Сначала должно стать хуже

Все было отлично, жизнь текла своим ручьем по долине умиротворения, раннее солнце пробивало свои лучи сквозь занавесь, падая россыпью солнечных зайчиков на стены. За окном хор утренних птиц создавал эвфонию звуков разных аккордов, каждый раз беря новую ноту. Утро субботы, было таким же, как и любое другое, не беря в рассуждения понедельник. Моя матушка, Елена Торанс, сидя за столом с миссис Картер, попивала черный чай, о чем-то тихо сплетничая. Мы, двенадцатилетние Эдгар и Конар, отсиживали подоконник, Эдгар Картер, как обычно, писал свою домашнюю работу, я же был здесь только ради надежды на то, что мне дадут списать не заикаясь об этом, что б без острых взглядов и ножей. Сидя наклонил голову и оперев ее об стекло, обнял ноги, с легкой улыбкой смотрел на черную макушку напротив, почувствовал наверное, поднял взгляд сапфировых глаз сверля не хуже дрели. — Сотри эту мольбу со своего лица, — строго проговорил Эдгар щурясь. — Будешь кривлять мордашки перед учителями. — Ай, нужно мне это, как зубы в заднице. Обожаю этого парня, или просто выбрал меньшее из двух зол, нам пришлось всю жизнь уживаться в одном поселке, под крышей одного дома и вечно спорить по поводу, кто с какой чашки будет пить, затрудняло всю процессию существования в одной комнате, хотя, и без этого не обходилось, однажды я ему надавал по голове лопаткой за то, что тот выпустил мою бабочку из ведерка, нечего было там смотреть и не было там никакого сюрприза, но то нам было по восемь, сейчас же вся эволюция пошла вразрез с моими тогдашними ожиданиями, сейчас же Эдгар превратился в сказочного зубрилку и, вроде, никто не растил этот голубоглазый сорняк по рецепту мальчика вундеркинда, но когда есть он – нету проблем с учебой, ибо этот парень, в ходе пристрастий к новым знаниям, щелкает те же примеры не глядя, по инерции, а после вываливает тираду о твоих интеллектуальных способностях но к этому можно и привыкнуть. — Нужно мне это, как дырка в башке, — в тон ответил Картер, на что я лишь закатил глаза, а он вернулся к тетраде опять начав черкать ручкой. В этом доме у меня были лишь моя матушка и отец, у Эдгара – отец, мать и брат по маминой линии, он у нас зачесался на пару недель, была у него какая-то поездка, вот решил к сестрице приехать, погостить. Все было мирно и, как никогда лучше, но этой идиллии суждено было закончиться. Сегодня вечер субботы, он мог закончиться так же спокойно, пока мы расслабленно сидели на диванчиках, пока брат миссис Картер – Джонни, что-то увлеченно рассказывал про свои путешествия, пока тихий замиренный дождь постукивал по деревянным доскам потолка. Когда отец Эдгара вернулся, что-то позвякивало у него в громоздком пакете, мы разом вопросительно уставились на высокую фигуру, старший Картер тем временем достал из того самого пакета шесть бутылок пива, поставив на стол перед нами. — Дорогой, у нас, вроде, не праздничный вечер, что это? — любезно спросила, интересующий всех нас вопрос, миссис Картер. — Подумать не мог ,что мы когда-то докатимся до подобного распутства, — ответ пришел минутой позже, он был лишен всяких эмоций, как и говорящий. — Вы, шлюхи, раздвинете ноги перед кем угодно… Смотря на него, ты понимаешь – так выглядит человек потерявший всякую веру в человечность. Грядет буря, вот что пиликал мой воображаемый маячок, пока Эдгар, взяв меня за руку, под разъяренные крики взрослых увел в нашу комнату заперев дверь на замок, когда щелкнул затвор – стало страшно, я медленно перевел на Картера взгляд, его лицо осталось невозмутимым, лишь с каплю беспокойства, завел руки за спину, оперся на закрывшуюся дверь, склонил голову на бок в манере любопытной птицы. — Ты ведь ничего не замечал, не так ли? — слишком уверенно прозвучало для вопроса, с другой комнаты доносились женские возгласы и…плач? — Почему…Нет, я не понимаю, — да я даже не знаю, какой вопрос тут будет уместней, что мистер Картер имел ввиду? Зачем он принёс столько алкоголя? — Даже не удивлен,— невесело хмыкнул Эдгар, скривился в отвращение, пробормотал. — вы, как слепые кроты, не видите куда все катится и, что мой