Твоя судьба в моих руках

Всю ночь Скарамучча так и не смог сомкнуть глаз. Жизнь внутри него кипела, светлые чувства, эмоции и мысли полностью завладели им. Он не мог нарадоваться, постоянно прокручивая произошедшее этой ночью: праздник, семейный ужин, памятные подарки, искренние слова…Признание, ответные чувства, крепкие объятия, нежные поцелуи… Все это произошло разом в один день, в одну новогоднюю ночь. Это ли не настоящее волшебство праздника? Неужели это все происходит на самом деле? Происходит именно с ним. Со Скарамуччей. Некто отстраненный, вредный и недоверчивый смог испытать весь спектр эмоций от так называемой любви, которая, как он считал, всегда обходила его стороной. Или же она просто выжидала момента? Именно этого момента… Так и бывает, когда случается что-то невероятно хорошее и долгожданное, – успокоиться крайне тяжело, особенно, когда нужно поспать и отдохнуть. Особенно, когда это «хорошее» лежит под твоим боком, в теплых объятиях, и сладко посапывает. Каэдэхара снова провалился в крепкий сон, как только его голова коснулась подушки, а руки темноволосого прижали как можно ближе к себе. Сам же Скарамучча так и не уснул, в голове вновь и вновь воспроизводились картинки этой ночи: сказанные и услышанные слова, полученные чувства и эмоции. Сердце каждый раз учащало свое биение при мысли, что он оказался любимым. Причем не кем-то, а именно Кадзухой. Скажи ему кто-то полгода назад, что он покорит сердце одного из самых выдающихся писателей современности, Скара бы точно счел этого человека безумцем и покрутил пальцем у виска. Тем не менее, все оказалось так, как есть сейчас. Им действительно удалось сблизиться и найти в друг друге частичку родственной души. Мучча был слишком воодушевлен. Слишком рад и… Счастлив. Да, именно это слово идеально описывает его состояние в данный момент. *** Между бесконечным потоком мыслей Скара и не заметил, как время приблизилось к утру, скоро должен наступить рассвет, который они договорились встретить вместе. В этой инадзумской новогодней традиции было что-то необычное, волшебное – встреча первой зари, первого дня только наступившего года. Раздался звук будильника, от которого блондин чуть зашевелился, но почти сразу движения прекратились. Неужели не проснулся? Слабый свет с улицы немного освещал темную комнату, но разглядеть что-то едва ли было возможно. Как бы Скарамучче не хотелось будить так сладко спящего Каэдэхару, и как бы сильно не хотелось покидать теплую постель и чужие объятия, они не могли пропустить первый восход солнца. Мучча приподнялся и включил светильник. – Кадзу, вставай. – он аккуратно убрал чужие пряди с лица, а затем оставил короткий поцелуй на его лбу, – Мы ведь собирались пойти в храм и встретить рассвет. Никакой ответной реакции так и не последовало, поэтому он склонился над ухом литератора, аккуратно убрав пряди. – Или… – его голос стал тише и ниже, а рука коснулась чужого бока, – Я могу проверить не боишься ли ты щекотки также как и я. Блондин в миг распахнул глаза, притягивая наглеца еще ближе к себе. – Конечно, можешь проверить, – ответил он сонным голосом, – только не пожалей об этом после. Тот лишь хмыкнул, а затем окончательно сдался и повалился в сладостные объятия. Сверху на них запрыгнул Куро, озадаченно обнюхивающий их и пытающийся притиснуться куда-то между ними. – Ну же, Мучча, поднимайся. Теперь ты не хочешь вставать? – Кадзу пытался убедить того всеми силами и правдами подняться с него, но тот не поддавался ни в какую. В ответ на все доводы он только недовольно мычал, уткнувшись куда-то между шеей блондина и подушкой. Прозвенел контрольный будильник, и встать обоим все же пришлось. Собираться было не так долго, да и до ближайшего храма было недалеко, поэтому решили пройтись пешком. К тому же, вряд ли в такой час кто-то смог бы их подвезти. Покормив питомца, они оделись как можно теплее и наконец выдвинулись в путь. *** Город встретил заснеженными улицами, которые освещались лишь фонарями, яркими вывесками, праздничными иллюминациями. Кристаллики снега блестели и переливались. Юноши шагали в направлении