a fleeting moment

Санса привыкла ко лжецам. Она знает, как их читать. Она должна. Привыкла к ним где-то между головой ее отца на пике и битвой при Черноводной. Она в совершенстве овладела чтением и игрой на них к тому времени, когда вышла замуж за Тириона. А Рамси? Ну... Дело в том, что она привыкла к ним. И поэтому, когда Джон получает известие, что Дейенерис Таргариен хочет встретиться с ним, чтобы обсудить прекращение тирании Серсеи и объединение под ее именем, она не может удержаться от насмешки. Впервые Санса услышала о Таргариене через несколько дней после своего замужества с Тирионом. Она хорошо это помнила. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, он утверждал, что она привела армию за морем. Превратила работорговцев в пыль, используя драконов, которых она сама вызвала к жизни. Тирион пошутил, что, возможно, красная комета, появившаяся несколько месяцев назад, была пророчеством. О девушке ненамного старше ее, творящей свою собственную судьбу. Возможно, наивно полагала Санса, она могла бы сделать то же самое. Уже тогда она устала молиться Богам, которые отняли у нее семью. Она устала от Богов и их правосудия. Сейчас странно оглядываться назад. Что хорошего это ей принесло? Что это дало, кроме ложной надежды? Для Дейенерис Таргариен это принесло армию и тысячи людей, преклонивших колени у ее ног. Таргариен, пришедшая завоевать страну, как и ее предки, возможно, у самих богов было свое извращенное чувство справедливости. Встреча Джона с ней, конечно, прошла хорошо. За то время, что там провел, он часто отправлял письма домой. Он говорил об упрямстве Дейенерис, резкости ее слов, о нежелании отступать от своего дела. Это дело — гибель Серсеи. Санса могла, по крайней мере, восхищаться этим. Какая-то часть ее даже наслаждалась этим. Бриенна мягко подталкивает ее сзади, возвращая в настоящее, в то время как солдаты приближаются со стороны Королевского тракта. Лорды вокруг нее коллективно поворачиваются к воротам, когда люди Дейенерис начинают маршировать через них, и, таким образом, рев прорывается сквозь облака и сотрясает ее. Она наблюдает, как дракон приземляется, а Дейенерис спускается с седла на спине своего дракона. Она выходит во двор, когда он улетает, чтобы присоединиться к другому, более зеленому, в небе. Слабое зимнее солнце освещает размах его крыльев, и она с удивлением замечает, что они на самом деле красные. Она чувствует острую боль в животе. Думает о могиле Леди, которая находится в Богороще, вырезанной в серых тонах. Вскоре после этого Джон въезжает вместе с изгнанным Мормонтом и командующим армией. Она может сказать, что он напряжен, хотя и не так обеспокоен, как солдаты, которые маршируют рядом с ним. Джон оглядывается на Мормонта, который что-то говорит, что-то, должно быть, забавное, потому что он издает отрывистый смешок, который слышит даже Санса. Она не может вспомнить, когда Джон в последний раз так смеялся. Горе подкосило каждого из них, оно определило их характер. И так будет долгие годы. По крайней мере, это было все, чем запомнятся Болтоны. Способствуя этому горю. Почти уничтожив дом Старков и уничтожив их собственный. Ланнистеров давно должна была постигнуть та же участь. Странно видеть Джона вот так вместе с ее людьми. Она не была уверена, чего ожидала. Она точно знала, кто будет сопровождать Дейенерис здесь. Размер ее армии, ее флота, кто были ее союзниками тоже. Она убедилась в этом в тот момент, когда Джон отправился на Драконий камень. Она просто не ожидала увидеть его таким непринужденным среди них. Джон спрыгивает со своего коня в конце двора и бросается обнимать Брана в ту же секунду, как замечает его. Пустые глаза смотрят на Джона, когда они отрываются друг от друга. Невидящий. Ее младший брат, пойманный в ловушку в каком-то совершенно другом месте или времени. Это причиняет боль даже спустя месяцы после его откровения. Все ее братья и сестра наконец-то дома, о чем она мечтала долгие годы. Единственное, что поддерживало в ней жизнь, несмотря на каждую ее слезинку. И все же каждый из них