дядя здесь не только ради веселых рассказов про горы и океаны. — О ну раз так, то просветите, мистер соколиный глаз! — я всплеснул руками, а он выпрямившись подошел к своей кровати, сев опустив руки по бокам. — Наши родители друг с другом перетрахались. — после тягучих десяти минут каких-то размышлений тихо произнес Картер, а я чуть воздухом не подавился. — Что ты за ересь несешь,— подошел ближе наклоняясь к лицу напротив. — Мои родители, не за что бы не… — Твой отец, ебет мою мать, а твоя мамаша спит с моим дядей, — перебив меня Эдгар, пока я, как ошпаренный отстранился от него, продолжил. — А он и с моей матерью…Как кролики. Отступал я от него пока не уперся об бортик кровати, плюхнулся продолжая буравить Эдгара взглядом, теперь на моем лице он мог созерцать максимальную концентрацию всех мыслящих органов, великую задумчивость и сведенные брови на переносице. В голове было пусто, по видимому, мой глазастый сосед свято верил, что не от слова совсем и, что хоть какой-то мысленный процесс, расставления фактов по полочкам закрепляя на них ярлыки, все таки происходил в моем черепе. Эдгар дернул уголком губ в сторону, как при закусывании щеки, выжидающе продолжал пялиться. В гостиной за дверью, взрослые продолжал вопить, что-то грохнулось и разбилось, а я припомнил все те моменты, когда моя матушка выходила с подсобки или ванной комнаты вместе с Джонни, тогда у нее учащалось сердцебиение, глаза ходили из стороны в сторону, подергивающая улыбка расползалась с секунды после, и ее неуверенный голосок “Ох… Конор это ты, а я вот дяди Джонни предлагала взять у нас пару банок с огурцами и помидорами, вот… “ или “ О милый, а я вот Джонни показывала как у нас включается душ…”, всегда оба выходили взъерошенными: пучок на голове мамы был собран, как попало, как быстрыми и интенсивными движениями, пару прядей выбившихся с копны волос липли к ее шее и лбу от пота, Джонни с расстегнутой пуговицей на воротнике или ее отсутствием выглядел как мокрый но довольный ленивец. А сколько лет крепка дружба моего отца и миссис Картер… усидела на двух стульях, как говориться, на их времяпровождения я как-то не особо обращал внимание, так же, как и на Джонни с сестрой, меня никогда не удивляло, как они мило ведут себя друг с другом, как она усаживается ему на одно колено, как при этом спадает одна бретелька ее бюста, и таких “как” ещё много, но для меня они выглядели словно очень дружная семья связана крепкими узами любви…любви…но не в таком же смысле. Что касается мистера Картера, тот работал на какой-то стройке в городе и всегда возвращался домой поздно, как и уезжал рано утром и, если учесть эту истину, поверив Эдгару, то возвращался он в нормальную семью и никто, разобрав себе по паре, не закрывался в ваннах или подсобках. Я рассуждал, подставлял новые факты и, все складывалось, все было логичным но, что-то внутри меня резко оборвалось на следующим вопросе “что дальше?». Злостные крики и рев продолжались, посуда, вазы, бутылки летели вниз так же, как и мое счастливое будущее. В нашей уютной, большой семье оборвалось все. — Что теперь? — еле слышным шепотом без всяких надежд задал вопрос Эдгару. Он так и не оторвал от моего лица глаз, поджал губы в тонкую линию после повернул голову в сторону двери. — Не знаю, — приглушенный хриплый звук вырвался с его приоткрытых губ. Нет, это не тот ответ который я хотел услышать, Эдгар, только не от тебя. Мои пальцы начали мелко подрагивать, полупрозрачная пелена перекрыла блики радужки глаз осознанием конца ВСЕГО без понимания дальнейшего. *** Уснуть я не мог долго но, видимо, к полночи вырубился от душевного стресса и предубеждений о последующих действиях и, в целом, жизни, и тут тебе не дадут почесать лысую голову Будды с мольбами о лучшем будущем, поэтому, вариант уснуть заново и пусть будят под конец света был почти, что лучшим выходом, но так как мой мозг отказывался верить во все вчерашнее, я предпочел вместе с ним забыться во снах о небытие, оседлав радужного единорога жизнерадостно скача на тучах с сахарной ваты. И даже с недосыпанием, я не смог до конца перейти на третью фазу