Лесные Пожиратели.

Тайга. Жестокая, холодная, непролазная чаща не слишком-то благоприятна для жизни. В её глубине, буквально отрезанная от всего остального мира вокруг, располагалась богом забытая деревня. И приют. Сейчас уже и не скажешь, что появилось первым: то ли вокруг приюта образовалась деревня, в которой стали жить его воспитанники после выпуска, то ли деревенские жители создали приют, когда количество малолетних беспризорников превысило все разумные пределы... Так или иначе, эти две цитадели инфраструктуры сосуществовали совместно уже столь длительное время, что никому не было дело до того, как так вышло. Чёрные стволы деревьев, словно протягивающие к тебе уродливые пальцы веток, грязно-серый снег, устилавший улицу, скрывая чёрно-белую безвкусную плитку двора приюта - привычный пейзаж, которым каждую зиму мог любоваться Том Реддл из окна своей комнаты. Кто такой Том, спросите вы? Всего лишь сирота, один из многих воспитанников, о чьём здоровье и безопасности заботится Анджелика Коул, начальница приюта. Но вряд ли такое описание понравилось бы самому Тому. Он всегда чувствовал, что он особенный, не такой, как другие дети. И у него были на то все основания. Другие дети, да и взрослые, кстати, тоже, не замечали того, как с приходом зимы начинают происходить странные вещи: из леса раздаются тихие звуки флейты, чёрные тени скользят по крышам домов, в зловещем завывании ветра слышится звериный рык, а по ночам, в свете луны, животные исполняют дикие танцы, прыгая, веселясь, клубясь и кусаясь... Они встают на ноги, берутся за руки и кружатся, вздымая снежные вихри, то исчезая, то появляясь вновь... Вот и сейчас Том поднялся с кровати и, уставившись в окно, наблюдал, как где-то на лесной поляне тёмные, едва различимые фигуры прыгали, катались в снегу, ползали на четвереньках, предаваясь звериным скачкам. Внезапно музыка стихла. Фигуры замерли и, Том был в этом уверен, уставились на него. - Чего в окно уставился? Метель никогда не видел? Спускайся, а то на ужин опоздаешь. - сказала воспитательница, в очередной раз бесцеремонно открыв дверь комнаты Тома. - Хорошо, я сейчас приду. - холодно ответил мальчик. Больше всего Том ценил уединение, возможность побыть наедине с самим собой и своими мыслями. Такие беспардонные внедрения в личное пространство раздражали, отчего возникало желание стукнуть вошедшую дверью да посильнее, чтоб не повадно было, но, к сожалению для Тома и к счастью для Анджелики Коул, дверь в его комнату открывалась вовнутрь. Находясь в приюте с самого рождения, Реддл досконально изучил местные порядки: дисциплина здесь строилась исключительно на дедовщине. Старшие воспитанники были обязаны "присматривать" за младшими, жестоко избивая тех за малейшее нарушение внутреннего распорядка. Забыл заправить кровать? Получай подзатыльник. Задержался в душе дольше 15 минут? Вымоешь полы по всему этажу. Отказываешься от дежурства по столовой? Час стоишь в углу на горохе. Отказался поделиться своей порцией обеда? Старшаки устроят "тёмную". По большей части ребята постарше разговаривали с малышнёй с позиции силы, в открытую промышляя вымогательством: забирали еду, деньги и одежду. Но здесь, в деревенском приюте, часто встречались и особо извращённые проявления дедовщины: Игра в поезд, когда кто-то из старшаков лежал в своей кровати, а младшие мотали её из стороны в сторону, раскачивая. Другие дети при этом были обязаны махать ветками, изображая движение и сопровождая данное действо определёнными звуками, периодически останавливаясь и называя различные станции и остановки в пути. Не смог придумать название станции? Ну, сам виноват... В другой раз старшаки хотели услышать сказку на ночь, которую нужно было рассказывать без единой запинки, иначе последует наказание. Третьим развлечением, особенно популярным в летнее время, было заставить младших всю ночь отгонять от кровати мелких насекомых. "Пробить фанеру" или "лося" считалось практически обязанностью для каждого уважающего себя старшака! В этом случае младших выстраивали в определённую позицию, после чего с силой били в область груди или головы - и так длилось до тех пор, пока старшаки не устанут. Бывали случаи, когда массовые избиения продолжались всю ночь. Воспитатели же как будто специально выходили из комнаты, когда начинались какие-то разборки. Местные дети были очень изобретательными, когда доходило до побоев. Замотаешь мыло в полотенце - и синяков не останется, предъявить нечего. По части наказаний по-началу Тому доставалось гораздо больше других детей - и всё из-за его ненормальных странностей и привычке быть обособленно от всех. Воистину, общество книг ему нравилось гораздо больше общества людей. Но вскоре попытки старшаков прогнуть этого гордого индивидуалиста стали приносить одно разочарование: Том научился давать отпор. Даже взрослые недоумевали, как он это делает. Просто рука агрессора