Твоя судьба в моих руках

Кадзуха непонимающе смотрел в чужие глаза напротив своими испуганными, не в силах произнести и слова или хотя бы пошевелиться. Улыбка Скарамуччи становилась все шире и безумнее, как и его взгляд. Внезапно отстранившись, Скара поднялся и разразился громким нервным смехом. Он подошел к столу и резким движением руки смахнул все: бумаги с характерным звуком разлетелись по всей комнате, письменные принадлежности рассыпались по полу, что-то маленькое звонко упало и, кажется, разбилось. Перепуганный громкими звуками белый комочек сбежал, цокая коготками по паркету, и спрятался в самом дальнем уголке дома. – Блять! – он подошел к окну и уставился далеко за горизонт, с силой стиснув зубы и сжав руки в кулак до побеления костяшек пальцев, – Так вот что вы сделали…со мной?! – Затем вдруг обернулся, смотря на литератора, что в ужасе застыл, наблюдая за всем этим безумием. – А ты… Почему ты плачешь, милый Кадзуха...? – произнес тот уже более ласково, пронзительно смотря в алые хрусталики с выражением, за мгновение сменившимся грустью. – Разве не этого ты хотел? Эту жизнь... Скарамучча подошел ближе к блондину, присаживаясь обратно на диван. – Чт-то? О чем ты…? – голос Каэдэхары дрожал, как и он сам. Кажется, всего за пару минут он успел пережить весь спектр эмоций, поэтому темноволосый прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться. – Кадзуха… – он откинулся на спинку дивана и запрокинул голову к потолку. В комнате повисла недолгая тишина; были слышны лишь капли дождя, ударяющиеся и рассыпающиеся на сотни более маленьких капель о подоконник снаружи. Ветер гулко ударял об окна, не утихая ни на миг, а секундная стрелка надоедливо тикала, раздаваясь эхом в голове блондина. Он все никак не мог прийти в себя и понять, что сейчас произошло и что делать дальше. – Я вспомнил кое-что…И теперь, вероятно, психом буду казаться уже я, а не ты. – он усмехнулся, но уголки его губ тут же стремительно опустились. – Вспомнил..? – М-м… – одобрительно промычал тот. – Знаешь, ведь причина всех твоих болезней …лежит на мне, – он развернул голову, встречаясь взглядом с изумленными алыми хрусталиками. – Отчасти. – Т-ты точно в порядке? Что ты такое го… – Теперь твоя очередь слушать. Видишь ли... за свои поступки порой приходится платить слишком высокую цену. И я… поплатился абсолютно всем, – Скара вздохнул и слабо улыбнулся, продолжая пронзительно смотреть в глаза напротив. – ради тебя. Зрачки литератора тут же расширились в изумлении и негодовании. Темноволосый вдруг потянулся рукой к его лицу, от чего тот вздрогнул, а затем начал аккуратно, почти невесомо, перебирать пальцами мягкие блондинистые пряди. Повзрослел… Стал… еще красивее... – Я тебя напугал? – тихо спросил он, рассматривая черты лица напротив: поджатые губы, тонкие скулы, подрагивающие светлые ресницы; блондинистые волосы, прикрывающие лоб. Но несмотря ни на что, вновь и вновь он возвращался к пылающим волнением алым глазам. – Еще бы! – растеряно ответил Кадзуха, – Тебе вдруг стало плохо, прям как... прям как в прошлый раз. Ты так долго не отвечал и не реагировал ни на что... Мне казалось, что я теряю тебя. И даже сейчас ты так странно себя ведешь… – Прости, – услышав его колеблющийся голос, Скара виновато отвел взгляд. – Сначала тебе нужно успокоиться. Ты же купил свои лекарства? Он поднялся, не дожидаясь ответа, и направился в прихожую, где стоял пакет с покупками. В доме, полном безмолвии, были слышны лишь шорох пакета, тихие шаги и вода, стремительно наполняющая стакан. Вернувшись, Мучча остановился напротив блондина, протягивая ему препарат и воду. Дрожащие обезвоженные губы коснулись стеклянного края, маленькая таблетка скользнула внутрь. Чувствовалось, как освежающая вода разливается вниз по пищеводу. Рука темноволосого придерживала стакан, пока сам он неотрывно наблюдал, как Кадзуха нетерпеливо глотает воду, осушая полный стакан досуха и цепляясь трясущейся рукой за его запястье. Скарамучча заметил, как с уголка его губ скатилась капля, он аккуратно поймал её большим пальцем и убрал стакан. Каэдэхара