Wicked Game

      – Итак, детишки, – Юци проходила мимо них словно генерал перед своей армией. Футболка висела на худом теле, оставляя открытыми разбитые локти и царапины. Кажется, она пыталась научить Миён кататься на скейтборде и начала с того, как правильно падать. Урок не удался. – Этот день настал. Наш чёртов выпускной. Ради него мы двенадцать лет просыпались в шесть утра, ели приторно-сладкие хлопья, пили горький кофе. Ради него мы слушали нудное нытьё учителей. И ради него мы потратим весь этот день, роясь в вещах.       – Она всегда так делает? – Прошептала Миён.       – Да. Ты же знаешь, она немного драматична.       – Немного? – Усмехнулась Чо.       – Разговорчики в строю!       – Прости, детка.       – Только из-за того, что ты милая. Итак, план прост – мы находим среди того, что принесла Минни, и наших вещей что-то красивое, делаем причёски и на машине Минни едем в школу. А, да, алкоголь… – Шухуа кашлянула, хмурясь. – Только на выпускном.       Е старалась сосредоточиться на общем ощущении счастья от того, что учёба наконец закончилась, но тоска была слишком сильной. За последний месяц Суджин почти не звонила, не писала. О её отце почти не говорили по ТВ, и информацию приходилось искать в Интернете. Судя по статьям, словам его помощника и врачей, инфаркт сильно подкосил его здоровье: он с трудом передвигался, постоянно кашлял, с трудом дышал и почти не реагировал на то, что происходит вокруг. Суджин с матерью почти постоянно находились в его палате. Возможно, вскоре ему бы разрешили вернуться домой, но сейчас он нуждался в постоянном присмотре врачей.       Шу никому не рассказывала, но Минни будто каждый раз понимала, что всё идёт не так. В такие моменты она осторожно обнимала её, притягивала к себе и просто позволяла плакать, не двигаясь иногда по часу или больше. Они не говорили об этом, – с Минни такое было не нужно, – но сердце Шухуа сжималось от благодарности.       – Мы будем в костюмах?       – Да, платья слишком банально, – пожала плечами Юци. – К тому же я видела очень красивый пиджак в вещах Минни и надеюсь, что смогу его украсть.       – Он весь твой, – усмехнулась Ким. – Я купила клетчатый костюм-тройку. Хочу выглядеть в стиле студента Оксфорда.       – Может, лучше что-то в стиле Остина?       – Ковбойскую шляпу? Не думаю, что она подойдёт к клетке.       – Ладно, как хочешь, – Юци подняла обе руки вверх. – Цветы привезут через пару часов.       В этом году руководство школы, следуя идее Учебного Комитета, вводило новую традицию. На входе каждому ученику давали белую розу, – какой-то символ, о значении которого Шухуа не задумывалась. По идее директора ученик должен был подарить розу тому человеку, которого хотел пригласить на медленный танец. Минни говорила, что это романтично, а Юци радовалась, что получилось сэкономить деньги на букете для Миён.       – Мне не жалко, – говорила она, просматривая каталог цен, ни одна из которых не была ниже сотни долларов. – Но какое в этом практическое значение? Цветы вянут. Лучше дарить шоколад или, не знаю, билеты в кино. Что-то, что точно можно использовать, а не просто поставить в воду на несколько дней.       Шу снова включила телефон. Последний раз она писала Суджин неделю назад, и та, извинившись, ответила, что слишком занята, и напишет, когда немного освободится. Иногда Е думала, что Со забыла о ней. Конечно, забота об отце отнимала все силы, и ей вряд ли хотелось тратить свободное время на переписку с ученицей. Нет, она наверняка каждую минуту проводила у кровати папы.       – Эй, Шу, – позвала Минни. – У меня есть кое-что для тебя. Можешь примерить? Ким нашла для неё чёрный костюм с тонкими сероватыми полосами. Снизу, – по идее Юци, – должна быть чёрная футболка и начищенные до блеска лоферы Миён. Красиво, наверное. Шухуа ещё пару недель назад перестала заботиться о том, как выглядит.       – Ты отлично выглядишь, – улыбнулась Минни, подходя ближе. Аромат её духов наполнил лёгкие. Шу чуть поёжилась, наблюдая, как длинные тонкие пальцы цепляют на лацкан пиджака изящную брошь в виде переплетённых кругов. – Удачного выпускного.       – Тебе не стоило…       – Я увидела это, когда покупала костюм, и подумала, что тебе пойдёт. Не ошиблась. Ладно, Юци, теперь займёмся тобой.

