня, а потом потянулась губам. Поцелуй был тягучий и медленный. Мне даже показалось, что от нехватки кислорода кружится голова. А может от того, что я так сильно влюблена в этого порой неловкого, но безумно очаровательного парня…

***

Я шла по улице, не замечая ураганного дождя с градом, накрывшего поселок за какие-то пару часов. Мне в общем-то было бы все равно сейчас, даже если бы на меня метеорит упал. А все потому, что мы снова поругались с мамой. Азалия ей очень понравилась, и на Игоря она совсем не злилась. Только проводила из дома, чтобы спокойно разгуливать в коротком халате, отдыхая и не стесняясь чужих взглядов. И мы в принципе весело проводили вместе время, гоняя горячий чай и обсуждая ее коллег. Только ей зачем-то пришла идея выяснить, какие же все-таки у нас с Ромкой и Игорем отношения. Я увиливала как могла, но она догадалась, что мы встречаемся втроем. И ей это не понравилось. Мы наговорили друг другу много нехорошего в порыве гнева. Я припомнила ей все ее истории о бурной молодости, говоря, что мы ничего предосудительного не делаем. Что все более чем невинно. Но маме было плевать. И я сбежала. Идти было некуда, погода — дерьмо, а вся моя жизнь катится в тартарары. Я, может быть, и преувеличивала, но как все разрулить — не было без единой идеи. Побродив по улицам и поняв, что домой все-таки возвращаться не хочется, я решила пойти ночевать к ребятам. Света ни у кого не было, но на мгновенье мелькнул фонарик в комнате Игоря, поэтому я рискнула подкрасться и постучать. Мне ответили не сразу. Возможно, капли дождя и града барабанили громче, чем я, но спустя несколько минут заспанный Игорь одернул тюль. Его глаза расширились от удивления. На соревнованиях по открыванию окон на скорость он бы побил все рекорды. — Ты что тут делаешь, на?! — шокированно спросил он, помогая забраться в его комнату через окно. Это было сложнее, чем я думала. Парням стоило памятник за такие подвиги поставить. Я в ответ только помотала головой. Волосы, превратившиеся в мокрые сосульки, били по щекам. Неприятно. Игорь захлопнул окно и сгреб меня в свои теплые, нежные объятия, а я разрыдалась пуще прежнего, потому что ощутила себя в безопасности, там, где меня никогда не осудят. В какой-то момент от рыданий я стала задыхаться и кашлять, и мы опустились на колени посреди темноты комнаты, обнявшей нас, словно мать. Я чувствовала себя грязной грешницей, но ее прикосновения и нервные, но сильные руки Игоря, прижимающие к себе, чтобы защитить, внушали, что все не так. Это не я не права. Я всего лишь действую так, как хочет моя душа. В конце концов, силы кончились. Я только дышала, вцепившись в плечи Игоря, и наверняка делала ему больно, но он только шептал, что все хорошо и что он рядом. Усадив меня на кровать, он притащил бутылку с водой, заставив меня пить до тех пор, пока дыхание не нормализуется и для слез не останется места. Борясь с желанием выкинуть ее в угол и забиться под одеялом, я крепко сжимала руку Игоря. — Успокоилась, Оленька, на? — заботливо спросил парень, целуя мою ладонь. Ласково, как хрупкие лепестки розы. — Я в порядке, Игорь, — хрипло пробормотала я, не узнав свой голос. — Просто я… мы с мамой… — меня прорвало, и я выложила ему всю историю от начала до конца, не утаивая даже самых неприятных слов, сказанных мамой. Когда я закончила, он выдохнул, не зная, как реагировать. Почесал голову и наконец заговорил: — Бля, ну эт пиздец, на, — он поцокал языком, раздумывая, что же делать. — Оставайся, короче, у меня сегодня, на. Дверь я всегда закрываю, нормально поспишь хотя б. — Спасибо, у меня даже слов нет, как я тебе благодарна, — я вновь приткнулась к Игорю ближе, потершись щекой