пирса, что находился неподалёку. Вид оттуда как раз открывался на восток, где восход было видно лучше всего. Людей в этом месте, на удивление, оказалось не так много. Видимо, все до сих пор гуляли где-то в городе, расположившись на крыше домов. Лёгкий морозец оставлял покалывающие ощущения на коже лица. К счастью, снег давно перестал идти, и тучи рассеялись, оставляя действительно подходящий вид для встречи первого солнца. Наконец, начало светлеть, лучи отражались на морской глади и заливали небо ярко-оранжевыми, желтыми и розоватыми красками. На берегу было достаточно ветренно, небольшие волны с шумом ударялись о камни и уходящий вдаль пирс. Двое наблюдали за стремительно появляющимся солнцем, согреваясь горячими напитками. Их они успели взять по пути, на набережной. На удивление, одно из заведений работало даже в новогоднюю ночь и утро, да и не сказать, что посетителей совсем не было. Скорее, наоборот. Кажется, оба смогли запечатлеть мгновения на пирсе надолго в своей памяти. А еще, успели сделать не одну фотографию. Каких только не было: и просто красивых видов горизонта, что, казалось, не имел границы между небом и морем; и их самих на фоне этого волшебного пейзажа; и совместные фото. Скарамучча уже давно перестал бояться показывать свои настоящие эмоции и чувства: искренне улыбаться, смеяться, шутить - и вместе с этим стал смелее в тактильном плане. Все это время он старался тянуться к блондину, как можно ближе: то возьмет под руку, то обнимет, то оставит теплый след своих губ на его замерших щеках, пока никто не видит. Да и сам он не отталкивал Кадзуху от ответных теплых и чувственных жестов. Говоря о Каэдэхаре, он так же был счастлив видеть сияющие от радости глаза возлюбленного. Видеть его теперь немного под другим углом, отвечать на касания, и самому стремиться передать всю свою любовь и внимание. Ощущалось, что время, проведенное у моря на рассвете, было мимолетным. Теперь они неспешно шагали в ближайший храм, при этом еще и самый большой, самый значимый в городе – храм Наруками. Это достаточно величественная, большая и красивая постройка. Еще более прекрасный вид на него открывается весной. Подле него усажено множество вишневых деревьев, цветущих, примерно, в апреле. В этот период тропинки и крыши храма усеяны розовыми лепестками, а число посетителей порой бывает не счесть. Хотя и зимой, в новогоднюю ночь, там собирается достаточно большое скопление людей, приходящих помолиться за благополучие в новом году. Кроме того, в честь праздника в храме организуют различные киоски с угощениями и различными талисманами на удачу. *** Наконец, добравшись до храма, они оказались в небольшой очереди к алтарю, поскольку гостей было слишком уж много. Деревья сакуры и постройки были укрыты снежными шапками – тоже не менее красивое зрелище, как и цветущая вишня. Но, на удивление, было достаточно тихо и спокойно. Вдруг Кадзу заметил на себе странный взгляд темноволосого, будто бы тот хотел что-то сказать, но не стал слишком долго смотреть в ответ, отвернувшись. – Кадзуха, – все же позвал его Мучча, – ты так и не рассказал, откуда знаешь боевые приемы, и про владение мечом. Сказанные слова крайне удивили литератора, поскольку где-то в глубине души он надеялся, что тот все же забыл про это, и ему не придется рассказывать, но теперь, кажется, ему не убежать от ответа. Хотя он сам виноват, что проболтался, и теперь Скара точно не отлипнет от него с этим. И зачем я только ляпнул это тогда? Но, с другой стороны, вроде нет ничего такого в том, чтобы рассказать ему. Да и в принципе в этом нет ничего плохого. Задумчивость блондина слишком затянулась, что он даже и не заметил, что молчит слишком уж долго. – Эй, – снова позвал его темноволосый, слегка и едва заметно касаясь чужих пальцев своими, – Кадзуха? – Аа? – он поднял голову и улыбнулся, – Прости я задумался немного. – Ты обещал рассказать про приемы. Литератор спрятал руки в карманы куртки и опустил голову, а затем принялся ворошить снег кончиком ботинка. – На самом деле, ничего необычного. Моя семья испокон веков владела искусством меча и боевыми