На вечере встреч

– Ну… Привет. Смирнов почувствовал нечто знакомое – то же, что было при первой встрече с Таней в зале Дома Культуры. Внимание Вани сразу же привлекла молоденькая эффектная блондинка, поющая на сцене. А ещё Таня довольно крепко ему нагрубила за случайный срыв репетиции, да и Иван тоже бросил в ответ пару нелестных слов. Этим необычным образом и состоялось их знакомство. – Вот кого-кого, но тебя тут встретить не ожидал. Действительно, мог ли Иван Геннадьевич Смирнов, московский фотограф-фрилансер, которому чуть за пятьдесят, знать, что на дружеском мероприятии он снова увидит ту, с которой, как бы ни хотелось этого признавать, было столько пережито, пусть и за короткое время? А она здесь. Да ещё и села рядом. – Я тоже не думала, что ты придёшь, – улыбнулась Таня. – Как увидела тебя за столом, так в припеве чуть на ноту выше не взяла. – Голос ты хорошо подтянула, в сравнении с первыми песнями, – Ваня спохватился, подумав, что сказал нечто бестактное, но Таня спокойно и с чувством лёгкой насмешки над собой ответила: «Публика не жалуется, и это главное». Тут Катин супруг отвлёкся от говяжьего стейка под цитрусовым соусом: – Извините, это вы – певица Татьяна Пшеницына? Очень приятно познакомиться, я – Тихон Алексеевич, муж Кати. Мне Катя про вас рассказывала. Как вы на концерте в Доме Культуры выступали… – Мне тоже очень приятно. Про выступление в ДК – то ещё зрелище было, я вам скажу, – засмеялась певица и обратилась к Кате. – Катюха, а ты мне не говорила, что замуж вышла. – Но как я могла тебе сказать? Ты же потом больше ни с кем из нас не общалась. С Тишей я в восемьдесят девятом встретилась, осенью, – на этих словах Катя взяла мужа за ладонь и погладила её. – Вот, так и до сих пор вместе. Детей у нас двое, уже взрослых. – Так это прекрасно же, Кать, что с семьёй тебе удалось! Смирнов уловил в голосе Тани какую-то едва заметную горечь. «Неужели одна осталась? – мысленно прикинул Ваня. – Хотя, с её-то нравом неудивительно. Сейчас начнёт про свою звёздную жизнь заливать, певичка. Таня Шарм, блин! Ну, давай, готов слушать твои сказочки». Но от бывшей супруги он услышал другое: – Ну, Ваня, как ты живёшь? Этот вопрос показался ещё более тяжким, чем возможные рассказы про гастроли, поклонников и прочее, что сопровождает шоу-бизнес. В сравнении с этим, похвалиться в ответ было особо нечем – заработки от случая к случаю, квартира, оставшаяся от родителей, мотоцикл и... В общем-то, всё. Но ударить в грязь лицом перед бывшей было нельзя. А с другой стороны, смысл врать и пускать пыль в глаза? Фактически-то от этого ничего не изменится. И Смирнов предпочёл "ход конём" – рассказать про себя всё честно, но держаться при этом достойно и не показывать слабину. – Я фотографом работаю. Двадцать лет работал в нескольких журнальных изданиях. Сейчас вышел на вольные хлеба, так сказать. Работы на заказ не то, чтобы завались, но на жизнь хватает, не жалуюсь. Тем более, фотографию я люблю. – Молодец, – одобрительно среагировала Таня. – Молодец, что мечту не бросил. Я, видишь, тоже. Почти. – Почему "почти"? – удивился Ваня. – У меня в девяностые карьера недолго длилась. В основном, с продюсерами были проблемы. В нулевые я постепенно в тираж вышла и в большой эстраде уже нахрен никому не сдалась. Теперь греюсь кое-как былой славой, пою на корпоративах, праздниках. Гости увлечённо болтали между собой, ели и выпивали. Значит, подслушивать беседу с Таней вряд ли кто-то будет, а Ивану с чего-то, даже удивительно для себя самого, захотелось побольше узнать о своей экс-жене. Главное – избежать в разговоре темы собственной личной жизни, где Смирнов уже много лет пребывал в состоянии полнейшего фиаско. – Я думаю, с твоей-то хваткой ты успела в жизни снять сливки. В смысле, я про деньги, тачки и всё такое. Я прав? – Вооон та машина, жёлтенькая, видишь? – показала Таня в сторону стоянки. – Вот моё удачное приобретение за все эти годы. – Неплохо, – кивнул головой Ваня. – Роскошь ты всегда любила. – Да какая роскошь у меня… Не поверишь, до сих пор в съёмном жилье обретаюсь. Одна на три комнаты. Нет, я могу квартирку маленькую купить, но в ней я себя буду одиноко чувствовать. – А в большой квартире, значит, не одиноко? – Не, там по-другому. Три комнаты – что они? Хоть пустые, хоть какие... Без разницы. Это моё большое личное пространство. Личное съёмное, вернее. А в однушке я буду думать, что это будто гнёздышко на двоих, и что... Татьяна прервала рассуждения. Она скептически махнула ладонью и, взяв бокал, выпила немного шампанского. "Притворяется же, определённо! – решил Смирнов. – Всю такую несчастную из себя изображает. Нет уж, я знаю, какая ты хорошая актриса, и что тебе на жалость надавить – раз плюнуть". – Таня, ты на спиртное сильно не налегай, – предупредил её Серёга. – Тебе ещё петь. – Да знаю я, я же пару глоточков, и всё. Ничего, от этого язык заплетаться не будет. Во время следующего выступления Таня Шарм то и дело поглядывала на Ваню, будто посвящая песню ему одному. Он же не сводил глаз с её движений, зажигательных и с долькой сексапильности, с её фигуры, улыбки и всё ещё не тронутых сединой, светло-пшеничных, словно соответствующих фамилии, вьющихся волос. "А она всё по-прежнему хороша", – подумалось Ване.