растерянно отвернулся, вытирая рукой мокрые губы. – Спасибо… Скара вздохнул, поставил стакан на полку и опустился на пол, уложив голову на колени литератора. – Дай мне несколько секунд собраться с мыслями, – спокойно произнес он. Тот ничего не ответил, лишь аккуратно, но неуверенно, уложил свои дрожащие руки на темную макушку, начиная перебирать пряди и слегка поглаживать. Воцарилось молчание, блондин с грустью и усталостью смотрел на образовавшийся беспорядок. Его внимание привлек внезапно появившийся Тенку, что запрыгнул на диван, устраиваясь рядом с хозяином и тыкаясь о его бедро мордочкой. Он задумчиво наблюдал за питомцем, погружённый в свои мысли. Что же с ним такое? Неужели его недуг так прогрессирует? Что это вообще такое? Стоит ли позвать врача? Или хотя бы Аякса… Взгляд блондина стал метаться по комнате, он не мог припомнить, где оставил мобильный телефон. После чего он рвано вздохнул. Его поведение очень пугает. Будто стал каким-то другим… Почему он считает, что мои болезни – это его вина? Что это значит…? Совсем ничего не понимаю… Дождь капля за каплей стекал по окнам, ветер колыхал деревья снаружи, а тяжелые серые тучи будто бы и не собирались расходиться. Кадзуха с замиранием сердца наблюдал за этим, не в силах взглянуть на сидевшего подле него. Он чувствовал чужое ровное дыхание и то, как вздымается его грудь, упирающаяся ему в ноги. Тревога стала постепенно отступать, а дрожь по всему телу – утихать. Просидев так несколько минут, Скарамучча медленно поднялся и сел за стол. Откинувшись на спинку стула, он взглянул на блондина, который наконец-то немного успокоился, но при этом в алых глазах все еще виднелась доля волнения и страха. Мучча поджал губы и опустил взгляд. – Я наконец-то понял, – раздался тихий спокойный голос темноволосого, но при этом тот начал колебаться. – Исчезновение твоих…родителей – моих рук дело… – Что..? – Кадзуха, прошу, дослушай это безумие до конца. – Скара через силу выдохнул. – Мне и самому тяжело осознавать все это. Блондин послушно кивнул головой, все же пытаясь поймать на себе васильковый глаз. Но тот будто бы специально не смотрел в его сторону. Словно если их взгляды встретятся, то Мучча в миг потеряет все чувства, рассыпавшись на миллион осколков. – Что ж, тогда… ***

Несколько лет назад…

Несмотря на то, что эпоха жизни бок о бок с Архонтами и адептами, использования их сил одаренными людьми, давно канула в лету, в современном мироустройстве Тейвата сохранилась лишь безмятежное поклонение им как божествам, давно покинувшим людей, но при этом продолжающим наблюдать со стороны. Люди давно относятся к этому без фанатизма. Верить или не верить в их существование в нынешнее время – выбор каждого. Но никто не отрицает реальность происходившего несколько сотен лет назад. Мир давно прогрессировал, и места божественным силам уже не осталось. Человечество было озабочено другими, более насущными проблемами. И оно могло только подозревать, что Архонты лишь молча наблюдают за всем, что происходит, предпочитая не вмешиваться в ритм жизни всего сущего. Так оно и есть. Я – бывшее божество, что забыло о своей сущности. А если быть еще точнее, то изначально – кукла, созданная Архонтом Вечности, некогда покровительствующего Инадзуму. Неудачная… и однажды брошенная создателем на произвол судьбы. Я был как белый незапятнанный лист, как ребенок. Был и истинным добром, и злом воплоти.… И в конце концов обрел свой собственный путь, став Архонтом… Даже моя «мать» и ее фамильяр в итоге признали меня и мою силу. Однако эта сила была непростой. И она обернулась против меня, когда я встретил... тебя. Темноволосый скучающе сидел в малолюдном парке, удобно расположившись на невысоком дереве, свесив ногу с ветви и покачивая ею. Конечно, он скрыл свой облик от людских глаз, которые по итогу были не в силах его видеть. Но нельзя не отметить то, как величественно он выглядел в традиционных одеждах: белое одеяние суцузкаке, сине-голубая накидка на манер буддистских кашая, длинные широкие шорты хакама, украшения на груди и поясе; иссиня-чёрные волосы