приемами, и передавала это из поколения в поколение. По рассказам моего дедушки, еще в древности, когда Архонты не покинули людей, мои прадеды ковали оружие для всей Инадзумы, в том числе и Сегуната. Кажется, в истории об этом почти не говорится, но по его рассказам, так все и было. Это все, что мне известно. Скарамучча внимательно слушал, пытаясь обдумать и принять услышанное. Он был не силен в истории, но точно знал, что у многих семей родословная, действительно, длится еще с тех самых пор. Про свое же происхождение он особо ничего не знал. Мать ничего не рассказывала, лишь пожимала плечами и говорила, что ничего не знает. Что своих родителей она плохо помнит, что их уже давно нет. Ее воспоминания из детства и юношества достаточно расплывчатые, а где-то и вовсе она ничего не помнит. По её словам, у неё было двое возлюбленных, но они вскоре исчезли из её жизни так же внезапно, как и появились. Не сказать, что его когда-то беспокоило отсутствие как таковой родословной и наличие только одного родителя. Поскольку считал это чем-то обычным, что у многих, скорее всего, такая же история. В общем и целом, его это не волновало. Но история Кадзухи была довольно интересной. – Однако, на поколении моего… – блондин запнулся, чуть хмурясь, и, наконец, оставляя в покое снег под ногами, – отца, эта традиция прервалась. Дедушка успел многому меня научить, пока был жив. А он…всегда был против этих традиций. Считал их нелепыми и неуместными в нашем современном мире. Для него эти устои давно изжили себя, он никогда не хотел этим заниматься, что очень сильно расстраивало дедушку. Он также был против и моего интереса к этому. Хотя… «был против» это немного слабо сказано. Блондин немного усмехнулся себе под нос и посмотрел на темноволосого, который все это время с интересом слушал историю, наблюдая за ним. – Вот и все, – заключил он. Уголки его губ слегка приподнялись, но под блеском алых глаз читалась немая печаль. – Кадзуха…– Скара чуть поджал губы и опустил голову. Вероятно, история хоть и была необычной и интересной, но в то же время, не могла не вызывать грусти, сочувствия и некоторой обиды. Терять наследие, которое ломается под тяжестью прогресса и неумолимостью времени, – не может не оставлять после себя осадки горечи. Хоть он и не испытывал подобного никогда, но реальная история его действительно тронула. Заметив состояния своего возлюбленного, блондин вздохнул. – Не принимай это близко к сердцу, сделанного не воротишь. Это наши проблемы, которые теперь остались в прошлом. Я рад, что смог перенять эти традиции от дедушки, большего мне и не надо. – Тогда, – Мучча все же улыбнулся в ответ, – ты можешь научить меня этим приемам. Литератор изогнул бровь в удивлении, и в тот же миг его лицо приняло хитрое выражение. Он положил руку на плечо студента и потянулся к уху. – Могу, конечно, – его шепот щекотал слух, а горячее дыхание обжигало кожу, – Только другому. – Другому? – М-мм…Да, – блондин расплылся в довольной улыбке. – В постели, например. – Кадзуха! – воскликнул тот, что аж люди, стоящие с ними в очереди, кинули в него неодобрительные вгляды. Заметив это, он прикрыл вдруг вспыхнувшие щеки и рот рукой, и понизил голос. – Вообще-то мы…в святом месте! Каэдэхара тихо посмеялся ему на ухо, а затем отстранился, продолжая дразнить того своей ехидной улыбкой и пристальным взглядом. – И вообще, – гордо подняв голову, продолжил Мучча уже более тихо, – я опытнее. – Прости, – блондин пустил очередной смешок, – но это нам еще предстоит проверить. Скара было приоткрыл рот, собираясь ответить на очередную колкость, но в тот же миг хмыкнул, демонстративно закатив глаза и отвернувшись. Вот именно, что еще посмотрим. Слишком уж в нем много уверенности. Некоторое время они продолжали стоять в тишине, один с недовольством смотрел куда-то в сторону, разглядывая заснеженные деревья. А другой – продолжал наблюдать за темноволосым со спокойным выражением и легкой улыбкой на устах. Люди медленно, но верно двигались все ближе к алтарю. Совсем скоро должна быть и их очередь. Мучча решил первым нарушить затянувшееся