чувствовал себя чужим. Больше всего — Бран. Она полагает, что время может сотворить такое с человеком. Она давно избавилась от той юной девушки, которая мечтала о рыцарстве и принцах, какой была раньше. Бран все еще обнимает Джона в ответ, очень осторожно, и таким образом она может притворяться, что теперь, когда ее семья вместе, все хорошо. В их доме. Всего на секунду. — Где Арья? — Джон смотрит сквозь толпу, на его лице проступает замешательство. — Любуется драконами. — Объявляет Бран отстраненным голосом, неопределенно улыбаясь Сансе. Она отводит взгляд и встречается с чужими фиалковыми глазами, которые, прищурившись, смотрят на нее. Мышцы ее живота сжимаются, и она заставляет себя усмехнуться. Джон, возможно, и преклонил колено, и Север теперь вполне может принадлежать ей, но это не значит, что она должна быть счастлива по этому поводу. К счастью, похоже, она не единственная, кто испытывает опасения. Она замечает, что несколько лордов тоже смотрят в сторону Дейенерис, когда они кланяются ей. Самообладание Дейенерис на секунду поколебалось, прежде чем она выпрямила спину и с улыбкой направилась к ней. Она хороша, думает Санса, замечая, что ни одна живая душа не заметила ее промаха. — Вы не поехали со своими людьми? Или с Джоном? — Спрашивает Санса, стоя совершенно нейтрально, и дрожь пробегает по ее спине, когда ноздри Дейенерис раздуваются. — Я предпочитаю полет. — Улыбается она, пристально глядя на Сансу. Она протягивает руку в перчатке, рубиново-красную и изящную. — Леди Старк, я хочу заверить, что я здесь не для того, чтобы топтать вас ногами и забирать дом. Сражаться в этой войне вместе с вами — мой приоритет. Санса коротко кивает, берет предложенную руку. У нее она маленькая, возможно, даже изящная, но твердая. Ее тепло просачивается сквозь кожу, как и сила, с которой она сжимает руку Сансы. Она слышала истории о том, как целые города и армии уступали ее власти. Странно связывать эти рассказы с маленькой светловолосой женщиной, стоящей перед ней. Тем не менее, всего один марш в их сторону — и все эти решительные мужчины у ее ног. Возможно, за ней стоит настоящий легион мужчин. Палатки за воротами, чтобы держать их. Или дракон, на котором она приземлилась во дворе, первый на севере за сотни лет. Или, может быть, подумала она, они дураки. Дейенерис опускает руку обратно, посылая теплую улыбку Тириону, когда он слезает с лошади. Санса ловит себя на том, что ее притягивают морщинки у глаз, полумесяцы на щеках. В этом взгляде нет ничего фальшивого, совсем нет. Это было не похоже на то, как она смотрела на Сансу. — Леди Санса. — Тирион кладет свою руку поверх ее, и Санса улыбается, ничего не в силах с собой поделать при виде старого друга. Возможно, ее единственный настоящий друг на Юге. Что бы она ни думала о Дейенерис Таргариен, она была рада снова его увидеть. — Рад снова видеть тебя. Хотя я бы хотел, чтобы это произошло при других обстоятельствах. — А я нет. — Санса приподнимает голову, снова чувствуя на себе взгляд фиалковых глаз. — Я годами мечтала о казни твоей сестры. На секунду Тирион заметно нервничает. — Да, хорошо. По крайней мере, это то, что ты разделяешь с нашей королевой. Дейенерис кивает, один идеальный локон выпадает из ее косы. — Я хочу поблагодарить вас за то, что впустили меня и моих людей в свой дом. Я знаю, что у наших домов непростая история, но я надеюсь, что мы сможем это исправить. — У меня не было выбора, учитывая, что мой брат преклонил колено перед вами, ваша светлость. Улыбка Дейенерис становится еще шире. — Тогда я благодарна, что вы осознаете важность этой войны над своей гордостью. — Я уверена, что это так. — Говорит Санса, переводя взгляд с Дейенерис на брата. Он одаривает ее испепеляющим взглядом, и она понимает намек, когда видит его. Она выпрямляется. — Мы приготовили пир к вашему приезду. — Мои люди будут рады этому после такого долгого путешествия. — Говорит Дейенерис, искренне улыбаясь в ответ своему командиру, и Санса ненавидит ее. Бран смотрит на Сансу, когда Дейенерис отходит в сторону, и улыбается.