о его голую грудь. — Прости, что столько проблем тебе доставляю… — Оленька, ты че, на… ниче ты не доставляешь, и ваще ты самая лучшая! — тут же затараторил Игорь. Он явно испугался того, что сегодня произошло. Вообще вся наша жизнь с момента, как мы решили быть вместе: я, Игорь и Ромка — шла немного не туда, куда должна. Постоянно возникали какие-то проблемы, а о понимании в нашу сторону и речи быть не могло! Мамин укор червяком вгрызался в плоть мечтаний о светлом будущем. Мне отчаянно хотелось забыться, и я не придумала ничего лучше, чем спросить у Игоря: «Ты меня хочешь?». — Хочу, на, но не так, — он коснулся моих губ, ненадолго, но так вожделенно. — Я по-другому это вижу. — Расскажи, — прошептала я, не открывая глаз. — Только давай ляжем? Я так устала… Игорь взбил подушки и помог мне стянуть мокрую тяжелую одежду. Он выделил мне свою любимую футболку и, улегшись я чувствовала, что теперь все вокруг — это он. Тут его вещи, его одежда и он сам. И плевать на ураган за окном и конфликты с мамой. Это того не стоит. Он заговорил медленно, явно надеясь, что я засну, и ему не придется говорить о столь смущающих желаниях. Но сна не было ни в одном глазу. — Я пиздец как боюсь сделать тебе больно, на. Поэтому я так отреагировал на синяки… Ромка перебарщивает, бля, но в этом весь он. У него не может быть иначе, на, — Игорь замолчал, поглаживая мои плечи, и иногда случайно, а может и специально, задевая грудь. — А я, блин, может, часто не знаю, че я хочу, но знаю, как ты мне важна. Он затаил дыхание, как мне казалось, представляя то, о чем говорит. Я чувствовала, как он чуть вспотел от смущения, но мне не было неприятно. Наоборот, это казалось очень милым. Не каждый парень отважится рассказать, чего он хочет и что он о тебе думает. Собравшись с мыслями, Игорь продолжил: — Я бы мог часами целоваться с тобой, на, трогать твою мягкую кожу, прохладную, и вдыхать ее запах. Да бля, мне поебаться не так важно. Так что это было без того, чтобы как все, просто поебаться, — он смешно повторялся в своих утверждениях, видимо, желая меня уверить в своих словах. И от этого так славно щемило сердце. — Мне хочется, чтобы было приятно как можно дольше, и тебе, и мне, на. И я, это, жесть как хочу рассмотреть тебя всю: каждую родинку, каждую складочку, каждый шрам, когда ты там, например, с качелей навернулась в детстве, или еще че, на… Игорь уткнулся носом мне в макушку и шумно вздохнул. — Мне очень приятно то, что ты говоришь, Игорь, — прошептала я, гладя его плечи и торс. — И я так тебя люблю за то, что ты такой… Игорь был чуть ниже Ромки, более коренастый и широкий. От этого рельефа стало меньше, чем у друга, но сила, заключенная под кожей, ощущалась каждой клеточкой моего тела. С тех пор, как Игорь перестал избегать всех драк и даже сам стал своего рода зачинщиком потасовок, он окреп и стал слегка походить на его любимого Арнольда Шварценеггера. — А я тебя люблю, на, — тут же отозвался на мои слова Игорь и сполз ниже, чтобы удобнее было целоваться. От каждого прикосновения его губ к моим пробегали мурашки по всему телу. Слова о любви тронули меня до глубины души, поэтому я хотела вместо того, что говорить о том, какие чувства я испытываю, или где я желаю коснуться его, показать это. Жесткие волосы, широкая шея с пульсирующей жилкой на ней, плечи, грудь — руки не могли остановиться на чем-то одном, я хотела прикоснуться к каждому участку его кожи. И Игорь не отставал, переместившись к моей шее и груди, языком выводя замысловатые узоры. Как признание в чувствах… Я совсем не ожидала того, что он спустится ниже, к животу, но ласки становились все откровеннее. Зная, что его мать спит в соседней комнате, я