аккуратно рассыпались по спине, изящные черты и спокойное выражение лица. Он задумчиво наблюдал за редкими прохожими, размеренно проживающими свою недолгую жизнь. Внезапно васильковые глаза расширились в удивлении, увидев человека, бездумно шагающего по тротуару, а затем прищурились. – Это… Не может быть… – произнес себе под нос безымянный Архонт, приподнимаясь и не веря своим глазам. – Потомок клана Нива?! Неужели правда…? Вылитый… Недолго думая, он достал из-за пазухи куклу, которую сделал несколько сотен лет назад и которая была похожа на его первоначальный облик. Она полностью отражала его черты, даже метка электро красовалась на ее шее, прямо как у него самого. Прикрыв глаза, он сконцентрировался, чтобы наделить ее своей силой, а после, простым щелчком пальцев, она оказалась незаметно лежащей на дорожке. Темноволосый нахмурился и дернулся, увидев, как к ней тянет свои ручки ребенок. Но тут же расслабился, когда к ней подошел беловолосый объект наблюдения, а затем поднял ее. – Каэдэхара, значит… Каэдэхара Кадзуха, – прошептал он, просматривая полученную информацию. – И правда дальний потомок Нива. Его лицо перекосило от ужаса, когда в его голове всплыли картинки из жизни юноши. – Значит, из старшего поколения… только его дед был нормальным? Какое же ничтожество его отец. Отвратительно. Как можно так мучить собственного ребенка…? Еще и потерял самого близкого человека... Он вздохнул, осознавая, какими похожими они с ним оказались. Ведь однажды его тоже бросила собственная создательница, оставив на произвол. Вдруг он напрягся и замер, видя то, чего точно не ожидал и не желал увидеть. – Не-ет… Нет. Нет. Нет. Его судьба… Не может быть! Так не должно… Я стал божеством, способным видеть судьбу всего живого. И в тот день, в парке, с помощью куклы я смог увидеть тебя насквозь. Ты действительно родом из великого древнего кузнеческого клана. Однако больше всего меня удивила твоя несчастная судьба и то, что тогда…тот день, должен был стать твоим последним. Кадзуха, твоя жизнь… должна была прерваться именно тогда. И даже если ты и так планировал это… Я не мог с этим смириться. Ты хотел стать писателем, начать жизнь заново и я… я исполнил твое желание, даже не подумав о последствиях. – Не плачь… милый Каэдэхара. – Стиснув зубы, он зажмурился, не желая видеть картины смерти этого юноши в своей голове и чужие мысли. Хотя едва ли это его спасало.

«Все бессмысленно»

«Почему я не могу просто исчезнуть?»

«Почему жизнь так несправедлива?»

«Я же просто хотел быть писателем»

«Хотел быть любимым»

– Так вот чего ты хочешь? – проговорил темноволосый, обвив свои ноги руками и открыв глаза. – Жизнь и правда несправедлива. Но исчезнуть я тебе не позволю. И умереть тоже. Твоя судьба теперь в моих руках, Каэдэхара Кадзуха. Он щелкнул пальцами и уголки его губ тронула улыбка. Когда он снова взглянул на Каэдэхару, тот вдруг схватился руками за голову. Я сотни лет существовал в этом мире, мне приходилось видеть войны, жить среди людей, совершать непросительные поступки… И много чего еще. Однако встреча с Архонтом мудрости и Ирминсулем несколько поменяла меня. После чего, собственно, я и стал божеством судьбы. Я видел разные истории в этом мире: рождения и смерти, несчастья и небывалый успех, горе потери и семейные радости. Не то чтобы мне когда-то было дело до людских судеб, я мог их видеть, лишь коснувшись их. Но не сказать, что меня могло что-то так сильно зацепить. Я лишь наблюдал со стороны, со сложенными руками, и следил, чтобы ничто из вне не помешало случиться той судьбе, которая уготована. Однако твое появление что-то изменило во мне. Я не мог просто сидеть, продолжая бездействовать, не мог смотреть на то, как в действительности ты умрешь. Тогда эта ужасная картина твоего ближайшего будущего крутилась у меня в голове. Я знал и понимал, что не должен был вмешиваться, что это неправильно. Но был слишком одержим тем, что мне невероятно сильно хотелось помочь тебе. Возможно, это было связано с прошлым, с виной за то, что однажды я привел ваш клан в упадок. Что даже спустя сотни лет чувствовал