молчание. – Получается, ты не очень ладишь с родителями? Неожиданный вопрос застал Кадзуху врасплох, он едва вздрогнул, а взгляд стал метаться от одного объекта к другому, только не к васильковым глазам. Скарамучча не мог не заметить этого, прищурившись продолжил сверлить взглядом блондина, в ожидании ответа. – Да, – литератор слегка улыбнулся и хмыкнул, – можно и так сказать. Кажется, ответ не удовлетворил чужого любопытства, темноволосый нахмурился. – Кадзуха, что это зна… Он не успел договорить, как в очереди перед ними никого не оказалось, а Кадзуха потянул его к святилищу. – Пойдем. Оказавшись у алтаря, как и все остальные гости святилища, они повторили общепринятые действия. Сначала бросили несколько монет в коробку неподалеку, позвонили в колокольчик, используя свисающую с него веревку, дважды поклонились, затем столько же раз хлопнули в ладоши перед грудью и, наконец, поклонились последний раз. Мучча так и остался без ответа, только с еще большими вопросами. Но в тоже время он понял, что из литератора будет тяжело вытянуть эту информацию, поэтому оставил эти попытки на другой случай. Сейчас не время портить атмосферу праздника, судя по всему, неприятными разговорами. *** Новогодние каникулы не стояли на месте, и вот, время подошло к третьему января – дню рожденья Скарамуччи. Все эти дни Кадзу гостевал у своего возлюбленного. О, как же хороши были эти дни. В теплом и уютном доме, в семейной атмосфере, с вкусной праздничной едой, которую Мучча успел наготовить еще пару раз. Литератора не мучали кошмары по ночам, что не могло не радовать, а у Скары не было никаких странных приступов, как накануне праздника. Бывало, что кроме них дома никого не было. А бывало, что к младшей также приходили друзья. Эи присутствовала дома не так часто, возвращалась лишь ненадолго. Переодеться, что-то забрать, или просто проверить детей и посидеть с ними вечером за столом. Вероятно, все это время она проводила с подругами, с Мико или кем-то ещё. На улице время от времени кружились пушистые снежинки, укрывая новыми слоями все вокруг. Хоть на улице и было сказочно красиво, но выходить из теплого дома хотелось меньше всего. А порой и вставать из мягкой и уютной постели – тоже. Так они и проводили эти дни, – за просмотром интересных праздничных фильмов, сериалов. Скарамучча пытался сыграть на пианино новые мелодии, и у него получалось даже более чем. Кадзуха сидел рядом, внимательно слушая и наслаждаясь моментом. Бывало, что двигаться было совсем лень, и они просто лежали в объятиях друг друга. Литератор был невероятно счастлив засыпать в теплых руках любимого человека. Засыпать и просыпаться не в одиночестве, как годы до этого, разделять завтраки, смотреть вместе фильмы. Хоть у него и был Тенку, но это совсем другое. Говоря о белом комочке, то Кадзуха оставил его погостить у Бейдоу, которой пришлось остаться в Инадзуме на праздники из-за неплавательной погоды. К тому же, тащиться еще и со своим котом в гости к Скарамучче, литератор посчитал слишком проблемным. Да и брюнетка, живущая неподалеку, только была рада помочь, он также пообещал ей обязательно встретиться чуть позже. В общем и целом, Кадэхара в полной мере ощутил себя нужным и любимым. Скарамуччу уже перестали смущать обычные тактильные взаимодействия, и он едва хотел выпускать блондина из своих рук хотя бы на миллиметр или хоть на секунду. Хотелось проводить время вот так вместе целую вечность. *** Кадзу проснулся раньше, аккуратно и тихо выпутался из объятий темноволосого и направился в ванную. Кажется, дома были только они, Куро и Сегун. На часах было позднее утро, а за окном – пасмурно, зато белым бело, прям снежная сказка. Озорные соседские дети валялись в снегу, оставляя за собой следы снежных ангелов, лепили снеговиков и прочие фигуры, изредка похожие на что-то конкретное или узнаваемое. Быстро управившись с водными процедурами и вернувшись в комнату, литератор направился к своей сумке. В его руке оказался квадратный конвертик из крафт-бумаги, а в другой – прямоугольная бархатная коробочка. Он положил их на тумбу, а сам залез обратно в кровать, погладил