Мы ждем перемен

Рома битый час объяснял Игорю тригонометрию. Он сменил меня, когда я уже совсем опустила руки. Отчего-то наш беззубый друг совсем не дружил с нею, хотя логарифмы для него были легче легкого. Плюнув на это дело, Ромка ушел ко мне на кровать, оставив Игоря за столом. Игорь изо всех сил старался оставаться спокойным, но в конце концов не выдержал и швырнул книгу в угол: — Да не ебу я эти ваши котангенсы-тангенсы, — отчаянно провыл он. — Че это за дерьмо ваще, на?! — он, как побитая собака дошел с тетрадкой до нас с Ромкой, и притулился ко мне под бок. — Так, ты либо прекращаешь ныть, либо я ухожу, — я стукнула уткнувшегося мне в шею Игоря учебником, хотя драться полулежа было неудобно. Мы все выходные провели за учебой, отчего на контрольной математичка знатно офигела от результатов ребят. Ну и моих заодно. — Оленька, — протянул он, опалив кожу горячим дыханием. По телу пробежали мурашки, я шумно выдохнула. — Может перерывчик, на? — Давай я те устрою перерывчик, Игорек, — откликнулся Ромка. Он очень удобно устроился у меня между ног, положив голову на живот. Я иногда гладила его волосы, а он, не переставая, поглаживал мою коленку одной рукой, держа в другой какой-то математический справочник. Откуда Ромка его взял мы с Игорем не знали, но там было что-то сложнее школьной программы, поэтому никто, кроме хозяина, к нему не прикасался. Игорь со вздохом протянул мне тетрадку, предлагая вместе разобрать дурацкие графики. Я ответила ему таким же грустным вздохом. Надо бы, но предложение Игоря о перерыве манило невероятно. Я чуть подалась вперед, отчего Ромке пришлось сесть. — Я так хорошо лежал, че ты делаешь, — с напускным упреком повернулся он. Я сказала, что будем делать перерыв. Ромка покачал головой, сказав, что мы отстаем. Это было правдой. В отличие от нас, любителей перерывов, Ромка действительно много учился, чего от него не ожидал никто. Сейчас он практически перегнал школьную программу. Оставалось только завидовать его упорству. — А если мы поваляемся, пообнимаемся… — придвинувшись к Роме, я ласково чмокнула его в щеку. — Как тебе такое предложение? — Соглашусь только на «поебаться», — с ухмылкой произнес он, приблизившись и поцеловав меня в губы. Тягуче и пьяняще. Обхватив Ромку за плечи, я потянула его на себя, уронив сверху. Игорь не упустил возможности упрекнуть нас за то, что мы игнорируем «самого прекрасного человека в этой комнате, на». Я засмеялась, Ромка нежно потерся носом о мой нос, и снова вернулся к учебнику. Обиженно фыркнув, я хотела было тоже взяться за примеры, но блеск в глазах Игоря заставил задуматься о том, что это может подождать. Я подмигнула, а потом, отпихнув мешавшую подушку, забралась к нему на колени. Игорь не упустил возможности запустить руки под шорты и, сжав бедра, придвинуть к себе неприлично близко. Поглаживания были на грани: они заставляли мышцы дрожать, в нетерпении предвкушая большее. По телу то и дело пробегали мурашки от рваных поцелуев, прикосновений языка к покусанным губам, сбившегося дыхания. Мне показалось, что мы дышим одним воздухом, потому что никто не хотел прерываться. Голова кружилась от нехватки кислорода. Я гладила его плечи, грудь, живот, наслаждаясь тем, до какой степени Игорь возбужден. Когда он чуть приподнял меня, а после вновь позволил удобно сесть на него, я немного запаниковала, а потом поняла, зачем он это сделал. — Хочу, чтобы ты понимала, на, что делаешь, — прошептал он мне на ухо. Я ответила, что прекрасно чувствую его стояк и знаю, что и куда идет. Игорь прикрыл глаза, тяжело вздохнул, глянул на Ромку, с виду погруженного в чтение, и попросил слезть. — Вы мне не мешаете, — отозвался Ромка. Мы не рискнули продолжить. Я видела, как напряжено Ромкино тело, с какой силой он сжимает край кровати, за который якобы держится для удобства, как раздувает ноздри и медленно, тяжело дышит. — Мож чаю сделаем, на? — спросил Игорь. Я удивленно кивнула. Мы поужинали совсем недавно, мама покормила всех супом перед уходом и угостила конфетами к чаю. Наверное, он хочет дать Ромке остыть. Мое предположение было практически верным, потому что Игорь заговорил о том, что привело к их драке в прошлом. О моем первом разе. Я вздохнула. Тема была не из приятных и, если бы это было возможно, я бы хотела вообще ее не касаться, потому что боялась ужасно. Причем пугало не только то, что я была в курсе большей части возможных последствий, а еще и то, что нужно было выбирать. Дважды первого раза быть не могло. