Chris Isaak – Wicked Game
1 ноября 2023 г., 20:46
Набрав больше воздуха в грудь, Миён переступила через порог. Кондиционер наполнял просторный холл прохладный воздухом, в нос били неприятные ароматы хлорки, сильного антисептика и лекарств. Тётя уже сидела на скамейке рядом с палатой. При виде её худощавой, – будто высохшей от жаркого техасского солнца, – фигуры сердце Чо сжалось, и боль ударом профессионального боксёра врезалась в грудь.
Её сын, конечно же, сидел рядом. Он никогда ей не нравился. Слишком наглый, хамоватый и самоуверенный настолько, что тянуло блевать. В те редкие моменты, когда они оставались наедине, он говорил только о том, как хорошо справляется со своей работой. Миён только кивала. Последнее, о чём она думала, – успехи её кузена. Чёрт, этот парень несколько лет не мог поступить в университет, а потом вдруг возомнил себя каким-то гением, потому что получил должность менеджера!
– Наконец-то, – прошипела тётя. – Мало того, что ты прилетела через несколько дней, так ещё и опоздала.
– Я тоже не рада тебя видеть, – хмыкнула Миён.
– Заходи. У тебя десять минут.
Положив руку на холодную металлическую ручку, Миён набрала больше воздуха в грудь. Она готовила себя к этому последний год, но сейчас просто не могла решиться. Последние восемнадцать лет пролетали перед глазами, сияя так же, как фонари на автострадах. Вот она, – ещё ребёнок, – на руках у матери, смеётся и держится за её шею, через год они ходят только за руку, потому что Миён не хочет её отпускать. В шесть, как у всех, велосипед. Мама учит кататься, чуть придерживает сзади, а затем отпускает, и Миён мчится вперёд на всей скорости.
Десять и первая, как ей казалась, любовь к какому-то мальчику из класса.
Тринадцать и осознание себя.
Пятнадцать и первая девушка.
И мама рядом.
«Я никогда тебя не оставлю», – так она говорила. Получается, что врала, учитывая, что им осталось всего десять минут.
Сжав ладони в кулаки, Миён вошла в палату. Мама выглядела так же, как и пару месяцев назад, – бледная кожа, мешки под глазами, растянутые во все стороны провода и трубки, заменяющие почти все органы. Врачи говорили, что она уже не понимала, что происходит, ничего не слышала, но Чо всё равно нравилось с ней говорить.
Она села в кресло, рука опустилась на руку. Такая холодная… Миён поднесла её к губам, пытаясь согреть дыханием, но это было так же бессмысленно, как оттягивать неизбежное.
– Привет, ма, – начала она. – Я немного не успела к твоему дню рождения, извини. У меня были экзамены. Ты хотела бы видеть меня в колледже, но я не чувствую, что готова к этому. Я думала взять год перерыва, чтобы понять, чем хочу заниматься. Планирую вернуться в Остин. Тебе ведь хотелось этого, да? Жаль, что не получилось вовремя.
Миён наклонила голову, разглядывая длинные тонкие пальцы.
– Я встретила кое-кого, – продолжила она, отстукивая кроссовком ритм собственного сердцебиения. – Её зовут Юци. Мы познакомились в баре. Ты бы видела, как она играет в дартс, всегда выбивает пять из пяти. Это даже немного жутко. Она… она бы тебе понравилась. Очень весёлая и добрая, заботится обо мне. И у неё столько книг, что мне иногда кажется, что не хватит вечности, чтобы всё прочитать, но я всё равно стараюсь. Пару дней назад одолжила у неё «Убить пересмешника». Тебе ведь нравилась эта книга? Я читала её в самолёте.
Раз за разом Миён надеялась, что мама откроет глаза, улыбнётся, но лицо оставалось таким же умиротворённым, как и в тот день, когда Чо нашла её на полу в ванной. Почти все в семье сразу заявили, что это её вина. Отец заявил, что заберёт дочь с собой, запретит им общаться, и мама не выдержала. Миён надеялась, что врачи смогут помочь, но лекарства слишком навредили материнскому мозгу. Сейчас она держалась только благодаря аппаратам.