***

Время от времени Иван Смирнов был склонен сравнивать Ингу и Таню. Обе – высокие, яркие и модные девушки. Обе занимали определённое место в его сердце. Инга в большей степени, конечно. Да только вот нельзя было заранее предугадать, чем она отплатит за искреннюю и чистую любовь, которую её суженый испытывал и старался поддерживать вплоть до конца их отношений. Через несколько лет брака Инга стала заявлять мужу, что он зарабатывает не так уж много, как того хотелось бы. Впрочем, на фоне девяностых, и его работу фотографом в одном из только появившихся и набирающем популярность журналов можно было вполне назвать удачей. Иван не оставлял надежды, что его отношения с женой всё же нормализуются, что их семья преодолеет все трудности. Ведь он так любил её той же пылкой юношеской страстью. И сколько всего он преодолел, чтобы быть с ней! Наконец, у них двое детей, которых нужно воспитать, поднять на ноги. Но в речах Инги всё чаще снова начинала сквозить избалованная и взбалмошная особа, какой она была раньше. И даже то, что Инга когда-то работала официанткой, как оказалось, всё же не избавило её от высокомерия и страсти к мажорной жизни, с кучей связей и широких финансовых возможностей. В итоге, ссоры, которые стали происходить чуть ли не каждый день, привели к разводу. После этого Инга долго не пробыла одной – познакомилась с неким вдовым бизнесменом-франкоканадцем, и менее, чем через год, вышла за него замуж и уехала в Канаду, забрав детей с собой. А как оно было бы с Татьяной? Ваня не раз задумывался об этом, но не приходил к какому-то конкретному выводу, хотя и испытывал каждый раз определённое подобие сожаления, за которым следовало желание немедленно вычеркнуть Таню из памяти. Лишь потому, что мысли о ней со всей прямотой и беспристрастностью напоминали об ошибке, за которую Иван платил теперь одиночеством.

***

– Артём, давай какой-нибудь медлячок! – крикнул Сергей Викторович диджею и объявил гостям. – Время для небольшой романтической паузы. Медленный танец! Заиграла песня, гости парами вышли из-за стола, и Ване не оставалось ничего, кроме как составить пару своей бывшей. Когда танец начался, он посмотрел в Танины серые глаза и плавно прикоснулся к её талии. И оба будто снова перенеслись в 1987 год... Год, в котором было положено начало их чувствам. – Прогуляемся немного? – предложила Таня, когда припев песни прозвучал в первый раз. Стало чуток прохладно, и Таня снова накинула на себя куртку, которую до этого несла в руках. Вместе с Ваней она неспеша шла по тропинке, то разглядывая фонари, то смотря на тревожимые слабеньким ветерком верхушки деревьев. – Интересно, стала бы твоя жена ревновать, увидь она, что мы с тобой гуляем? – предположила Татьяна. – Не знаю, – несколько угрюмо бросил Смирнов. – А вообще, как у тебя в семейной жизни? Стало понятно, что здесь-то не отвертеться. В голову, к тому же, не шло ничего стороннего, чем можно было бы увести диалог. – Если вкратце: выгорела любовь, закончилась. Хорошо, что хоть она изменять мне не стала, а всё честно высказала. – А дети? Есть? – Она сыновей с собой забрала, за границу. Я говорил: хоть детей мне оставь, хоть одного. Ни в какую. Мы с сыновьями в Скайпе периодически общаемся. Я, веришь, впервые за столько лет слезу пустил, когда их уже взрослыми увидел… А кто бы не прослезился, а? Татьяна, положив руку Ване на плечо, произнесла: – Мне, Ванечка, нужно тоже тебе кое-что рассказать.