***

      Тихо ругнувшись, Соён ещё раз оглядела себя в зеркало и разочарованно выдохнула. Мама пыталась убедить, что платье сидело хорошо, но оно просто висело мешком. Даже рукава опускались ниже ладоней. Матери казалось, что в таком она точно не ввяжется в плохую компанию, – читать как «не подойдёт к Юци», – но Соён думала, что не выйдет даже из туалета.       Боже, лучше было бы не идти на выпускной, чем прийти в этом.       Она вздрогнула, когда дверь открылась. Увидев её, Миён на секунду замерла, но затем подошла ближе. На ней был светло-коричневый костюм-тройка в крупную клетку, под ним – ярко-голубая рубашка с поднятым вверх воротником. На лацкане забавный значок – жёлтая рожица.       Соён прикусила губу, стараясь не дрожать. Она понимала, что не должна так ненавидеть эту девушку. Миён хорошо ко всем относилась и была мила в те моменты, когда они случайно сталкивались где-то. Она не виновата, что влюбилась в Юци, или что Юци влюбилась в неё. В конце концов, если бы Соён была внимательнее, смелее, относилась к ней так, как должна, Юци бы не ушла. Но доводы разума отступали перед натиском злости и обиды.       Почему?       Почему эта красивая девушка на байке?       То есть очевидно, почему, но… чёрт, разве она не могла оставаться в Техасе? Может, если бы её не было, у Соён получилось вернуть Юци.       – Ты смотришь на меня, будто хочешь убить.       Чон почувствовала, как дрожь пробежала по телу.       – Извини?       – Ты смотришь на меня так, будто хочешь убить, – повторила Миён с улыбкой. – Это немного пугает.       – Извини, я просто…       – Нет, всё в порядке, я понимаю. Так… что-то с платьем?       – Что-то? – Усмехнулась Соён. – Я думала, что всё.       – Ну, это не так страшно. Знаешь… дай мне минуту!       Тепло подступило к щекам, когда Миён закатала рукава платья. Её пальцы скользнули к верху платья, расстёгивая первую пару пуговиц, сняли нелепые кружева. Она повязала их как пояс, чуть приподнимая вверх, чтобы лучше выделить талию.       – Чуть меньше ученица католической школы, чуть больше горячая студентка. Отлично.       – Сп-спасибо…       Соён стало неловко за ненависть. Миён этого не заслуживала. Она просто была милой девушкой, которая умела ездить на мотоцикле, конечно, Юци влюбилась. Любой бы влюбился.       – По поводу Юци, – Чо неловко улыбнулась. – Она может говорить грубости, но с тобой ей было хорошо. Я знаю, потому что, когда она говорит о тебе, – даже случайно, – то в первую секунду улыбается. Я понимаю, что не всё было хорошо, но главное, сколько осталось хорошего. И мне кажется, его очень много.       – Спасибо.       – Это просто правда, за неё не благодарят.       – Обычно с бывшими не говорят так вежливо.       – Я не ревнивая, и ты хороший человек, так почему я должна вести себя грубо?       – Нет причин.       – Видишь, вот и ответ. Я не собираюсь относиться к человеку плохо только из-за того, что моя девушка когда-то с ним встречалась. Ну, если это не чокнутый бывший.       – Я, очевидно, не чокнутая.       – Ты милая, – пожала плечами Миён. – У Юци отличный вкус.       – Да… теперь я в этом уверена.