-----------------------------------

Она слишком идеальна, вот в чем дело. Слишком красивая, слишком отполированная. Это ложь. В этом есть смысл. Конечно, благодаря могущественным вестеросским советникам она была подготовлена к Вестеросу. Определенно, они знают, как манипулировать дураками как среди лордов, так и среди простых людей. Дейенерис отказывается от еды во главе стола, чтобы поговорить с Джорахом Мормонтом. О чем, она не знала, но ей нужно было только услышать ее звонкий смех, чтобы увидеть, как лорды наслаждаются им. Они из кожи вон лезли, эти суровые мужчины, так охотно требующие от нее битв и зверей за воротами. Она знала, о чем они шептались иначе. Что красота Дейенерис была потусторонней. Что ее сила соперничала с силой Джона. Что она расправится с Серсеей с такой свирепостью, что он никогда бы не смог сделать в одиночку. Она видела это на каждом из их обветренных лиц, которые с удивлением следили за ней. Это заставляло ее кипеть, наблюдая, как она смешивается с ними. Она взяла маленького лорда Амбера за руки и улыбнулась, всегда улыбалась, и он улыбнулся в ответ, пока она говорила. Санса задавалась вопросом, как долго она сможет поддерживать видимость. Никто по-настоящему не был так счастлив общаться с другими, особенно с теми, кто происходил из такого рода, как она. Свет упал на ее серебристые косы, разбавив фиалковые глаза чем-то более светлым, и Санса отвела взгляд. Поднимает подбородок. Она кажется такой неуместной здесь, с ее существами, которые были связаны с ней и ее красотой. — Вы не хотите есть еду, на приготовление которой у наших поваров ушло несколько дней? Ресницы Дейенерис трепещут, когда она вздрагивает, чтобы оглянуться на нее, все веселье исчезает. Она наблюдает, как оно сползает с ее лица и оставляет его пустым, как у изваянного из мрамора. Санса сдерживает улыбку. — Боюсь, я больше не смогу есть, леди Старк. — Простите меня, ваша светлость, но нас ждет долгая война и еще более долгая зима. Возможно, было бы разумно не растрачивать впустую то, что было так щедро дано. Челюсть Дейенерис сжимается, хотя она со странным спокойствием обращается только к Сансе. — Вы вольны отдать остатки тем, кто ждет снаружи, если хочешь. Мы не должны допустить, чтобы такой труд пропал даром. — Они будут предоставлены там, где это возможно. — Скрежещет зубами Санса. Губы Дейенерис подергиваются, чуть отодвигаются назад, обнажая зубы. Без сомнения, она носит свое имя. Ей не следовало больше ничего говорить. Джон наблюдает за ней с другого конца стола, прищурив глаза. Предупреждение. Дейенерис — их гостья, она знает. Нравится ей это или нет, но она нужна им, чтобы выиграть эту войну. Что бы с ней ни случилось, получит ли она трон, которого так жаждет, или нет, Санса знает, что она станет причиной падения Серсеи. Она должна быть, по крайней мере, вежливой, но она не может удержаться и вытаскивает то, что там есть. Ее возбуждает видеть, как это хорошенькое личико искажается из-за нее. — Я полагаю, вы не знаете, как мы собираемся разместить самую большую армию, которую когда-либо видел Вестерос, и трех драконов зимой? Ноздри Дейенерис раздуваются, а внутренности Сансы скручиваются, отяжелев от чего-то. — Ты знала о моем приезде несколько месяцев, а о зиме гораздо дольше, я бы подумала, что вы будете более подготовлены. Она смотрит на Джона, стоящего рядом с Сансой, и снова надевает свою безмятежную маску. — У меня был долгий день, и я благодарю вас за этот праздник. Проследите, чтобы поваров поблагодарили и раздали все остатки, которые могут быть пригодными, но, боюсь, я должна уйти. С этими словами Дейенерис уходит, сопровождаемая своим переводчиком и рыцарем.