вину за то, что не спас дорогих мне Ниву и Кацураги, допустил инцидент в древней Татарасуне… Поэтому без каких-либо колебаний я изменил твою судьбу и реальность как таковую. Однако этот проступок не сошел мне с рук, и не остался незамеченным со стороны высших божеств. Безымянный Архонт судьбы поднял взгляд к небу: тучи начали стремительно сгущаться над городом. – Не к добру… у меня плохое предчувствие. Он резко поднялся, спрыгнув с дерева, рассеял скрывающую его завесу и поспешно направился в сторону Каэдэхары, что уже почти потерял сознание. Тело человека слишком слабо и не могло нормально выдерживать и принимать силу божеств, поэтому в тот момент, когда судьба Кадзухи изменилась, ему вдруг стало плохо. Он едва успел коснуться блондинистой макушки, как пространство перед ним исказилось и он оказался в ранее невиданном месте. «Селестия?» – промелькнуло у него в голове. Кругом были облака, мраморные полы и высоченные колонны. Он замер, услышав голоса высших божеств, которые, вероятно, были в разы сильнее его. Их мощь и давление витали в воздухе и чувствовались каждой частичкой тела. Ему стало страшно, но что еще оставалось… – Куникудзуши…как ты посмел? – раздался громкий суровый голос. – Не называйте меня так, – перебил он ее, сжав руки в кулак и обернувшись. Перед ним предстало четверо богов Селестии, которые тут же помрачнели от наглости виновника случившегося. – Не смей перебивать, – сказала вторая. – Кажется, ты не осознаешь свое положение. В эту же секунду, она махнула рукой в его сторону, и тот отлетел на несколько метров, впечатываясь в столб позади всем телом. По высоченной колонне с треском разошлись большие трещины, а с губ темноволосого слетел болезненный стон. – Кх-а... Зачем... я здесь? – с придыханием продолжил говорить Архонт, делая вид, будто не понимает. – Я просто выполнял то, что должен. – он усмехнулся, глядя в глаза всем присутствующим и пытаясь сдержать дрожь по всему телу. – Ты не имеешь права таким образом распоряжаться судьбой и менять реальность. – Но я же Архонт Судьбы. – Кажется, словами он ничего не понимает. Может ему ещё раз преподать урок? – раздался более грубый голос и звук обнажающегося оружия. Тот поднялся, отряхиваясь и делая шаг назад, однако ничего не последовало, так как двое других перекрыли путь разозленному божеству. – Ничтожество, позор всех архонтов и божеств! – воскликнула наконец четвертая. – Из-за тебя равновесие мира нарушено! Тебя ждет наказание, Куникудзуши. И цена за твой поступок слишком велика. Безымянный архонт снова хмыкнул. – Да? И что вы сделаете, убьете меня? Атмосфера начала накаляться, взгляд всех четверых снова стал тяжёлым. Повисла недолгая тишина. – Слишком просто. Все твое существование было ошибкой, начиная с момента рождения. Темноволосый нахмурился, мысленно пролистывая свои давние воспоминания. Небо вокруг вдруг начало темнеть, заискрились молнии и раздался раскат грома. Божественная четвёрка напряглась, но едва ли их лица изображали какое-либо волнение. Большая молния звучно и резко ударилась о пол. Между ним и божествами Селестии появилась фигура Электро Архонта, в лице Райден Эи. Она стояла лицом к ним с катаной в руке, заслоняя своей спиной некогда созданную ею куклу. – Зря ты явилась сюда, Вельзевул. Она продолжала молча стоять перед ними, бесстрастно смотря в их глаза и с силой сжимая рукоять, искрившегося силой электронной, меча. – Впрочем, тебя также ждет расплата. Меня ждал суд верховных богов Селестии. Я сделал то, чего не должен был: изменил реальность, в которой есть ты и твои мечты, но нет твоей родни. Мир и правда оказался под угрозой из-за моих личных прихотей. И чтобы восстановить нарушенное равновесие, нужно отдать немалое. Я думал, что они просто убьют меня или снова сделают беспомощной и брошенной куклой. Однако все оказалось куда хуже… – Эи Вельзевул, Божество вечности и Электро Архонт, – раздался эхом вокруг звонкий тяжёлый голос одной из четверки, – ты признаешься виновной в создании жизни. Твой фамильяр и двое кукол признаются причастными к твоему греху. Глаза Эи на мгновение