сна, шум стекла с гостиной, и я все же надеялся, что все не так кошмарно, как я себе представлял, хотя б по здоровому виду Эдгара, который бодрой пташкой вскочил с кровати начав накидывать кофту и впрыгивать в штаны. Картер приоткрыл дверь заглянув в нее, а потом на меня, как бы намекая. Я с осторожностью поднялся с постели, подойдя к Эдгару последовал его примеру поворачивая голову к щели. Взрослые лежали на диванах, можно было подумать, что трупы но вздымающаяся грудь Джонни говорила об обратном, в зале был погром, возле стола лежало пару разбитых хрустальных посудин, одну бутылку пива обнаружил в руках старшего Картера, другие же просто валялись возле спящих. Эдгар с обременительным вздохом закрыл ее обратно, выпячивая теперь на меня тяжелый взгляд синих глаз. Я громко сглотнул давящий ком, без комментариев вернулся на кровать. Пока Эдгар мерил комнату шагами, изворачиваясь от острого угла стола и заворачивая в новые, до меня не сразу дошло, что единственные кто не был в курсе вообще ничего, и у кого совесть была чище ягнячьей, это я с мистером Картером. — Почему ты молчал? — с неприкрытым скепсисом поинтересовался я. Эдгар остановился оборачиваясь на меня, с таким хмурым взглядом ему можно было пририсовывать грозовую тучу над головой или мне китайскую стену. — Серьёзно? — искренне удивился моему вопросу Эдгар, он скривился в оскале — Скажи на милость, к чему хорошему это привело бы? Ты бы полез к родителя с рапроссами, даже если не так, ты не смог бы утаить от них свою нервозность или ты, Конар, так хотел жить с этим фактом? Ты бы смирился? Ты бы делал вид что все нормально? Это злило, потому Эдгар знал, знал и молчал, а я их всех ненавидел и не мог поверить, что мои родители, когда то, безумно любившие друг друга, могли так поступить. Эдгар был прав, я бы не смог жить спокойно дальше, пронашивая в голове эту мысль каждый день и не представлял сколько он уже ходит с ней. — Сколько это продолжается? — накрыв себя одеялом и подтянув ноги к груди, спросил, смотря на красный, вышитый золотыми кружевами, ковер. — Месяц. Месяц… месяц мы жили в обмане. Я чувствовал себя преданным. Отвратительно. Злость бушевала с новой силой, они насрали на все здоровые принципы, на детей, взрослые люди у которых уже давним давно перестали бушевать гормоны. Теперь когда все обо всем знают, наша семья сломалась окончательно, как ваза на которой раньше трещины заклеивали скотчем. Эдгар ушел куда-то, а я все также продолжал взирать на ковер невидящим взглядом. Не хочу думать об этом, не хочу воспринимать то, что все за один вечер изменилось, что будет с нами? Никто больше не сможет жить вместе, все разведутся, мы уедем. Что будет дальше? Картер явился с тарелкой бутербродов. — Ешь, уже почти двенадцать. Аппетита не было совсем, хотелось забиться в угол со своей реальностью, где все хорошо, где наша семья, настоящая, нормальная семья которая должна быть у каждого ребенка – в ней все хорошо, где утро воскресенья было таким же спокойным, налитым счастьем, как и утро субботы, как и любое другое утро, но съежиться и скататься в воображаемый клубок своей реальности я мог только под одеялом на кровати. *** Они все спились с пути здравомыслящего человека. Взрослые продолжали ходить за водкой, пивом, еще каким-то алкоголем, а после вопили, рыдали, мужчины дрались, а женщины вырывали друг другу волосы, потом все затихнет, буквально, минут на двадцать и пьяные разговоры возобновятся с таким же успехом, что и прошлые. Мы с Эдгаром тихо пробирались на кухню, крали еду и возвращались, закрывая замок на щелчок, я прислонился к двери слушая приглушенные голоса, он же усаживался возле моих ног с книгой. В скором времени, Эдгар с опаской признал, что нам стоит начать все экономить. Ходили в школу, Картер держался молодцом, я загонялся все сильнее но, к счастью, обходилось без настойчивых вопросов «все в порядке?», старался ходить всем улыбается без задней мысли суицида. Так прошла наша неделя и пять дней. Пока еда не закончилась, а вода с душа не перестала лить. — Бессмысленно им что-то говорить, разве не видно, — как-то прокомментировал