рядом лежавшего Куро и склонился над спящим. Распущенные блондинистые локоны спадали с плеч, касаясь чужого лица и чуть щекоча его. Он потянулся еще ближе, убрал мешающие темные пряди и едва коснулся губами его уха. – Му-учча-а…– протянул он, – Вста-ва-ай. – М-м…– отрицательно промычал он. Слегка поморщился во сне, но так и не открыл глаз. Кадзуха не собирался сдаваться, поэтому начал со всей аккуратностью, нежностью и любовью оставлять короткие опаляющие поцелуи на лице спящего. Скара, кажется, продолжал спать, не обращая внимания на такие чувственные старания блондина разбудить его. Он даже слегка потянул того за щеку, но темноволосый лишь снова поморщился, пробубнил что-то неразборчивое и попытался отвернуться. Но не тут-то было. Каэдэхара уселся сверху, как тогда на кануне нового года, и снова склонился к его уху. Как же его трудно разбудить порой. – Может тогда щекотка поможет тебе проснуться и взбодриться? – прошептал он, а его руки в миг коснулись краев футболки. Лежащий под ним зашевелился, тут же распахнул глаза и схватил литератора за руки, тем самым спасая себя от чуть неминуемой «гибели» от внезапной щекотки и смеха. Сестра раньше так часто его будила, и каждый раз он пугался как в первый, и чуть не умирал из-за мелкой пакости. – Кадзуха, прошу. Буди, как угодно, – только не щекоткой, – раздался сонный голос под ним, после чего тот зевнул. – Я так скоро отъеду на тот свет. – Как угодно, говоришь? – литератор расплылся в довольной улыбке, – Возьму на заметку. В васильковых глазах проскочила искра, а уголки губ невольно приподнялись. Мучча хмыкнул себе под нос и привстал, оперевшись о спинку кровати. – И зачем же ты меня разбудил в такую рань? – он положил руку тому на бедро, а второй потянулся к спавшему с плеча блондинистому локону, медленно накручивая его вокруг своего пальца и попеременно посматривая то на него, то на самого Кадзуху, что оказался сидящим у него в ногах. В это самое мгновение Скара был готов отдать что угодно, только бы каждый раз просыпаться вот так и видеть эти прекрасные, такие любимые и поэтичные, черты литератора – сонные алые глаза со светлыми ресницами; слегка растрепанные, распущенные и невероятно мягкие волосы; легкую и, в то же время, манящую улыбку на лице; утонченные, не покрытые бинтами руки с виднеющимися и выступающими синими венами, длинными утонченными пальцами… – все это хотелось запечатлеть не только в своей голове, но и на бумаге. А еще лучше – на себе. – Вообще-то, уже день, – поправил его блондин, – а еще, у меня есть для тебя подарок. – Подарок? – словно не понимая, переспросил Мучча. – Вот только не говори, что забыл про своей же день рождения. Кадзу продолжал улыбаться и пристально смотреть в синие хрусталики. Тот, в свою очередь, недоуменно хлопал глазками, пока его, наконец, не осенило, что к чему. Не то чтобы он забыл, скорее просто не успел еще об этом подумать, ведь проснулся всего несколько минут назад. – Нет, я…Просто это далеко не первое, о чем я подумал, когда открыл глаза. – О-оо… – И вообще, это нечестно, – Скара тут же сложил руки на груди и схмурил брови, – Ты знаешь когда у меня день рождения, потому что читал мою анкету и принимал меня на работу. А я ничего не знал… про твой… Кадзуха удивленно посмотрел в ответ, после чего вздохнул и уткнулся головой тому в плечо. – Прости…Твой подарок мне очень понравился, и тот день вышел замечательным, – блондин выдохнул и оставил короткий поцелуй на чужой шее. Отстранившись и заглянув в глаза напротив, он снова улыбнулся. – Не переживай так. Скарамучча не успел ничего ответить, как перед ним оказался тот небольшой конверт, протянутый Каэдэхарой. – Это твой подарок. С некоторой робкостью он все же забрал в свои руки и аккуратно открыл его. Внутри оказался листик, сложенный пополам, развернув его, темноволосый принялся читать. Чем дольше глаза пробегались по написанному, тем больше менялось его выражение лица. Кажется, он даже останавливался и перечитывал некоторые отдельные строчки, чтобы убедиться в правильности прочитанного. «…Спасибо за интерес к нашему поэтическому