-----------------------------------

Санса еще раз перечитывает ворона вслух, затаив ярость углу кабинета. Дом Гловеров желает дому Старков удачи в грядущих войнах, но я и мои люди не можем добросовестно поддерживать узурпатора Таргариена. Север помнит. — Что я должен делать? — Если бы ты спросил меня месяц назад, я бы сказала тебе не преклонять колено перед дочерью Безумного короля. И все же мы здесь. Джон смотрит на нее с каменным лицом. — Ей нужна наша помощь, и она хочет поддержать Север. Она искала во мне союзника. Можешь ли ты назвать другого правителя нашей жизни, который поступил бы так же? Она хмурится. — Северу не нужна королева. Они хотят независимости. — Они хотели независимости, когда Робб сражался за нашу свободу от Ланнистеров. Дейенерис хочет сотрудничать с Севером и остальными королевствами. Санса направляет свой пристальный взгляд на свечу позади своего брата. — Может быть, она позволит тебе и твоим людям отправиться на юг, чтобы выиграть для нее войну, и сожжет вас заживо, как это сделал ее отец. Джон качает головой. — Я уже поехал на юг, чтобы встретиться с ней. По-твоему, я похож на пепел? Нет, думает она, но на человека, который продал свою корону и свое королевство Таргариену. — Нет. Я просто не верю, что она чем-то отличается от своего отца. — Я тоже. — Признается он, снимая вторую перчатку. — Но теперь я знаю, и ты тоже поймешь. Ты придешь, чтобы увидеть ее такой, какая она есть. Санса на это не отвечает, и Джон заканчивает разговор под предлогом встречи с лордами.

----------------------------------

Санса заняла комнату своего детства, как только они отвоевали Винтерфелл. Рамси запер ее в одном из старых помещений кормилиц, где не было ничего, кроме четырех мощеных стен и единственного окна. Клетка, в лучшем случае. Первое, что сделал Джон после того, как от Рамси избавились — предложил ей комнату их родителей, возможно, даже Робба, если бы она попросила об этом, но она не смогла переварить ни то, ни другое. Она не могла смириться с их отсутствием, с бесплодными просторами пыли и неопрятными мехами на кроватях, которые согревали предателей. Согревали его. Она восстановила свою комнату так хорошо, как только могла вспомнить. Сундук в углу для материалов для пошива ее собственных платьев. На нем сидела кукла, подаренная ей отцом. Ряд свечей, которые она не могла задуть. Ночная темнота позволила ее разуму разгуляться, и она не могла подавить свои мысли, как ни старалась. Она не могла бы лучше воспроизвести воспоминания о своем детстве. И все же это совсем не казалось гостеприимным. Это не остановило сны. О Рамси, о трупе ее матери, забытом в русле реки, и о воронах, которые кричали, когда ее отец потерял голову. Ей снились другие ужасы, еще худшие, о каждом монстре, с которым она сталкивалась. Независимо от того, сколько свечей она зажгла или в какие меха закуталась, они не уходили с тех пор, как она вернулась в Винтерфелл. В течение многих лет она мечтала вернуть себе замок. Это все, чего она хотела, хотела так отчаянно, что разыскала Петира и чуть снова не разрушила свою семью. У нее это хорошо получалось. Но залы и комнаты состоят из призраков. Из зверей, людей или из ее собственного творения. Она никогда не смогла бы приручить их. Ей было интересно, чувствовали ли Джон или Арья то же самое. Если бы только они поговорили с ней больше минуты. Она откинулась на спинку кровати, натянув меха до подбородка и подтянув колени к груди, расплетая косички в волосах. Они были скручены таким образом, как впервые научила ее делать мать. Она чувствовала себя нелепо, дуясь в одиночестве в своей комнате. Очень похожа на ту молодую девушку, которая зациклилась