Картер проблему, злостно хмыкнув. — Они истратили все деньги на бухло, теперь у нас в зале стоит пять коробок пива. Эдгар ходил мрачнее тучи, скалил зубы и, бывало, можно было уловить их скрежет, излишний раз его допросами о будущем не донимал, мало ли еще чем стукнет и гляди где закопает. — И рыбка, — поддержал я, упиваясь безнадежностью ситуации сверля взглядом потолок. Мы не пытались достучаться до родителей – не время, как говорил Эдгар, я его поддерживал и, всего лишь, надеялся, что это скоро закончится и они примут меры. Но, вот какой день, родители умело закусывают рыбкой и запивают пивом общую проблему. — Раз уж такое дело, — протянул я, разминая шею. — Скоро лето, вода теплая будет, а на еду можно разжалобить местных. — Помогли бы какой-то бабушке и она нам хлеб? — перелистнул страницу книги, то ли уточнил, то ли сарказмом ответил Эдгар. — Да нет же, можно просто попросить, там постоять на коленях, на жалость надавить… Он аж от книги оторвался, с таким возмущением смотрел, как будто, я ему предложил отрабатывать ту еду телом, а не ограничится одним “пожалуйста”. — Да никогда в жизни!.. *** Через пару дней стоял на деревянной ступеньке ведущей на крыльцо и с неприкрытым весельем взирал, как Эдгар, надев маску Арлекино, завел руки за спину, рассказывал придуманную историю женщине, которая смотрела на него как на второго Цутому Ямагучи. — …поэтому, мы вынуждены слоняться по мусоркам в поисках пищи, — трагически закончил он печально опуская голову. — Боже…Какой ужас…Бедные дети…— женщина прикрыла рот рукой помотав головой, нервно кивнула и пошла в глубь коридора за дверь. – Сейчас подождите…Сейчас я вас накормлю. — Я же говорил, — самодовольно шепнул я на ухо Эдгару, как только женщина скрылась из виду. Тот лишь недовольно зыркнул через плечо. Мария — назовем так ту женщину — вернулась через минут пять с тарелкой булок и супа. Я светился весь вне себя от счастья, когда она протянула мне бульон. Аромат был неимоверным. Мы нормально не питались три дня и на этот божественный запах шли как зомби. Мария смотрела на нас с жалостью и умилением, пока мы уплетал поданный нам дар за обе щеки. — Если вам нужна помощь… — поднимая на женщину неистово довольные глаза проговорил Эдгар, растягивая каждую букву. — Мы обязательно вам поможем. Сейчас. Быстро добавил он, видимо вспомнил про независимость, которую доказывал каждому воробью и, даже так, предполагал, что роботы на вот-прям-щас у Марии не найдется и Эдгар без моего угнетения совести вслух вольно уйдет в закат роняя “видишь же, нам нечем ей помочь”. Мария лишь ахнула, отмахиваясь богом и несчастными детьми, но сказала, что если нам понадобится помощь, чтобы обязательно звали она нам и поможет, и работу найдет. Благодарно кивнув на прощание, мы отправились на поиски достойной наших тушек речки. Было довольно не плохо вот так идти плечом об плечо с Эдгаром, выискивая какую-то речушку на горизонтах своей памяти и поселка. Вечернее солнце грело кожу и слепило глаза, можно было слышать кудахтанье куриц и негодование петухов, а вдалеке мычание коров. Здесь, на окраине села, куда мы дошли – забывалось все. Разборки пьяных родителей, дом с каждым разом превращающийся в сарай хлама, мысли о дальнейшем… Поле со скотом и высокой травой омывало весь кругозор, комарьё, что тучами вилось придавало жизни больше смысла, это мог бы быть романтический закат. Наконец дойдя до речки, можно было выдохнуть, это уютное место, где над водой возвышались две ивы, а рядом паслись козы. Это успокаивало. Присев на корточки, я ухватился за траву, чтобы не соскользнуть вниз, и опустив ладонь в воду, проверил температуру – прохладно. Я переглянулся через плечо. Эдгар уже снял рубашку и принялся за шорты. Через минуту оба стояли в воде по ребра и, лишь тогда, я заметил хищный взгляд Картера и кровожадный оскал. Ожидал брызгав — получил нырок головой под воду. Не растерялся — начал стремительно топить другого, получилось только ухватиться за чужие руки, что крепко держали меня. Барахтаться мне пришлось не долго, хватка ослабла, и я, ждав этого момента, накинулся на Эдгара. Действовал