конкурсу…Ваши работы необычайны и вызвали в нас живой интерес…» «…Поздравляем, вы в числе немногих, кто прошел отборочный этап…» «…Сможете принять участие в финальном этапе на конференции…» «…Встреча состоится в Лиюэ под спонсорством торговой гильдии Фэйюнь…в третью субботу января… Желаем вам творческих успехов и удачи…» Скарамучча некоторое время сверлил глазами бумагу, словно не веря увиденному, а после перевел изумленный и не до конца понимающий взгляд на литератора. – Это…? – он не совсем понимал, как реагировать на такое и что говорить. Накрыв лицо руками, он вздохнул. – Кадзуха… – Я отправил твои стихи на конкурс. – Ты что??! – Я выбрал те, что понравились мне больше всего, в том же виде, в котором ты их сам написал. И, как видишь, ты прошел в финал. Поздравляю. – Архонты, с ума сойти… – в этих словах не было осуждения или раздражения, скорее удивление. Вообще, Скара даже не знал, что и как стоит говорить в таком случае. – Спасибо, Кадзуха, это… Он обвил его шею руками, прижимаясь так крепко, насколько это было возможно. – Спасибо. Спасибо. Спасибо… – продолжал шептать он тому над ухом. – Для меня никогда не делали чего-то такого. Мучча отстранился и поместил лицо литератора в свои ладони, заглядывая в алые хрусталики, которые горели сейчас блеском и пламенем безграничной любви и всеобъемлющего счастья. – Кадзу, ты лучший, – он оставил короткий поцелуй на губах блондина, – Ты знал это? – а затем потянул его в очередные объятия, повалив его вместе с собой на кровать. – Я рад, что тебе понравилось. – наконец ответил тот, оказавшись лежащим на груди темноволосого. – Значит, скоро мы поедем в Лиюэ. – Мы?! – Ага-а…Ты думал поедешь один? – Кадзу хмыкнул. – Я главное лицо этого события. – Что?! Правда? – Да, они сами предложили мне заняться этим. Немного отойдя от внезапного потрясения, Скара запустил руку в блондинистые волосы, аккуратно перебирая каждую прядку лежавшего на нем. – Ты будешь судьей конкурса? – Не-а, не угадал. – Кадзуха расплылся в довольной улыбке и прикрыл глаза, ощущая чужие касания подушечек пальцев на своей голове. – Я буду что-то вроде ведущего. А еще, после мероприятия будет банкет, но там я не очень хочу оставаться. – Невероятно! Скоро ты и вправду станешь известен не только в Инадзуме, но и за ее пределами. Кадзу привстал и заглянул в васильковые глаза, мягко улыбаясь. – Думаешь? Мне кажется, у меня появился достойный противник. – блондин тут же прильнул к столь манящим все это время губам темноволосого. Услышанные слова, а затем и поцелуй, стрелой проникли в самое сердце, заставив биться его все быстрее и быстрее. Не растерявшись, он отвечал на поцелуй литератора, сминая то нижнюю, то верхнюю губу. Ощущение теплого чуть прерывистого дыхания, нежных касаний, влажного языка, – вызывали еще больший трепет, растекающийся в груди и по всему телу. Кадзу снова разорвал поцелуй, проведя языком от одного уголка своей нижней губы к другому, и отстранившись, в то время как Скара непроизвольно потянулся за ним, требуя продолжения. Его глаза полыхали васильковым пламенем страсти и восхищения. Восхищения человеком, что находился перед ним, что всего пару секунд назад лежал на нем и со всей нежностью пытал его губы своими. Темноволосый снова принял сидячее положение, чуть нахмурился и прищурился, внимательно наблюдая за действиями литератора, который взял с тумбы еще какую-то коробочку. – Это еще не все, – начал блондин, ласково улыбнувшись. – Закрой глаза. Скарамучча не очень понял, что именно значит «еще не все». Несколько секунд он продолжал непонимающе прожигать взглядом Кадзуху, но все же закрыл глаза, полностью доверившись ему. Он положился на свои органы слуха, пытаясь разобрать из услышанного, что происходит. Футляр в руках литератора хлопнул, что-то, кажется, звякнуло. Теплые подушечки пальцев коснулись его шеи, и в тот же миг он почувствовал там что-то прохладное. Он сидел так и не двигаясь, пока шевеления не закончились и не раздался голос блондина. – Во-от, можешь смотреть, – прошептал он ему на ухо. – Это тоже мой подарок. Открыв глаза и опустив взгляд, Скара заметил