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не замечала и не слышала ничего вокруг: ни того, как Игорь заваривает чай, ни его рассуждений. — Я в общем, че подумал, на, — он встал передо мной, улыбнулся и притянул к себе в объятия. — Мне не важно быть первым, на, поэтому вы с Ромкой можете, это, на… — Игорь! — я недовольно отпихнула его. Он засмеялся, заметив румянец на щеках. — Я тебя услышала. Хватит уже. Пойдем, нам вообще-то экзамены надо сдавать, а у тебя в голове похабщина одна! — А сама-то, на, — хохотнул он, подхватывая пакетик с оставшимися конфетами. — Святая какая, на, — Игорь отхлебнул чая и зажмурился от удовольствия. — Заебись получился, крепкий, на. Когда мы вернулись, Ромка сидел, обхватив голову руками. — Все нормально? — спросила я у него, протягивая кружку. Он посмотрел на меня, как на полоумную, взял чай, а потом кивнул на книгу. Там было изображено что-то очень непонятное. Я понимающе кивнула. — Ясненько, тяжело просто. — Да не просто тяжело, бля, — засмеялся Ромка. — Это пиздец. У меня уже башка не варит. Надо покурить и закругляться на сегодня. — Да, на, — поддержал его Игорь, втихую доедая конфеты. — Че мы как ботаны, на, тут уже вторую неделю сидим. — Предлагаю завтра сгонять на заброшку. Пацаны рассказывали, что оттуда охрану убрали, — заговорщицки предложил Ромка, спокойно отпив горячий чай. Даже не поморщился. — Идти далековато, конечно, но там пиздец интересно. — Мож чего спиздим, на! — тут же обрадовался Игорь, скидывая фантики на пол. — Ты ж про резиновую, где калоши с покрышками делали, на? Ромка кивнул. — Звучит заманчиво, — протянула я. Подобного опыта в моей жизни еще не было, так что почему бы и да. — Тоху с Полинкой будем звать? — Можно, — позволил Ромка. — Я, кстати, у тебя сегодня останусь. Теть Аня ж опять на свиданку свинтила? — Не опять, а снова. Она скоро к своему милиционеру вообще съедет, я так подозреваю, — зевая, протянула я. Чай расслабил перетруженные мозги, хотелось поваляться с плеером, можно даже одной, но вместе с парнями было бы лучше. Несмотря на все недопонимания и ссоры я понимала, как важны сложившиеся отношения. Мы друг для друга стали, наверное, даже больше, чем любовный интерес, потому что не маме, а Роме и Игорю я по ночам рассказывала свои секреты, страхи и желания. И именно мне Игорь рассказывал о том, как он рад, что мама наконец-то начала с ним нормально разговаривать и уже долго не уходит в запой. Мне Ромка доверил, как сильно он скучает по отцу, как любит и ненавидит мать, как боится остаться один. — Ты не в курсе, с кем она мутит, на? — прервал мои размышления Игорь. — Без понятия, — я пожала плечами и кивнула на валяющиеся на полу фантики. — Мог бы нам хоть по конфетке оставить. — Да вы чет не спрашивали, на, — отшутился Игорь, собирая их. — Я ток не с вами ночую седня, на. Мать просила помочь ей вечером, на. Со светом. — Поспим нормально, а то ты больно широкий стал, — кинул шпильку Рома. — Полкровати занимаешь, Оленьке на мне спать приходится. — На мне помягче будет, на, пусть на меня ложится. Перепалка заставляла меня вспоминать горячие ладони на груди, талии, везде, где только можно, и жаркие ласки Ромы. Он никогда не приставал ко мне при Игоре, только когда тот засыпал. Тогда Рома не мог успокоиться, пока не доведет меня до состояния, близкого к истерике, с дрожащими руками и ногами и практически слезами на глазах от удовольствия. Он не давал мне притронуться к нему ниже пояса. Как только мои руки, гладя и царапая кожу, спускались к животу, Рома ловил их, забрасывал на свои плечи, и все вновь повторялось по кругу. Сегодня мы с ним останемся вдвоем. И я уверена в том, что теперь ничто не помешает мне дать ему почувствовать то, что Рома раз за разом заставляет чувствовать меня… Ждать на улице, пока парни покурят, было холодно, поэтому я попрощалась с Игорем дома. Он ласково гладил мои плечи, желая мне самых приятных снов и самой доброй ночи. Я млела, разглядывая его. Маме не нравится, как он выглядит, но для меня Игорь был настолько притягательным, что хотелось запереть его дома, чтобы никто, кроме меня, не мог его забрать. — Не скучайте, на, — Игорь чмокнул меня в губы. — Утром зайду. Мы остались с Ромой одни. На всю долгую-долгую ночь.