старалась дышать медленно и глубоко, отчего возбуждение росло с огромной скоростью. Когда Игорь одним резким движением очутился у моих ног, опалив дыханием внутреннюю сторону бедра, мне пришлось задержать дыхание. Его это не останавливало. На мгновенье промелькнула мысль: «Почему Ромка не сделал того же? Как можно игнорировать настолько приятные вещи?!». Но эта мысль не задержалась надолго, потому что было крайне важно не начать стонать громко, а из-за того, как быстро он ласкал меня языком, задача совсем скоро могла стать неподъемной! — Тише, стой… — попросила я шепотом, выдыхая каждое слово, когда эмоции достигли пика, и я не могла больше их сдерживать. — Иди сюда!.. Уложив его на спину и усевшись на парня сверху, я целовала его, гладила и оставляла засосы там, где мне этого хотелось. Игорь не возражал, только сильнее сжимал мои бедра. Он все еще не снял трусы, но мне было приятно тереться о его стояк даже через них. — Дай я сниму, — выдохнул Игорь мне прямо в губы, приподнимая меня над собой. — А то они совсем промокли, на, — усмехнулся он, а после потянулся к стоявшему у кровати рюкзаку и что-то достал из кармашка. Презерватив. Ничего себе! Я думала, он не подготовится, а Игорь вон как… Тут же вспомнилось, что Ромка о защите даже не подумал. Хотя он и не кончал внутрь… Не забеременею. От одного-то раза. С надеванием презика возникли проблемы, потому что опыта ни у кого не было. Я уже хотела сдаться и предложить сделать так, как сделали мы с Ромкой, но Игорь справился и, вновь растянувшись на кровати, пригласил меня сесть сверху. Мы никуда не спешили, отчего наслаждение болталось на границе возможного, едва не уводя нас в нирвану. Можно было не стонать, потому что я контролировала ситуацию, но наше глубокое дыхание, слившееся практически в унисон, выдавало уровень удовольствия. — Еба охуенно, на, — закусив губу, тихо выдохнул Игорь, помогая мне подниматься и вновь опускаться на член. Мне нравилось его восхищение мной, потому что я восхищалась им не меньше. С первого взгляда он кажется таким недотепой, но на самом деле… он лучший, кого я встречала. Внезапно Игорь резко притянул меня к себе, пошептав, что больше не может. Движения стали резче и глубже. Я закусила кожу на его плече, чтобы не стонать, и сжимала плечи, надеясь, что это поможет испытывать меньше ощущений. Только это не сработало. Я сразу ощутила момент, когда он начал кончать: член запульсировал, — и Игорь прижал меня к себе, войдя на всю. В этот же момент внутри что-то оборвалось, как удар током, и перешло в томный, ленивый, расползающийся по всему телу кайф. Двигаться не хотелось, поэтому мы еще долго лежали, пялясь в темноте друг на друга, не желая прекращать наше единение. Но в душ сходить пришлось, и, вернувшись, мы, обнявшись, еще долго смотрели друг на друга, покрывали лицо поцелуями и терлись нос о нос. — Это лучшая ночь, на, что у меня когда-то была, — прошептал Игорь, отстраняясь от моих губ. — А у тебя их было много?.. — спросила я, хотя это было неважно. — Нет, на, ты у меня первая, — улыбнулся Игорь, и я поняла, что на самом деле для него этот секс, этот первый раз, был куда важнее, чем для Ромки. И мне стало стыдно, что я не выбрала его. — Тип, я всегда о чем-то таком думал, на. И вот, получилось… — Да, получилось, — я улыбнулась ему. Ни к чему Игорю знать мои мысли. Пусть лучше узнает другое. — Мне было оч приятно… Если честно, это тоже была моя лучшая ночь, Игорь… Он счастливо вздохнул и прижал меня к себе, сказав, что рад это слышать. Мы уснули практически одновременно. Не знаю, о чем думал Игорь, но в моей голове раз за разом повторялись его слова: "Это лучшая ночь, что у меня когда-то была...".