на песнях и сказках. Она давно переросла тягу к принцам и совершенно не заботилась о том, чтобы быть какой-нибудь девицей. Но она хотела чего-то. У Джона была цель, у Арьи была цель, у Брана… был Бран. Но он был полезен. Все, о чем Санса думала с тех пор, как исчезло очарование Королевской Гавани — это отомстить за свою семью. Она сделала это. Что теперь? Стук в дверь прерывает ход ее мыслей. — Миледи. — Вступает Бриенна, все еще в доспехах и с мечом на бедре, всегда настороже. — Приношу свои извинения за то, что помешала. — Извинения приняты. — Санса улыбается ей. — Все в порядке? Бриенна на секунду отводит взгляд в сторону, на открытый сундук в изножье её кровати. — Дейенерис Таргариен просит твоего присутствия в ее покоях, миледи. Что-то в Сансе переворачивается. Возможно, гнев. — Она назвала причину? — Я не совсем уверена. Она действительно упоминала о вчерашнем пиршестве. Санса быстро кивает и сжимает челюсти. Если бы это была не Дейенерис, она была уверена, что Джон попросил бы ее присутствия. Она знала, что ее пребывание раньше расстроило многих. Это не значит, что она сожалела об этом. Она встает и перекидывает косу через плечо. Не похоже было, что она могла отказаться, не так ли? В будущем у нее будет еще много обязанностей, напоминает она себе, гораздо более неприятных, чем эта. — Очень хорошо. Ты составишь мне компанию? Бриенна кивает. — Конечно. Она ждет, пока Санса одевается, коротая время за разговорами о дотракийцах, которых она видела в замке. — Они нервируют, не так ли? — Спрашивает Санса, натягивая свои меха. — Они устрашающие, как и все армии. Полагаю, на то были веские причины. Они не очень-то нам доверяют, не так ли? — Ну, я тоже не склонна доверять тем, кто знаменит грабежами и убийствами ради забавы. — Пара была возле ее покоев, когда она позвала меня. Они не убирали рук от своих клинков, даже когда она пригласила меня войти. Иметь такую бесстрашную кавалерию, столь преданную тебе-это, я полагаю, полтора подвига. Я слышала, они следуют за силой, и я никогда не встречала такой свирепой женщины, как ты или она. — Я полагаю. — Повторяет Санса в ответ, внезапно устав от разговора, и выходит из своей комнаты мимо Бриенны. — Ты веришь, что ее армия так велика? — Подрик все уши прожужжал мне о милях палаток за воротами. О том, какая она красивая, тоже. Я уверена, что он не единственный, кто говорил подобные вещи. Хотя я заметила, что ты не прониклась к ней теплотой. — Ты можешь винить меня? — Санса издает пустой смешок, тишина коридоров наполняет ее беспокойством. — Множество людей прячутся за милой улыбкой и пустыми обещаниями власти. Взгляд Бриенны медленно опускается на нее, а не вперед. — Значит, ты считаешь, что ей нельзя доверять? Она смотрит на палатки, когда они проходят мимо окна. — Я не думаю, что это имеет большое значение, что я о ней думаю, я не король. Губы Бриенны изгибаются. — Это не ответ, миледи. — Ты заметила, как она и ее командир раздавали зерно детям за воротами раньше? — Я заметила. При всем уважении, тебя это беспокоит? Почему? — Конечно, она знает, что за ней наблюдают. — Выдыхает Санса через нос. — Я считаю, что все это фарс. И я сожалею, что окажусь права, независимо от того, насколько сильно я знаю, что она нам нужна. Бриенна издает какой-то звук, ее губы приподнимаются, когда Санса снова смотрит на нее. — И ты действительно в это веришь? — Если только она каким-то образом не докажет обратное, в чем я сомневаюсь, тогда да. Только не говори мне, что ты тоже на это клюешь. Бриенна не отвечает, и ее молчание — такой же ответ, как и любая речь. Два солдата встречают их у дверей ее покоев с обнаженными клинками. Она замечает, что они