***

      Шухуа спрятала руки в карманы пиджака, наблюдая, как мимо в спортивный зал проходят пары. Она надеялась, что Суджин сможет приехать, выкроить хотя бы час на встречу, но это было глупо. У неё были обязанности, – забота об отце и матери, физиотерапия и прочие вещи, отнимающие любую свободную минуту.       Е была почти готова зайти в зал, когда телефон в кармане подал признаки жизни. На экране появился знакомый номер.       Она скользнула в один из пустых коридоров, цепляясь пальцами за футболку, под которой билось в бешеном ритме сердце.       – Алло?       – Привет, – голос Суджин звучал устало. – С выпускным тебя.       – Спасибо. Как вы?       – Как человек, который не спал уже три дня.       – О… мне жаль. Могу я как-то помочь?       – Нет. Сосредоточься на экзаменах. Я просто… я звоню сказать, что увольняюсь.       – Что? – Всё оборвалось. – Как?!       – Папе нужен уход. Его выписывают, но, чтобы вернуться в форму, нужна физиотерапия, постоянный контроль врачей. Он не станет этим заниматься, если меня не будет рядом.       – Да… да, я понимаю.       – Мне действительно жаль, Шу. Я очень хотела поехать в Остин.       – Но… когда он будет в порядке… я могу приехать?       – Конечно. Как только он придёт в норму, я найду способ встретиться с тобой. Просто нужно время.       – Я… – горькое «я понимаю» прилипло к горлу. Она устала так говорить. Разве за все годы этого дерьма она не заслужила немного счастья? Встретить хорошую девушку? Может, поселиться с ней где-нибудь в тихом районе, завести пару собак, зажить как все нормальные люди. – Да, как скажешь.       – Мне действительно жаль, Шу. Я просто… всё так вышло.       – Да, всё всегда так выходит. Постоянно.

***

      Соён подняла голову, когда Минни опустилась на скамью рядом. Пиджак висел на плечах, рубашка была расстёгнута до третьей пуговицы, в руках белая роза с красной шёлковой лентой у бутона.       – Одна здесь?       – Как и ты, – ответила Чон.       – И по той же причине, что и ты.       – Юци и Миён милые, – пробормотала Соён, опуская взгляд на лакированные босоножки. – Но смотреть на них как лить на руки кислоту. Я не могу.       – Понимаю, – грустно улыбнулась Минни.       – Шухуа?       – Так очевидно?       – Ты смотришь на неё так, будто она сняла для тебя Луну и звёзды. Я… мне всегда было интересно, как у тебя получалось так спокойно себя вести, когда ты видела, что она с другими людьми? Разве это не больно?       – Ну, сперва мне хотелось бить каждого, кто к ней подходит. Это длилось примерно месяц, пока до меня не дошло, что проблема не в них. Нет, не так… пока до меня не дошло, что проблемы нет. Сделать такое – проявить агрессию не только по отношению к ним, но и по отношению к Шухуа, потому что так я бы показала, что отношусь к ней как к вещи. Как можно любить человека и относиться к нему как к вещи?       – И когда ты поняла это, боль ушла?       Минни усмехнулась, и Соён вдруг стало нестерпимо грустно. Она была слишком доброй для всего, что происходило в её жизни.       – Нет. Мне всё ещё иногда больно, но теперь это тише. Знаешь, будто кто-то убавил звук на телевизоре.       – Это так…       – Жалко?       – Грустно.       – Мне нравится быть влюблённой. Да, иногда случаются плохие вещи, но они того стоят. И… – она протянула Соён руку и улыбнулась. – В Древней Греции белые розы считались символом рождения. По легенда именно в них превратилась пена, упавшая с тела богини Афродиты, когда она вышла из моря. Это отличная метафора для нас с тобой. В Йеле тебя ждёт что-то очень хорошее, Соён. По-новому хорошее. Насладись этим на сто процентов. Рано или поздно, но и нам с тобой повезёт.