на своей шее подвеску. Но необычную. Он аккуратно подцепил её рукой и поднес поближе, чтобы рассмотреть. Цепочка из небольших серебряных переплетающихся колец и кулон в виде полумесяца, внутри которого сверкали маленькие синие камушки. Он медленно перевел удивленный взгляд на литератора. Это так красиво… Они настоящие?! Надеюсь, оно не стоило ему целого состояния… – Нравится? – Кадзу сложил руки на груди и улыбнулся. – Это сапфиры. Они похожи на твои глаза, а сам ты – словно молодая луна на небосводе из россыпи сапфировых звезд. Луна, которая освещает путь ночным странникам, звезды, которые раскинулись над полем васильков. Скара был безмолвно рад и растерян одновременно, он прикрыл глаза и накрыл лицо ладошками. Не сказать, что он никогда не получал дорогих подарков, скорее, его поразило то, насколько важный для него человек преподнес этот ценный подарок и сказал такие искренние теплые слова, затронувшие каждую струну его души, словно умелый музыкант, коснувшийся смычком скрипки, и проигрывавший самую высокую и чистую ноту. Сапфиры?! Да он с ума сошел… Архонты… Этот человек заслуживает целого мира у своих ног. – С днем рождения, Мучча. – Кадзуха…Ты… – он снова взглянул в алые глаза, но тут же запнулся, не в силах собраться с мыслями и совладать со словами, застрявшими комом в горле. Черт..! Соберись же! Самое время сказать это. Теперь уже напрямую. Окончательно и безвозвратно. Он склонился к нему, уткнувшись головой в чужое плечо и сомкнув кулон на груди в руке. – Кадзу…Я…– Скара прикусил нижнюю губу, – Я так…тебя люблю. – он обхватил свободной рукой спину литератора, прижимаясь еще ближе. – И я тебя, – тот обнял его в ответ, одну руку положив на темную макушку, медленно поглаживая и перебирая пряди, – И я тебя тоже люблю. Какое-то время они просидели вот так, в объятиях друг друга. В тишине, которая ничуть не давила, в полном замирании, не двигаясь. Никто из них не хотел выпутываться из нежных рук. Не хотелось и говорить что-то, поскольку в данную секунду слова были излишни. Сейчас они были предоставлены лишь самим себе, взаимным ощущениям, касаниям, чувствам, бьющим через край, словно гигантские волны, ударяющиеся о пирс и разлетающиеся на миллиарды брызг, и мимолетным мыслям. Над ухом темноволосого вновь раздался тихий голос. – У меня есть еще кое-что, – Кадзу оставил короткий поцелуй на его скуле и отстранился, – для тебя. – Еще?! – в изумлении переспросил тот. Что еще он задумал? Сколько всего он подготовил для меня… Даже не верится. … Так. Стоп. Нужно прочь отогнать это «не верится» Это все реально. Еще как! Самая настоящая действительность! Не иначе. Пока Скара перебирал свои мысли, блондин успел на несколько секунд покинуть комнату и вернуться. Он подошел обратно к кровати, взглянул на сидящего и протянул тому руку с довольной улыбкой на лице. Сначала Мучча непонимающе смотрел то на прекрасную ладонь литератора, то на него самого. Но вскоре из соседней комнаты начала струиться медленная и лирическая мелодия пианино. Васильковые глаза еще больше расширились от изумления, он снова поднял взгляд на стоящего перед ним. Сегун играет? – Ну же, Мучча, – начал Кадзу, побуждая того к действию, – давай станцуем. Что?! Я в каком-то фильме-мелодраме? Или я сплю?! Он же не серьезно..? Какой танец? …. Я никогда в жизни…. – Ты никогда не танцевал? – Я…не помню, – чуть задумавшись ответил Скара, – наверное, нет. – Ну ничего. Это легко, вставай. С этими словами Каэдэхара схватил чужую ладонь, поднимая того и притягивая к себе второй рукой за талию. – Вот так, – он поудобнее разметил чужую ладонь в своей, – а другую можешь положить мне на плечо. Таким образом, литератор принялся наглядно объяснять каждый шаг, каждое движение, не выпуская его из своих рук. На удивление для самого себя, Скарамучча достаточно быстро подхватил схему танца и ритм. Хотя, по началу, он немного суетился, делал много неверных движений, спотыкался о ноги напарника и свои собственные. И вот уже через несколько минут, двое кружились в неспешном и чувственном танце, пока по дому разливалась звучная, волшебная мелодия, создаваемая