зависала в воздухе, будто упираясь в невидимую преграду, останавливаясь перед лицом Реддла. Каждый раз, когда Тома заставляли что-либо сделать против его воли - постирать чужую одежду, отдать обед, вымыть посуду вне очереди - в его глазах начинали вспыхивать алые искры, не смотря на абсолютно безэмоциональное выражение его лица. И, даже если удавалось добиться от него требуемого, посягнувший на спокойствие Тома вскоре случайно падал с лестницы, подскальзывался на ровном месте (один раз даже едва не ударившись виском об угол тумбочки), в его кровати внезапно оказывались пауки или он начинал дрожать от холода безо всякой на то причины. Однажды, когда один из старших ребят отжал у Тома его записную книжку и запер её в своей тумбочке, в ней внезапно начался пожар, будто эта вещь самовоспламенилась. Через какое-то время ребята начали жаловаться, что им снятся кошмары, в которых за ними гоняются монстры и маньяк с бензопилой. Многие просыпались среди ночи с чувством тяжести в груди, жуткой одышкой и ощущением ледяных пальцев на своём горле, будто некто невидимый душил их. Если поначалу это казалось просто совпадением, то, спустя некоторое время, подобного рода события стали ощущаться закономерностью - и от Реддла отстали. Сам же Том осознал, что владеет чем-то, чем может влиять на других. Он почувствовал, что может внушать другим ощущение дикого, необузданного страха, переходящего в леденящий душу ужас... Он может причинить им боль, если захочет. Осознание этого вызвало на губах Реддла улыбку. С его эмоциями было что-то не то. Он вообще редко улыбался, а его слёз и вовсе не видел никто. В конце-концов, многие из ребят просто отвернулись от него, избегая пронзительного взгляда шоколадных глаз, смотрящих, казалось, в самые глубины твоего разума. Отвоевав себе жизненное пространство, Реддл занялся изучением всего подряд, сутками пропадая в библиотеке приюта. Конечно, в этой глуши трудно было найти что-либо стоящее, но даже несмотря на убогость деревенского захолустья, мальчику попались весьма интересные книги. Астрономия, география, химия, физика, биология и анатомия, немного книг по литературе из мировой классики - всё это вызывало интерес. Понимая, что это пригодится ему в будущем, Том запоем читал учебники, зачастую и для более старших курсов, задавшись целью стать лучшим. Лучшим во всём. Дни тянулись медленно, будучи серыми и бессмысленными, как манная каша с комочками, размазанная по тарелке, которую в приюте часто подавали к столу. Но во всей этой тягомотине ощущалось повисшее напряжение, словно затишье перед бурей, когда небо медленно, но неотвратимо затягивается грозовыми тучами. Световые дни становились короче, тьма ночи всё сильнее заявляла свои права - и Тому казалось, что в воздухе вытает невысказанное напряжение, которое он наблюдал во слишком встревоженных взглядах воспитателей. Впрочем, не от того ли, что на днях к ним приходила милиция? Двое измученных на вид мужчин со следами недельного недосыпа на лице расспрашивали обитателей приюта, не видел ли кто из них пропавшего мальчика. Оказалось, несколько дней назад в лесу потерялся ребёнок. Заблудился, видимо. Но ни воспитатели, ни воспитанники ничего не знали о нём. Мужчины, повторив на всякий случай меры предосторожности и посоветовав Анджелике Коул пристальнее наблюдать за своими подопечными и ни в коем случае не пускать детей в лес, вскоре ушли, оставив ей номер экстренной связи на случай, если кто-то из них увидит потерявшегося мальчика или тот сам забредёт к ним в приют. В то время, как ребята все последующие дни только и говорили о произошедшем, Тому было откровенно плевать на происходящее. Он не участвовал в обсуждении и перешёптываниях, не выдвигал теории, куда мальчонка мог пропасть. - А может, его похитили? - встревоженно спросила Эми у своей подруги Марты, нервно прижимая к себе старого и потрёпанного плюшевого мишку без глаза, будто игрушка могла защитить её от таинственного похитителя детей. - Скажешь тоже... Просто сбежал из дома, наверное! - усмехнулся Денис, потешаясь над испуганным видом девочки, влезая в их разговор. - Да кому вообще придёт в голову сбежать из дома?! Вот ты бы сбежал?! Я бы всё отдала за то, чтоб иметь семью... - девочка едва не заплакала, крепче прижимая игрушку. Том Реддл лишь скривился, бросив на них слегка раздражённый взгляд. Их нелепые сплетни мешали сосредоточиться на книге. - А что, если его убили? Говорят, в лесу поселился маньяк! - Ой, да ладно вам! Взрослые специально нас запугивают, чтоб мы в тайгу не ходили! - фыркнул Денис, скрестив руки на груди. - И правильно говорят, кстати! - встрепенулись Марта, - Нечего вам там делать! - Как это нечего? А как же шишки? А гербарий? А жёлуди собирать? Мы, что, останемся без поделок?! - Какой гербарий, дурочка?! Ты ещё предложи пойти подснежники собирать! Зима на улице, алё! - расхохотался Денис. "Какие