– Я бы хотела познакомить вас, ма. Она… она просто прекрасная девушка.
Услышав стук в дверь, Миён дёрнулась. Врач вошёл в палату. Взгляд тут же опустился на папку с эмблемой больницы в его руках.
– Пора, – сказал он. – Вы должны подписать согласие на отключение от аппаратов.
– Да… да, конечно.
***
Шухуа растерянно наблюдала, как Юци и Минни укладывали в багажник её машины их сумки. У них с Сон было всего по паре сумок, и Шу не могла не думать о том, как легко на самом деле могла изменить жизнь. Она так и не сумела полностью привязаться к приёмным или городу. Были места типа их бара и люди, – например, Соён, – но они едва смогли бы вызвать у неё хотя бы подобие тоски. – Пять лет в одной сумке, – улыбнулась Юци, закидывая вещи на свободное место. – И пяти коробках, – добавила Минни. – Зачем ты берёшь с собой все книги? – Потому что никто из тех, кто будет жить в этом доме после нас, не отнесётся к ним так же бережно, как я. И вообще это мои книги! Я не хочу оставлять их здесь! – Ладно. Кстати, Миён ещё не звонила? – У неё… семейные проблемы. – О… – Минни остановилась, растерянно глядя на Юци. – Мы можем как-то помочь? – Она сказала, что это личное, так что, наверное, лучше не вмешиваться. Шухуа старалась не плакать. Суджин написала всего пару раз, – хотела узнать, написала ли Е экзамен, и поступила ли в колледж, – а потом внезапно затихла. Новости говорили, что её отцу стало хуже. – Шу? Услышав голос Минни, Е постаралась выдавить улыбку, но губы предательски задрожали. Секунду спустя руки Ким обвились вокруг неё. – Эй, детка… Юци оказалась рядом почти сразу. Тепло их тел согревало, и впервые за последние несколько недель она снова почувствовала себя немного спокойнее. В предыдущие дни мысли в голове роились бесконечным роем диких пчёл, мешая спать и жить, заставляя нервничать настолько, что она едва сдерживалась, чтобы не содрать кожу и не вырвать из груди глупое, вечно обеспокоенное чем-то сердце. Суджин больше не было рядом, а будущее стало таким же туманным. Что, если там ничего не ждёт? Что, если они разойдутся, повзрослеют и перестанут нуждаться друг в друге? Она снова останется одна. Она не может быть одна! – В Остине будет лучше, – прошептала Минни. – Да, это волнительно, опасно, но… там действительно будет лучше. Там нас никто не знает. Никаких ярлыков, только мы и новая жизнь. – Вы не бросите меня? – Это звучало так жалко, что Шухуа на секунду возненавидела себя ещё сильнее. Юци усмехнулась. – Нет, так просто ты от нас не избавишься. Всегда вместе, помнишь? Мы будем жить в одной квартире. Всё как в ситкоме. – Ты… ты обещаешь? – Обещаю, что сделаю всё для этого. Давай, Шу, то, что эта история заканчивается, не значит, что дальше не будет новой, – такой же весёлой или даже веселее, чем это. Просто… дай себе расслабиться и получай удовольствие. – Просто не верю, что это закончилось. – Ну… – губы Минни прижались к затылку. – Каждый конец – новое начало. – Хотелось бы. – Эй, у меня есть хорошее предчувствие. Вы с Суджин обязательно встретитесь.***
Город растворялся позади, постепенно теряясь в жёлтовато-коричневом облаке поднимающейся с дороги пыли. Из магнитолы доносилась музыка, – что-то из Криса Айзека, – и в груди расплывалось странное спокойствие. В лицо дул тёплый ветер. – Эй, Шу, подпевай. – Давай прокатимся по старому городу, – начала Минни. – К местам, где мы встретились с тобой, – продолжила Юци. – Есть вещи, что трудно запомнить, Есть вещи, которые не забудешь никогда. «Я не забуду тебя, Суджин», – подумала Шухуа, широко улыбаясь. – «Никогда».