легкими движениями умелой пианистки. В какой-то момент Мучча уже перестал смотреть себе под ноги, чтобы не сбиться, и теперь его взгляд окончательно был прикован к алым хрусталикам, которые также пристально смотрели в ответ. На лице блондина красовалась довольная и нежная улыбка, а вот темноволосый был настолько сосредоточен процессом и очарован багряным пламенем глаз напротив, что его выражение было, скорее, серьезным, но при этом спокойным и расслабленным. Мелодия со временем начала стихать, пока и вовсе не замолчала. За окном снова закружился снег. Оба остановились и Мучча подошел к окну, оперевшись руками о подоконник и зачарованно смотря на улицу, где пушистые снежинки снова медленно застилали все вокруг. Кадзуха, все же оторвавшись от прекрасной картины за окном, подошел к тому и обнял его со спины, обвив руками талию и уткнувшись лицом куда-то между шеей и плечом. Скарамучча вдруг начал вертеться, чтобы развернуться к блондину лицом. Наконец, встретившись с рубинами глаз, он выпрямил руки и сложил их тому на плечи. – Кадзуха, – нарушая тишину, начал он. – Спасибо… Словами не описать, насколько я рад и благодарен тебе. Литератор расплылся в улыбке, затем дотронулся рукой края его лица, проведя пальцем по нижней губе. – Словами не описать, говоришь? – блондин потянулся к нему ближе, проговаривая это прямиком в столь манящие губы темноволосого, едва касаясь их своими. – Тогда можно и без слов. Скарамучча без раздумий сократил оставшееся мизерное расстояние между ними, соединяясь в чувственном и горячем поцелуе. Рука блондина, что покоилась на его талии, сжалась еще крепче, а сам он пытался прижаться всем телом еще ближе. Хотя, казалось, куда еще ближе? С каждым последующим движением губ, сердце Скарамуччи не то замирало и сжималось, не то наоборот готово было выскочить из груди. А может, и все сразу. От сердца и по всему телу растекался трепет, словно импульс тока, касающийся и будоражащий каждую частичку тела. Сам же он готов был растаять, превратиться в бесформенную субстанцию прямо на этом самом месте, прямо в этих самых теплых, прекрасных и любимых руках. В миг губы литератора перестали изводить чужие, спустившись и припав к шее, оставляя за собой влажные следы на каждом миллиметре кожи. Мучча наконец смог вдохнуть воздуха. На некоторых участках Кадзуха задерживался чуть дольше, втягивая нежную кожицу. И в эти же секунды рука темноволосого, зарытая в блондинистых волосах, сжимала пальцы чуть сильнее. Скара сглотнул, в голове оседала пелена, его взгляд остановился на едва прикрытой двери. Он чуть прищурился, вероятно, его это немного взволновало, ведь та была не закрыта, а дома они были не одни. Его даже не беспокоила его проблемная и неприкосновенная, до этого момента, шея. Кажется, Каэдэхара всем своим существом пленил его разум настолько, что мозг отказывался здраво мыслить, и Скарамучча был готов позволить литературу что угодно. Архонты, Кадзуха… Знал бы ты, что единственный кому я позволяю делать такое с моей шеей – это ты. …. Он действительно сведет меня с ума… Скара прикрыл глаза, полностью погрузившись в получаемые чувства и касания. Он медленно перебирал блондинистые пряди, пока не остановился, ощутив на своей коже чужую руку, скользнувшую под футболку и медленно блуждающую по его животу и бокам. Он снова сглотнул и прикусил нижнюю губу. Черт… Он… ... – О-ой, – внезапно раздался до боли знакомый голос, – Помешал? – нежданный гость радостно, но в то же время, чуть неловко улыбнулся, увидев представшую картину. Мучча в испуге распахнул глаза, в то время как Кадзуха лишь остановился и уткнулся головой тому в плечо, поправляя чужую одежду и расстроенно вздыхая. В проходе стоял невинно улыбающийся Аякс и рассматривал комнату, при этом сделав вид, словно ничего и не видел только что. – Да, – в один голос ответила оба. Они тут же переглянулись, Скара хмыкнул и улыбнулся тому. Но когда он снова переключился к рыжику, то нахмурил брови, аккуратно отстранил от себя литератора и направился к другу, еще не успевшему войти в комнату. Дверь перед гостем тут же захлопнулась.