***

— Спишь, Оленька? — Рома плюхнулся на кровать, довольный и накупанный. От его тела шел такой жар, будто он в кипятке мылся. — Не сплю, музыку слушаю, — я ласково потрепала мокрые волосы, погладила шею и плечи, а после протянула наушник. — Помнишь, мы танцевали под эту песню в гараже? — Такое не забывается, — прошептал Рома, целуя мои ключицы. — Ты когда вытираться начнешь? Я же тебе выделила полотенце! — упавшие с Ромкиных волос капли холодили кожу. — Не люблю, — коротко отозвался он, не останавливаясь. Если у Ромы появлялась цель, он всегда ее добивался. Исключения можно было по пальцам пересчитать. Вот и сейчас Рома медленно, ненавязчиво, но настойчиво пытался меня соблазнить. Расслабленное тело отзывалось на ласки. Было невообразимо приятно чувствовать, как он проводит шершавыми пальцами по животу и груди, как языком проводит по шее, добираясь до мочки уха. Но что-то было все же не так. То ли воспоминание о том, как Рома видел нас Бяшей в такое же незанавешенное, как сейчас окно, то ли странная тишина пустого дома… Я не могла понять. Плеер перекочевал на край кровати, когда я прикоснулась к голому торсу Ромы рукой и спросила: — Тебе не кажется, что что-то не так? Он резко мотнул головой, будто не контролируя это действие, сделал глубокий вдох и слишком спокойно спросил: — Тебя что-то не устраивает? — в воздухе повисло напряжение, как если бы мы собирались драться. Я помотала головой и уже хотела объясниться, но Рома пересел слишком близко, доминирующе нависнув надо мной. Я растерянно открывала и закрывала рот, не находя подходящих слов. — Говори, — в голосе слышалась сталь. Я не могла контролировать себя из-за поглотившей меня волны страха и, как ни странно, желания подчиниться. Только не на словах. — Оля. Я сказал: «Говори»… Если бы свет был включен, я бы умерла от смущения. Темнота спасала, не давая мне разглядеть его лицо полностью, но свет из окна вполне достаточно показывал, что Рома на грани. Он сдерживал себя изо всех сил уже достаточно долго, но эмоции проливались через край, и Рома был готов утопить меня в них. Сердце стучало невообразимо быстро. В животе будто бабочки порхали. Наверное… нет, я уверена, неправильным было то, что Рома пытался быть ласковым, как Игорь, пытался копировать его движения. Это было умело, но это была ложь, потому что в движениях не было ничего от Ромы. — Теперь все хорошо, — прошептала я. Говорить нормально не получалось. Это было сродни тем снам, где нужно кричать во весь голос, а ты можешь только умолять одними губами. Рома будто этого и ждал: он резко толкнул меня на кровать, нависнув сверху. От испуга я вскрикнула, но он заткнул мне рот, целуя напористо, яростно. Я не успевала отвечать, задыхаясь, царапая спину. — Я не позволю тебе седня меня опять опрокинуть, — Рома заглядывал мне в глаза, словно запугивал. Слишком серьезным он был. — Ты поняла… Олечка? — он улыбнулся, но не дождавшись ответа вернулся к моим губам. Во рту резко возник металлический привкус, к глазам подступили слезы, но Рома не останавливался. Наоборот, казалось, что так ему нравится даже больше. Языком он провел по саднящим губам, а затем резко отстранился. Рома любовался проделанной работой. Его рот был в крови, отчего он напоминал вампира своими белыми зубами с острыми клыками. Моя прокушенная нижняя губа болела, мне даже показалось, что кровь стекает по щеке к шее. Но несмотря на боль мне все равно хотелось продолжать. Я хочу еще. — Поцелуй меня… — попросила я тихо, чувствуя, как одинокая слезинка катится туда же, куда течет струйка крови. Рома что-то хотел сказать, но не стал, выполнив мою просьбу. Снизойдя до исполнения прихоти. Сегодня он дорвался до того, чего так давно хотел. И втайне желала я. Руки беспорядочно ласкали