же они... Шумные." - думал Том, всячески пытаясь отстраниться от невольного слушания разговора, - "Нашли, из-за чего переживать... Подумаешь, пропал кто-то... Вот бы вы все куда-нибудь пропали. Может, тогда-то я мог бы спокойно почитать?" Приближался день рождения Тома. В этом году ему исполнялось 11, а это значит, что он должен был отправиться в школу. Все приютские воспитанники, до этого получающие образование на базе самого приюта, с 11 лет зачислялись в деревенскую школу, чтоб продолжать обучение. Реддл не сильно волновался из-за предстоящих перемен в жизни, будучи уверенным, что и с будущими одноклассниками разберётся столь же легко, как и с приютскими. Ему не впервой захватывать власть, устанавливать свои порядки и зарабатывать авторитет. И всё-же, в ночь перед школой ему не спалось. Реддл никак не мог избавиться от странного предчувствия, терзающего мысли. Мальчик уговаривал сам себя, что ему не о чём беспокоиться. В новой школе он будет лучшим. Он умеет за себя постоять. Однако, волны нервозного ожидания давили, сжимали виски, заставляя сердце биться чаще. Реддл не привык надеяться на хорошее, скорее, жизнь показала, что рассчитывать он может исключительно на себя. Мысли о предстоящем завтра тревожили и угнетали, не давая сосредоточиться на изучении физических свойств диоксида титана. Том и сам не заметил, как время перевалило глубоко за полночь. Мельком глянув в окно, Реддл внезапно увидел там чернеющий силуэт. То ли нервы, расшатанные от внутреннего волнения, то ли засыпающий разум решил сыграть с ним злую шутку, подкидывая несуществующие видения... Тёмная фигура вполне могла бы принадлежать какой-нибудь птице (а кого ещё можно увидеть в окне второго этажа?), но её тень была слишком большой, возвышаясь, закрывая крыльями свет луны, струящийся в окно серебристыми лентами через просветы. Том тут же подошёл к окну, убирая занавеску. Никого. Липкий страх предательски сжал сердце стальными когтями, вызывая приступ ярости. Реддл, прищурившись, стал вглядываться в покрытое инеем окно, пытаясь понять, является ли происходящее игрой его воображения или... Память услужливо подсказала строки недавно прочитанного им стихотворения Эдгара По "Ворон", сами внезапно пришедшие на ум: "Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой, Над старинными томами я склонялся в полусне, Грёзам странным отдавался, вдруг неясный звук раздался, Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне. "Это верно", прошептал я, "гость в полночной тишине, ‎Гость стучится в дверь ко мне". ... И вскричал я в скорби страстной: "Птица ты иль дух ужасный, Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда?" ... И сидит, сидит зловещий, Ворон чёрный, Ворон вещий, С бюста бледного Паллады не умчится никуда, Он глядит, уединённый, точно Демон полусонный, Свет струится, тень ложится, на полу дрожит всегда, И душа моя из тени, что волнуется всегда, ‎Не восстанет - никогда!" (с) С раздражением задёрнув занавеску, Том отправился в постель, устало потирая переносицу. Напряжение в теле гудело, неясный шум бил в висках, говоря о том, что переутомлённое сознание нуждалось в отдыхе. Но едва его голова опустилась на подушку, в окне снова показался тёмный силуэт. Раздался стук, будто кто-то когтями бил по стеклу. Резко поднявшись и сев на кровати, Реддл зло стрельнул глазами в окно, направляя вскипевшую внутри ярость, желая прикончить ненавистного нарушителя своего покоя. Послышалось придушённое уханье, переходящее в хрип. Нависшая тень соскользнула с окна, рухнув вниз. Взмахнув рукой, Том представил вокруг себя мощный чёрный барьер, окруживший его плотным коконом - и лишь после этого смог уснуть, решив разобраться с этой чертовщиной завтра. И, всё-равно, спал он очень нервно, беспокойно. Ему снился бой барабанов, чьё-то у-лю-люкание и злобный смех, прерывающийся отчаянными воплями. Впрочем, Реддл не считал, что это были кошмары. Скорее, издержки переутомления и волнения, хотя он и не был готов признаться самому себе, что может волноваться из-за подобной ерунды, как новая школа и новый коллектив. - Ты нашёл его? - Найти-то нашёл, но это точно он? - А ты разве не чувствуешь? Эта сила, это могущество, эта мощная энергия, что струится вокруг него... Он явно один из нас. - Ой ли, ой ли... Я не думаю, что он Зайчик, явно, кто-то другой. - Но он наш! Наш! - Посмотрим... Полуночная тайга гудела завыванием ветра, морозные вихри кружились по поляне, вздымая снежные покровы. Где-то там, во тьме непролазной чащи дикость бурелома скалила клыки, готовясь разорвать нормальность в клочья. Неведомое рыскало в ночи, внушая неизбежность неминуемого, отчаянно вгрызаясь в сознание, терзая, мучая, вызывая образы глубинных страхов, испокон веков присущих человечеству. В такие морозные ночи люди спешили укрыться возле домашнего очага, пытаясь скоротать время в ожидании рассвета, в ожидании нового дня.