расширились, она сделала несколько шагов назад, не отводя взгляда, а после обречённо вздохнула. – Спустя сотни лет? Вам самим не смешно, уважаемая Селестия? – Вельзевул, на твоем месте, я бы более тщательно подбирала слова. – Куникудзуши может также вернуть все, как было, разве нет? К чему все это? Четверка переглянулась между собой, словно они понимали друг друга без слов. – Конечно, он мог бы. Но… От твоего создания всегда было много проблем. – он взглянул на безымянного Архонта Судьбы с презрением. – И ты, как первоисточник проблемы, еще осмелившаяся появиться здесь, также понесешь наказание. – Я бы не стал ничего менять обратно, – вдруг подал голос темноволосый. Эи резко обернулась и кинула в него злобный взгляд. – Помолчи…! Прошу тебя, – проговорила она сквозь зубы. –Так и не научился держать язык за зубами за столько столетий? – Что ты сказал?! – произнес кто-то из четверки, снова попытавшись обнажить оружие. – Хватит! Тишина! Раздался громкий голос и стук жезла о каменную поверхность под ногами, от чего раздалась вибрация по всему полу. – Куникудзуши, странствующий Архонт Судьбы, создание Электро Архонта Эи, мы закрывали глаза на все твои предыдущие выходки. Но ты совершил непростительный поступок и грех – противоестественное изменение человеческой судьбы, повлекшее за собой нарушение равновесия мироздания. А заплатишь за него… своей собственной Судьбой, вместе со своими создательницами. Тот совсем помрачнел и поник, дрожь не унималась, лишь с новой силой продолжала охватывать его тело. – Зачем было помогать смертному так опрометчиво? – прошептала ему Эи, стоявшая уже неподалёку от него. Однако он проигнорировал ее вопрос, опустив голову в пол. – Хотел помочь человеку? – с улыбкой мягко произнесла богиня Селестии, услышав слова Эи, и направилась к нему. – Но сделал только хуже. Теперь этот юноша будет страдать, доживая свою короткую жизнь в бремени прошлого и неизлечимой болезни. – Что?! – темноволосый вскинул на нее испуганный и, в то же время, разъяренный взгляд. – Все твои старания напрасны, неужели ты не понимаешь? Хотел сделать как лучше, а в итоге... Впрочем, ваше существование превратится в человеческое. Вы также познаете все горести земного мира. – она взяла рукой его подбородок, от чего он вздрогнул, наклонилась ближе и улыбнулась. – Ты ведь всегда хотел иметь сердце? Как у людей. Считай, мы сделали тебе одолжение, можешь сказать спасибо. – Погодите! – вдруг крикнула Эи, но едва успела что-то сделать, как трое божеств преградили ей путь своим оружием. – Изменение реальности, Великое Равновесие, – ее голос отдавал звонким эхом вокруг, а глаза блестели. – Прощай, позор всех божеств, Куникудзуши. Она коснулась двумя пальцами его лба, невесомо толкая назад. Последнее, что он увидел – ослепительно яркую вспышку. Последнее, что он почувствовал – словно земля уходит из-под ног, и он бесконечно падает в пустоте, будто проваливаясь в бездну. Я расплатился своей собственной судьбой, став человеком. Меня вписали в людскую реальность, чтобы восстановить равновесие мироздания. Однако, мое…так называемое семейство, также понесло наказание. Из-за меня перестал существовать Электро Архонт, ее более удачное создание и фамильяр Гудзи Яэ… Вероятно, они просто хотели избавиться от меня еще давно. Я был как бельмо у них на глазу, и порочил имена других Архонтов своим существованием. *** – С другой стороны, – Мучча продолжал свой монолог, уставившись взглядом в стол, за которым сидел, – ничего этого бы не случилось, если бы Эи не создавала меня вообще. Я оказался брошенной куклой, свернул не на тот путь, а найдя свой собственный… в итоге все разрушил: судьбу трех божеств, свою, твоих родителей…еще и тебя самого подверг проклятию. Я всегда полагал, что Селестия уже давно закрывает на все глаза и бездействует… Но я никогда так сильно не ошибался… – Мучча замолчал на несколько секунд, а затем продолжил. – Больше всего мне жаль, что тебе все равно пришлось страдать из-за болезни… Прости, милый Кадзуха, в этом виноват только я. Он закончил говорить, однако все также был не в силах