мое тело на грани жестокости, порой становилось больно. Я царапала и сжимала его кожу, желая выбраться из бездны, куда погружали меня эти ласки, а еще я все-таки наслаждалась. Наслаждалась тем, как Рома тяжело дышит и шипит от боли. Мы утонем сегодня ночью. Окажемся на самом дне. Потому что не остановимся. Потому что это то, что нужно. Моя одежда полетела в угол. Я было возмутилась, потому что это была новая ночная рубашка, что привезла из города мама, а полы давно не мылись, но Рома цыкнул, и я заткнулась. Ненадолго. Ромины пальцы скользнули внутрь, заставив охнуть, а после и стонать. Все громче и громче. — Хочу, чтобы ты кричала, — похабно, по-хозяйски прошептал он мне на ухо, вставляя сразу два пальца. — Рома… Рома… я не могу… — Проси… — садистские нотки в его голосе творили со мной невероятное. Я подчинялась безоговорочно, исполняя приказ, умоляя не останавливаться. Ничего приятнее в моей жизни еще не было. И я была уверена, что не будет. Я вскрикнула от неожиданности, когда Рома резко вытащил пальцы. Внизу саднило. Он встал с кровати, стягивая с себя трусы, и, запутавшись, чуть не упал. Я хихикнула. — Смейся-смейся, пока разрешаю, — Рома небрежным движением раздвинул мои ноги, устроившись между ними. Плюнув на ладонь, он смазал член. Я не могла смотреть на него, закрыла лицо руками. Щеки пылали так, как адский огонь не пылает. Было стыдно, как будто я подглядываю. Хотелось попросить Рому остановится. Но я не успела. Его член был горячим, но Рома опередил, сказав, что внутри меня будто печка. — Мне пиздец нравится, — прошептал он, войдя полностью. Я пыталась остановить его, было больно, но он не слушал. Только замер в конце. — Ты так быстрее привыкнешь… Олечка моя. Мне было не очень приятно, но ощущение близости, запредельной и бескрайней, не давало попросить его прекратить. Рома был будто пьяный. Даже движения были какими-то неловкими и рваными. Он все повторял, что любит меня, что будет рядом, что никому не отдаст, целовал губы и шею, оставляя засосы, за которые меня наругает мать. Ромины слова расслабляли. Я сквозь стоны пыталась сказать ему о том, как он мне дорог, но путалась, задыхалась, не могла выговорить даже короткое предложение, не прервав его стоном. Рома наслаждался. Время застыло, запечатлев нас в самый приятный момент. Он кончил мне на живот, выдохнув в истоме, и упал рядом на кровать. — А че мне с… э… этим всем делать? — повернув голову, спросила я у Ромки, указывая на свой живот. Увидев, что его член все еще стоит, я тут же отвела глаза. — Ща чем-нибудь вытру, — он лежал, закрыв глаза, восстанавливая дыхание. — Тебе хоть немного понравилось? — Ромка, чуть поерзав, приобнял меня, притянув к себе на грудь. — Больновато сначала было, а потом — да. — Так и должно было быть, — с улыбкой ответил Рома, гладя мои волосы. — А тебе? — Можешь даже не спрашивать, охуенно все, — зевая ответил Рома. — Ща вытру тебя, и в душ надо, а то уснем. Ну да, он-то заснет, а вот я — вряд ли, потому что буду смаковать каждую минуту воспоминаний. Все было совсем не так, как в кино. Было неловко и пугающе. Но я пыталась уверить себя, что Рома не сделает мне ничего плохого. Потому что боится потерять. — Я так рад, что ты выбрала меня... — прошептал Ромка, когда мы после душа, завернувшись в одеяло, обнимались. — Ты, бля, не представляешь просто. Я улыбнулась, прикоснувшись его щеке: — А иначе и быть не могло, — Рома притянул меня к себе, счастливо вздохнул и замолк. Я соврала, но совсем не чувствовала себя виноватой. Ему не стоит знать, что это Игорь так решил. И что я поначалу совсем не хотела, чтобы Рома был моим первым партнером. Не потому, что я его не любила, а потому что боялась. Мне казалось, что Игорь справится лучше. Теперь же я уже так не думала.