не обращают внимания на Бриенну, только на Сансу. Их преданность, кажется, звучит правдоподобно. Хотя смешно, что они вообще считают ее угрозой. Один из них открывает ей дверь, и Миссандея стоит там с поднятой рукой, как будто хочет открыть ее. — Ох. — Выдыхает Миссандея, с ее губ срывается легкий смешок, прежде чем она берет себя в руки. — Добро пожаловать, леди Старк. Мне показалось, я что-то услышала снаружи. — Приношу свои извинения. Санса стоит в комнате, чувствуя себя неловко, пока Миссандея крутится вокруг свечей, прежде чем шагнуть дальше внутрь. Покои Дейенерис примерно такого же размера, как и комнаты Сансы, и устроены так же. Есть явные различия, несмотря на то, что она была в Винтерфелле всего день, поток свечей и флаг Таргариенов, перекинутый через перегородку ближе к концу, являются для нее наиболее очевидными. Дальнейшее быстрое сканирование помогает ей обнаружить очки, которые явно не из Вестероса. Она отводит взгляд, удерживаясь от того, чтобы закатить глаза в их компании. Пар струится между витиеватыми спиральными узорами перегородки, которые не прикрыты баннером, и в воздухе витает аромат сладкой соли. — Спасибо, что пришли. — Раздается позади спокойный голос, и Санса ждет, затаив дыхание, когда слышит безошибочно узнаваемый звук плещущейся воды. — Я не думаю, что у меня был большой выбор. Она слышит смех, затем шепот между королевой и ее советником. Когда Миссандея быстро проходит мимо нее и выходит из комнаты, она едва скрывает свое удивление. — Скажи мне, леди Старк, как ты думаешь, что бы я сделала, если бы ты не пришла в мои покои? — Доносится голос Дейенерис. Она смотрит, как ее силуэт выходит из ванны, и глотает ничего. — Что я заставлю тебя встать на колени? Превращу в пепел, если ты откажешься? Санса сцепила руки перед собой, сжала так, что побелели костяшки пальцев. — Я не сомневаюсь, что ты способна на худшее. Дейенерис выходит из-за перегородки и направляется через комнату к своему шкафу. Она поворачивается лицом к Сансе, вытаскивая маленькую одежду, и на ее лице появляется легкая усмешка. — Ну, я не думаю, что это комплимент. Санса чувствует, что краснеет. Возможно, это из-за свечей, она не привыкла к такой жаре. Или, возможно, это из-за того, что находится так близко к дракону. Единое целое с пламенем и магией. Она сглатывает, ее взгляд скользит по телу Дейенерис, прежде чем она отводит взгляд. Дейенерис идет вперед, медленно, словно само время тоже кланяется ей. Ее маленькая одежда мало что оставляет воображению, ткань не что иное, как тонкая вуаль на ее золотистом теле. Челюсть Сансы сжимается. — Так ли это? — Спрашивает она, стоя так близко, что Санса может чувствовать исходящее от нее тепло, как свое собственное. Дейенерис на секунду переводит взгляд на ее губы. — Я могла бы заставить твоего брата встать на мою сторону. Я могла бы сжечь его заживо, если бы он отказался. Тогда я могла бы легко завладеть твоим бесплодным королевством. Но я этого не сделала. И я этого не сделаю. — Почему нет? — Санса не может отвести взгляд, завороженная валирийской красотой, поражающей ее. Дейенерис грустно улыбается. — Я хочу, чтобы весь мой народ был свободен от войны и несправедливости. Кое-что общее у нас с твоим братом. Он охотно преклонил колено. И мне интересно, почему ты все еще мне не доверяешь. Санса колеблется, ее руки крепко сжаты перед ней, как тиски. — Многие говорили то же самое о власти. Многие другие совершали невообразимые поступки и за меньшее. Я не верю, что твоё дело — это что-то иное, кроме лжи. — Это прискорбно. — Голос Дейенерис понижается до шепота. Ее взгляд падает на рот Сансы и, в конце концов, вниз по ее телу. — Меня печалит, что