инстинктивно и на ощупь, так как глаза были закрыты из за льющейся воды и налипших на них волос. Вцепился за его шевелюру, теперь сам начав топить, но никакого сопротивления не почувствовав вытер капли воды об плечо, приоткрыв один глаз смотря на свою пятерню в черных волосах. — …Эдгар? — позвал неуверенно я. — Слушаю, – донеся сбоку ответ полный ликования и триумфа. Я медленно перевел взгляд на источник звука. Картер стоял неподалеку расплывшись в довольной улыбке. С заторможенностью вернул взор на волосы в руке. — ТВОЮ МАТЬ..! — первое, что пришло и невольно вырвалось, я пулей рванул на берег, где уже вовсю смеялся Эдгар согнувшись вдвое обхватив живот. — Ха-ха-ха… Воздуха мне..! — едва давит из себя и снова начинает ржать. А у меня хватает сил лишь на то, чтобы смотреть на его припадки и на то, что плывет в воде. Застрявшее в камышах и водорослях, нечто, покачиваясь на волнах, заставляло мурашки бегать по моей заднице. На руке до сих пор чувствовалась копна мокрых, соленых волос. — Утопленник, — Эдгар кивнул в сторону плавающего, наконец прекратив смеяться. — Как будто я не знаю! — переборов удивление давящее отвращением, возмутился. — Слишком бурно реагируешь, – пожал плечами этот самодовольный петух, который наверняка бы в жизни к трупу не притронулся. Так еще и разлагающемся, а посему, начал натягивать одежду обратно, вытершись футболкой. — Пошли, я знаю где еще одна речка. — Это что же ты, теперь купаться не хочешь вместе с этим? — саркастично произнес, складывая руки на груди. — Это ты от него не в восторге. Небось, надумаешь себе чего, а потом спать не дашь, — пожал Эдгар плечами. Лукавство в его голосе хоть отнимай. — Его компания будет куда поприятней твоей…— тихо проговорил я, решив не бить по самолюбию своим “просто сам ссышь”, направляясь к окраине, чтобы поближе разглядеть утопленника. Тело, как выяснилось, мужчины билось об край берега, а водоросли, не дававшее двигаться по течению дальше, обматывали почти всего, его из за этого я и не заметил. Я слышал о подобном виде самоубийства, но чаще убивали и кидали вот так. Становится не по себе. Отворачиваюсь, хмурюсь. Его должны вытащить и похоронить, у мужчины ведь должна быть семья или кто-то близкий... — Может, сказать кому? — вопросительно смотрю на Эдгара, который уже с приподнятой в недовольстве бровью, дает понять, что его это совершенно не колышет. В отличии от тела в воде. И все равно пугает. Причём оба тела, что колышет и кого не колышет. Возможно, юное сказочное дарование попросту не знает как правильно на это реагировать, поэтому оставляет мании к панике и прибегает к состоянию флегматизма души. И я тоже не знаю, как реагировать на все сразу. Судорожно выдыхаю и, покачиваясь, отхожу назад. У меня есть лишь одно желание: побыстрей убраться отсюда. Всю дорогу к следующей реки, держал руку на приличном расстоянии от себя, как и Эдгара, злостно глядя в спину спутнику, представлял как насаживаю того на кол. *** Когда возвращались домой, уже стемнело, всю дорогу меня не отпускали мысли о том мужчине, и все таки, нам следовало кому-то сообщить о трупе… Эдгар продолжал делать вид “ ничего не видел, ничего не знаю”, и настаивал на правильности решения. Родители не изменяли отношению с пивом, но про наличия детей в своей жизни вспомнили. Я пробирался сквозь коридор, когда матушка повисла на мне, заключая в вялые объятия. От нее несло алкоголем и потом. Я прихватил ее за плечи, удерживая равновесие, чтобы не упасть вместе. — О! Конар, мой мальчик! Как я рада тебя видеть… — бормочет та мне на ухо, пьяным, хриплым голосом. А я замечаю ссадины на ее руках, плечах. Гематомы и синяки возле глаз. Хочется увести ее отсюда, забрать и уехать. Мне становится ее так жаль. Я прижимаюсь к ней сильнее, хотя больше и не ощущаю привычного и родного мне запаха, но не смотря на это, ее объятия, все так же, дарят тепло и безопасность. — Кто это сделал? — спрашиваю, и провожу пальцами по синяку на спине, достаточно ощутимо, чтобы она почувствовала. — Это…Это нас воспитывали так… — легко смеется она, заглядывая мне в лицо. — Это все мистер Картер…