посмотреть тому в глаза. Оба продолжали сидеть в полной тишине некоторое время. Дождь за окном все также продолжал лить, Тэнку умиротворенно посапывал на руках блондина, который сидел, уставившись в одну точку. Вероятно, обдумывал все только что услышанное. – Ты…действительно, был Архонтом…? – все же произнес Кадзуха спокойно, но немного растерянно. – Да. В это сложно поверить, я понимаю… Но это, правда, было все именно так. Е-сли вдруг, – голос Скарамуччи внезапно задрожал, он запнулся и тяжело сглотнул, – если вдруг ты все равно не веришь мне, возненавидишь меня, не захочешь видеть…Я-я…все пойму… Ес-ли ты скажешь оставить тебя в покое… Я… я уйду. Н-но…уверен…Б-байчжу сможет тебе помочь… и у тебя будет спокойная жизнь, без боли… и страданий. Все его тело пробило тремором, капля за каплей начали медленно стекать по щекам из васильковых глаз и падать прямиком на поверхность стола, разбиваясь в крошечные брызги. Он даже сразу не заметил, как слезы сами полились. Он накрыл лицо руками, и развернулся на стуле к окну, прячась от пронзительного взгляда алых глаз. – Д-даже сейчас… я выгляжу жалко и ничтожно. Прости… Кадзуха. Осознание произошедшего с головой накрыло Муччу. Теперь, после рассказа, вся картина и понимание целостно выстроились в его голове, словно единый пазл. Чувство вины внезапно овладело им, также как и сильные эмоции, характерные для человека, коем он теперь и является. Сердце быстро билось от переживания, он приложил руку к груди и сжал ткань. И правда… Я всегда хотел иметь такое сердце… Как у людей… Как у моих давних товарищей… А ведь тогда я даже не догадывался, что оно может вот так болеть. Чувства и эмоции людей такие сильные и яркие. И теперь я являюсь их частью, а они – моей. Две абсолютно разные жизни… Не сошел ли я с ума? Кадзуха, наверное, так и подумал… На самом деле он винил не только себя во всем случившимся, но и Эи. А особенно он злился на Селестию, которая тогда решила вдруг показать себя и так жестоко расправиться с ними всеми. У кого точно не было ни души, ни сердца, так это у этих никчемных богов. Как можно было так поступить с невиновным человеком? Обречь его на проклятье болезни… еще и настолько жестокое. Боль в его груди раздалась с новой силой, заставляя сжаться всем телом еще больше. Он согнул ноги, прижал их к груди и уложил на них спрятанное за руками лицо. В голове прокручивались моменты их недели недопонимания и ссоры, как Кадзуха недавно сам писал роман, съев пачку анальгетиков, как тот уснул за столом, как тому снова снились кошмары, а он даже не знал об этом до последнего. Или все же во всем виноват я один… – Скарамучча, – вдруг рядом раздался голос блондина, что одной рукой неуверенно коснулся чужого плеча, заставляя его вздрогнуть от неожиданности, а второй развернул стул, – я верю тебе, хотя... в голове с трудом укладывается. Темноволосый продолжал молча сидеть, уткнувшись лицом в свои колени. – Но, с другой стороны, теперь картина того, что случилось со мной стала более понятной и складной. На самом деле, я все это время считал, что моя жизнь действительно изменилась из-за моих желаний, крутившихся тогда в голове. Начать жизнь заново, стать писателем…И, по сути, для всех остальных я действительно исчез и тут же появился, будто бы меня до этого никогда не было. Я думал… что та странная кукла и правда исполнила их… Именно поэтому я боялся потом загадывать что-то еще, даже в нашу предновогоднюю прогулку. Он коснулся чужих ладоней, что закрывали лицо, пытаясь аккуратно убрать их. – Мучча, посмотришь на меня? Тот колебался еще пару секунд, после чего все же поднял свои покрасневшие глаза, исподлобья смотря прямо в алые хрусталики блондина. – Я ведь и правда хотел ту жизнь, которая сейчас есть у меня. Перестань винить себя… – он слегка улыбнулся. – Все это уже в прошлом. Каэдэхара обхватил его лицо руками, с нежной лёгкостью вытирая мокрые от слез щеки. – Я не ненавижу тебя и не хочу, чтобы ты уходил. – Кадзуха… – И я все еще хочу быть рядом с тобой. – Ты слишком добрый, – темноволосый прищурился. Уголки губ литератора тронула печальная