быть собой

— ты краску купил? — прям с порога спрашивают, едва цзин юань успевает открыть входную дверь. — закончилась, — только он договаривает, как из комнаты тут же выглядывает тёмная макушка с контрастно светлыми отросшими корнями. — я не выйду из дома, пока мы не исправим этот ужас на моей голове, ты понимаешь? — и в этом весь блэйд. сплошная королева драмы. — я-то понимаю, а вот продавщица в магазине, видимо, нет, — а цзин юань, напротив, спокоен как удав. разувается себе, вешает куртку на крючок и только хочет пойти помыть руки, как его перехватывают, всем телом налетая и едва не сбивая с ног. — скажи, что ты шутишь, ради всего святого, — бормочет блэйд куда-то в плечо, пальцами цепляясь за чужую футболку. — мне жаль, малыш, — однако в голосе сожаления ни грамм. и даже это приторное «малыш» впервые в жизни остаётся без внимания. — хорошо, — и вот теперь шутки точно кончились. блэйд отходит на шаг и тычет пальцем цзин юаню в грудь, отчеканивая каждое слово с предельной серьёзностью: — значит, ты прямо сейчас пойдёшь в другой магазин и найдёшь эту чёртову краску, иначе… — иначе что? — цзин юань не был бы собой, если бы не перебил так нагло, в очередной раз показывая, что не действуют на него чужие приёмчики. слишком уж он к ним привык. — месяц на диване, — приговор звучит до ужасного смешно, и цзин юань не сдерживается, напрочь игнорируя хмурую моську блэйда. — я не шучу, — припечатывает, надеясь, что так до него точно дойдёт. — а я вот шучу, — отсмеявшись, говорит цзин юань, без труда отодвигая блэйда с дороги и наконец-то проходя в ванную. устал он уже с пакетом торчать в коридоре. — я тебя убью, — прилетает тихое прямо в спину, но цзин юань уже привычно не реагирует, прекрасно зная, что это пустые слова. — попробуй, малыш, — отзывается, включая кран и пытаясь перекричать журчание воды, — только сначала я тебя покрашу, а то с этой сединой на макушке ты выглядишь совсем не грозно. — это не седина! — вода затихает, — и хватит называть меня так! цзин юань считает, что блэйд смешной. смешнее кого-либо из тех, кого он встречал в этой жизни. блэйд считает, что цзин юаню давно не прилетало по роже. пора бы уже исправить это недоразумение. однако стоит блэйду увидеть замешанную в миске краску, как желание убивать отодвигается на задний план. и правда, сперва он приведёт себя в порядок, а потом уже подумает о наказании за эти глупые шутки. цзин юань заботливо притаскивает стул с кухни и зовёт блэйда, уже натянув перчатки и взяв в руки кисточку. — подожди, ты не голоден? может, мы сначала поедим? — как-никак цзин юань весь день был на работе, а вечером ещё и не поленился заскочить в магазин по просьбе блэйда. — не переживай, поедим, пока краска будет впитываться, — он приглашающе машет ему на стул. — только футболку свою сними, если не хочешь заляпать. у блэйда, если честно, не волосы, а целая грива. а он ведь ещё что-то говорит про гнездо на голове у цзин юаня — уж чья бы корова мычала. цзин юаню не впервой красить ему волосы — это уже стало частью рутины. их совместной рутины — мысль об этом вызывает непрошенную улыбку на губах. они ведь и правда живут вместе уже целый год — с ума сойти. — ты там уснул, что ли? — бурчит блэйд, и цзин юань спохватывается, торопливо берясь за дело. в конце концов, работы у них тут непочатый край. у блэйда волосы шёлковые — красить их одно удовольствие. цзин юань старательно прокрашивает прядь за прядью, цепляя ещё не окрашенные заколочками. снимая заколки, он массирует пальцами кожу, заставляя блэйда чуть ли не котом мурчать. в такие моменты тот, кажется, забывает даже хмуриться, наслаждаясь чужими касаниями и облокачиваясь на спинку. — стул испачкаешь, — замечает цзин юань, на что блэйд лишь отмахивается — плевать ему на этот стул. особенно когда спинка приятно холодит оголённую кожу. в конце концов, в ванной окно не откроешь, приходится потеть, пока они не закончат. цзин юаню в общем-то тоже плевать на несчастный стул. жалко только, что больше нельзя смотреть на бледную кожу, покрытую уже давно зажившими рубцами, каждый из которых примерно по сто раз им же и зацелован. время идёт, а длинные пряди всё не заканчиваются. — ты