ты так себя чувствуешь. Санса опускает голову, чтобы скрыть дрожь, плотно сжав губы. — Ничего подобного. — Дейенерис мягко тычет пальцем в подбородок Сансы. — Скажи мне, твоя вчерашняя выходка действительно была вызвана тем, что ты мне не доверяешь? Санса не отвечает, не отрывая взгляда от свечей за головой Дейенерис. Она не может. Губы Дейенерис кривятся, в то время как губы Сансы остаются открытыми. Как будто она знает. Она так близко, что ее тяжелое дыхание касается подбородка Сансы. Она подумала о том, чтобы солгать, чтобы выпутаться из этого. Это было бы так легко, слишком легко. Вот только, как ни странно, она обнаружила, что хочет быть здесь. Хотя она стала бы отрицать это в тот момент, когда вышла из этой комнаты. Это было бы так просто. Уступить тому, что так очевидно предлагается. Она снова сглатывает, приоткрывая губы. — Я хочу помочь тебе и твоему народу. — Большой палец Дейенерис поднимается к ее губе и надавливает на плоть. У Сансы отвисает челюсть. — Работай со мной. И в каком забавном затруднительном положении она оказалась. Таргариен, дочь Безумного Короля, делает это с ней. Она не отталкивает ее. Дейенерис наблюдает за ней, когда убирает большой палец, вместо этого проводя рукой по шее. Остаётся там, пока она тянет Сансу вниз, прижимаясь губами к губам Сансы. Она дрожит от этого, когда их губы встречаются, плотно прижавшись друг к другу, что, во всяком случае, целомудренно. Она предлагает Сансе выход. Еще один шанс. Санса целует ее. Дейенерис проникается этим, когда ее руки тянутся к рукам Сансы, чтобы наклонить и поцеловать ее в ответ. Нежное прикосновение незнакомо, и она больше не может бороться с желанием открыть для нее рот. Она вдыхает носом и высоко, когда Дейенерис должным образом захватывает ее рот. Целует ее с жаром, который горит так же ярко, как свечи, прикусывает ее губу и проводит по ней зубами, прежде чем заменить их языком. Рука на ее шее горит, когда Дейенерис тянет ее дальше, чтобы поцеловать еще лучше и крепче. Легкий путь к тому, чтобы Санса тяжело дышала ей в рот, полностью потеряв все свои принципы. Она не может думать, не от жидкого удовольствия, наполняющего ее. Рука находит путь к ее волосам и косе. Она высвобождает, пока Санса поглощена сосанием ее языка. Как только ее волосы распущены, рука Дейенерис скользит к задней части пальто Сансы. Она дергает его, чтобы разорвать швы, и Санса замирает. Этого достаточно, чтобы полностью вывести ее из этого состояния, вернуть обратно в ту пустую комнату с мощеными стенами и Теоном, стоявшим в углу. — Пожалуйста, прекрати. Прекрати. — Санса отступает от нее на шаг, в голове у нее что-то мутнеет. Неясность. Она тяжело дышит, когда уходит, даже когда Дейенерис следует за ней. — Что я сделала? — Спрашивает Дейенерис, ее грудь вздымается, а лицо искажается от замешательства. Дрожа, она отодвигается дальше и к двери. — Соблазнять мужчин в свою постель, чтобы получить желаемое, вполне может сработать. Но на мне не будет. Лицо Дейенерис падает, и Санса ненавидит себя за то, что считает его таким красивым. Санса отступает назад, пока ее спина не упирается в дверь, и она стучит в нее. Она призывает Бриенну вернуть ее к здравомыслию. — Я знаю, ты тоже что-то почувствовала. — Дейенерис оскаливает зубы в рычании, когда дверь отпирается, и скрещивает руки на груди. Она выглядит невероятно маленькой. Одна, окруженная своим пламенем. Санса не отвечает. Она не говорит ни слова Бриенне снаружи, когда та спрашивает. Она игнорирует то, как она не перестает смотреть на Сансу, как будто она что-то знает, и едва может пожелать спокойной ночи, закрывая двери своей комнаты.

-----------------------------------