улыбка, он опустил чужие ноги, садясь к нему на колени и заключая того в крепкие объятия. – Может быть, и что с того? От неожиданных объятий Скара немного растерялся, но затем тоже обвил его спину руками и уложил голову тому на плечо. Трепет мигом начал растекаться по всему телу. Давно он не ощущал прежнего тепла, учитывая, какой тяжелой была для них последняя неделя и сегодняшний день. – Я… люблю тебя, – медленно проговорил Кадзуха тому на ухо, от чего у Скарамуччи внутри все сжалось, и он еще сильнее прижал его к себе, уткнувшись носом в чужую шею и выбившиеся из хвоста волосы. Однако он так ничего не ответил, и какое-то время эти двое продолжали находиться вот так в тишине, крепко обнимая друг друга. Казалось, что все произошедшее – сон, и сейчас они сидят как прежде, не зная столь тяжелой правды. Казалось, что стоит открыть глаза – и все будет как раньше, словно ничего этого не было: ссоры, недопонимания, этих разговоров о прошлом. Но реальность была такой, какая она есть. И теперь им остается только принять новую истину и решить, как двигаться дальше. – Почему они стерли воспоминания тебе, а мне нет? Почему я вообще продолжил помнить все, когда остальные забыли обо мне? – вдруг задал вопрос блондин. Скарамучча распахнул глаза и задумчиво свёл брови к переносице, а после отстранился, смотря прямо в алые хрусталики. – Я думаю... что это тоже было частью их плана… Но изначально, когда я менял твою судьбу, даже не подумал о том, чтобы стереть тебе воспоминания о твоем прошлом. – он тут же виновато опустил взгляд. – Прости, кажется, это тоже моя оплошность…Тебе приходилось помнить весь этот кошмар и видеть его во снах. – Вот как…? – вздохнув, только и ответил Кадзуха. – Я убрал только твою родню и сделал так, чтобы… люди быстрее заметили тебя, как писателя… Все остальное – выходки Селестии, либо какие-то другие побочные эффекты, о которых я не имею понятия. – Быстрее заметили меня? – непонимающе повторил блондин. Скарамучча вдруг поднял испуганный взгляд. – Погоди! Я имел в виду…Ты и так был талантлив и усерден. Я-я просто сделал так, чтобы твои работы заметил кто-то влиятельный. – М-м… Госпожа Яэ? – Я не знал, что это будет она… Им вообще не стоит знать всего этого. Если, конечно, они и так не в курсе обо всем, и просто подпортили даже мою человеческую жизнь, продолжая срываться. Тогда бы это всё объясняло. – Мучча… – Кадзуха снова коснулся рукой его лица, а после зарылся пальцами в темные пряди, всматриваясь в васильковые глаза. – Не переживай так об этом. – Знаешь, я все же думаю, что тебе можно помочь. – Что?! – он в изумлении вскинул брови, а глаза расширились. – Погоди... – У меня есть одна мысль. – Постой, не думаешь, что они могут снова заметить, что ты пытаешься что-то изменить? И не будет ли проблем от того, что ты все вспомнил? – Не уверен… – Скарамучча задумался на несколько секунд, – Но равновесие давно восстановлено, не думаю, что твое лечение может обернуться чем-то плохим. К тому же… – Мучча… – Каэдэхара вздохнул. – Это все равно звучит как-то опасно, после всего, что произошло. Лучше оставить всё, как есть. Он поднялся и принялся поднимать разбросанные вещи обратно на стол. Повисло молчание, дождь барабанил по окнам позади, а темноволосый задумчиво наблюдал за действиями блондина. – Давай немного подождем и подумаем. Я знаю, с кем можно хотя бы посоветоваться, – все же заключил Скара. Литератор замер, пораженно смотря в васильковые глаза. – Обещаю, что буду осторожен, – уверил его тот. – Не переживай, милый Кадзуха. Вздохнув, блондин направился к нему. – Хорошо, – все же согласился тот. – Но ты... стал очень странно говорить. – Тебе не нравится, что я называю тебя милым? – Скарамучча расплылся в хитрой улыбке. – Не то чтобы, – он остановился напротив сидящего. – Просто раньше ты не говорил так необычно. Впрочем, думаю, это не важно. – Что...? Это зна... Темноволосый хотел было переспросить, но Кадзуха вдруг наклонился и коснулся своими губами его собственных, затягивая в трепетный поцелуй, аккуратно придерживая его лицо и не давая тому отстраниться. ***