не устал? — спрашивает блэйд, обеспокоенно дёргая плечом — хочется тут же приложиться к нему губами, вот только тогда цзин юань и сам весь в краске уляпается. — не переживай, немного осталось, — и тогда блэйд снова расслабляется на своём месте. помнится, цзин юань как-то спросил, почему он не ходит в салон — так было бы проще. — я не хочу, чтобы кто-то чужой трогал меня, — ответили ему тогда еле слышно. — а я, значит, больше не чужой? — потому что не мог он оставить это без внимания — слишком уж хотелось услышать ответ. — я думаю, — блэйд запнулся, что совсем ему не свойственно, — ты никогда не был чужим. тогда они даже не жили вместе. блэйд просто заваливался к нему на выходных с парой упаковок чёрной краски и по-хозяйски разваливался на заранее подтовленном для него стуле. возможно, в один их таких выходных цзин юань, в очередной раз перебирая чужие волосы, и осознал что окончательно и бесповоротно влюбился. — блэйд, — зовёт тихо-тихо, скручивая волосы в крепкий пучок прямо на макушке, — чем выше, тем нелепее блэйд будет выглядеть, — я люблю тебя. цзин юань ведёт мокрой тряпкой по сильным плечам и спине, стирая краску и не видя чужих губ, растянувшихся в улыбке. они редко говорят о чувствах — не хотят потерять смысл столь важных слов. и поэтому каждый раз — словно в первый. когда эти слова прямо из груди наружу рвутся, им неважно услышать ответ — они и так его знают. куда важнее просто быть рядом. блэйд ластится к нежным касаниям и совсем не ворчит, когда цзин юань укутывает его в свой махровый халат. напротив, носится по кухне с этим смешным пучком, раскладывая еду по тарелкам. — ты сам приготовил? — потому что блэйд и кухня вещи едва ли совместимые. — я пытался, — отзывается, ставя перед цзин юанем тарелку. на вид какая-то модная паста больше напоминает кашу, но он всё равно пробует, не высказывая и капли недовольства. — ну как? — и смотрит выжидающе. цзин юань жуёт с минуту, нарочно выводя блэйда из себя. и только когда его терпение уже вот-вот лопнет, выносит вердикт: — вкусно, — начиная уплетать за обе щёки и лишь краем глаза замечая чужую кроткую улыбку. после еды они идут смывать краску и отмываться, привычно уже вдвоём забираясь под душ. чёрная вода плещется на дне ванной, пока цзин юань втирает бальзам в чужие волосы, тут же снова промывая их. и когда излишек краски почти не остаётся, цзин юань наконец-то позволяет себе склониться к чужому плечу и оставить на нём мягкий поцелуй. но блэйду, конечно же, этого мало. он в момент разворачивается, падая на колени и покрывая поцелуями светлую полоску волос, тянущуюся прямо к паху. в такие моменты он смешит цзин юаня ещё больше своей предельной серьёзностью. — у тебя такой вид, как будто ты задачу решать собрался, а не приятно мне делать, — в ответ цзин юань получает лишь хмурый взгляд. а потом блэйд всё же обхватывает его губами и становится уже не до смеха. блэйда всегда слишком много — с этими его пухлыми губами, юрким языком и цепкими пальцами. блэйда всегда недостаточно. пальцы перебирают свеже окрашенные пряди, но не давят — лишь мягко направляют. потому что блэйд и сам знает, что ему делать, чтоб цзин юаню было хорошо. блэйд уже всё его тело наизусть выучил — впрочем, это взаимно. блэйд знает, когда стоит скользнуть по чувствительной коже зубами. блэйд знает, когда нужно мягко огладить чужую напряжённую поясницу, призывая расслабиться и отпустить себя. блэйд знает, когда остаётся лишь пара секунд до разрядки и покорно открывает рот, принимая всё, что цзин юань готов ему дать. а цзин юань, в свою очередь, знает, что блэйд любит пожёстче, но иногда с ним нужно быть необычайно нежным. особенно когда он такой расслабленный и раскрасневшийся. особенно когда он смотрит с таким неизмеримым доверием — потому что знает, что цзин юань никогда его не обидит. цзин юань — единственный, кто никогда не причинит ему боль. поэтому он с радостью плавится под крупными ладонями, бережливо и неторопливо ласкающими его. поэтому он утыкается носом в тёплую шею и шепчет те слова, которые в самом сердце резонируют. и растворяется в моменте, забывая обо всём плохом. потому что только с цзин юанем он может себе это позволить.