Здесь будет степь

Мергрот видит своего врага. Латы рыцаря украшены сложным узором, а сам доспех кузнец покрыл лазурной эмалью. Только сейчас её почти не видно — изгибах металла собралась щедро пролитая за утро кровь. В глазах рыцаря — отблески городского пожара и ярость. Совсем не осталось в них человека. Когда зеленокожие ворвались в поселение, люди из ополчения были не в силах поднять оружие — так плохо было им от зелий Ургарта. Словно среди имперцев не нашлось ни одного достойного целителя. Впрочем, теперь Маргрот видит, почему здесь не жаловали слуг Того, Кто Над Всеми. Было раннее утро, стражники не успели потушить запалённые на ночь факелы. Чтобы перерезать дозорных, хватило бы отряда и втрое меньше того, что привёл Мергрот. С ним был Варгул, несколько орков малой пасти и выводок гоблинов. В быстрой стычке возни было больше, чем боя. Когда от пламени факелов занялись деревянные домики и не спал уже весь город, к нападавших выбежал волшебник. Затрещал воздух, собирая из искр молнию… да только стрелы гоблинов и когти Варгула оказались быстрее. Судя по дорогому одеянию, старик был опытен в своём ремесле. Не сработай отрава Ургарта, заклинатель мог бы стать серьёзным противником. Только Мергрот подумал, что ни один орк не погибнет сегодня, прямо с небес в толпу зеленокожих рухнул крылатый конь с разъярённым мечником в седле. Он сеял разрушение и смерть. Клинок рыцаря разил гоблинов насмерть, серьёзно ранил орков. Хрипя от натуги, крылатый конь взмывал к небесам и вновь камнем падал вниз. Даже когда когти Варгула настигли крылатого зверя и тот завалился набок, придавив седока, рыцарь смог спешиться. Яростью пылали глаза этого человека. И лишь заглянув в них, Мергрот понял, с кем имеет дело. Слуга Бетрезена. Он ещё сохранял человеческий облик, но демон проявился уже достаточно, чтобы не спутать. В обмен на силу человек предал веру в Того, Кто Над Всеми. А значит — именно сюда, в этот город идёт огонь Бетрезена. — Да что вы возомнили о себе?! Зверьё! — кричит рыцарь. Он размахивает мечом, отгоняя орков. Для пешего, клинок у него слишком длинный. Но проклятая сила демонов позволяла человеку управляться с тяжёлым оружием. — Бегите в леса! Прячьтесь, пока можете! — Человек смеётся. Плохо, визгливо. Топоры орков бесполезны против длинного клинка. Стрелы гоблинов не могут пробить крепкий доспех. Бросается в бой Мергрот — и рыцарь легко отбивает удары тяжелого меча. Бьёт в ответ. Звон стали стихает на время — воины кружат друг против друга, примеряясь. На стороне рыцаря — опыт и тёмное колдовство. Мергрот знает, что не превзойдёт человека в искусстве фехтования. Меч человека лёгок и быстр — кажется, он ранит даже воздух, оставляя еле заметные бреши. Воздух дрожит, стремясь за клинком. И, покуда течёт в рыцаре кровь демона — орк не превзойдёт того в силе. Они сходятся. Мергрот пытается повторить старый трюк — закрывается широким лезвием как щитом, прикладывая меч к латному наплечнику. Сталь скользит по стали, высекая искры. Удары рыцаря яростны и сильны. Он быстр — и Мергрот не может ударить в ответ. Но ему и не нужно. Сегодня он бьётся не один. Сегодня дети Громдока на охоте. Орк не меряется с добычей силой, не пробует превзойти в ловкости, не ищет уважения. Мергрот загоняет зверя, готовит к атаке ловца. Рыцарь смеётся — его меч попал в зазубрину на клинке врага. Орочья сталь грубая, ломкая. Ломается меч Мергрота, глубокая трещина идёт по металлу. Но в тот же миг, пока рыцарь не может высвободить оружие, когти Варгула вспарывают имперскую броню. Орк подцепляет пластину, двумя руками вырывает её из доспеха. Клыки орка рвут плоть. Рычит людской рыцарь. Бросается вперёд, стремясь напоследок достать мечом Мергрота. Тот закрывается обломком клинка. Принимает на лезвие удар. Затем — ещё один, уже совсем слабый. И бьёт в ответ — короткой острой кромкой, как топором. Там, где рассекает лезвие плоть, вспыхивает проклятое бетрезеново пламя. — Эго сам беллатор инвиктус, — хрипит человек на наречии своего хозяина. И Бетрезен забирает его душу.

***

— Отец небесный… — приведённый Мергротом человек видит, насколько сильно проросло в рыцаре проклятие демона. Бетрезеново пламя закоптило и обезобразило плоть мёртвого воина. Такое мясо даже гоблины жрать не станут. Зеленокожие уже заняли поселение. Гоблины сновали там и тут — обыскивали трупы, вскрывали ящики. Всё ценное, но неинтересное самим, они стаскивали во внутренний двор. Орки разбирались с телами — хотя не всё удалось забрать у Торголла и Урглака. Великаны предпочитают сырое мясо. И редко наедаются досыта. Человека Мергрот нашёл в башне магов. Он совсем молод и слаб в колдовстве. Но точно грамотен. Человек попробовал призвать молнии — и искры щекотали орочью кожу. Вновь обратиться к магии человек уже не решился. — Я не знал, — бормочет человек, — никто не знал. Мы вообще с демонами не… В смысле — не в союзе. — Я знаю, — говорит Мергрот. — Меня точно съедят… — бормочет человек. Его трясёт. Он смотрит на Мергрота и вдруг хихикает. — Его… — он кивает на труп рыцаря, — его жрать не станете? Демонов никто не любит, да? — Порченное мясо, — соглашается Мергорт. — Плохое. — Орки не едят демонов, — кивает Варгул, — Если пробуют — болеют потом долго. Орки едят кабанов, оленей, зайцев, людей. Парнишка бледнеет. Хотя и до того был белее баньши. — Или — орки не едят людей, — говорит Мергрот. Почему-то, от этих слов парнишка бледнеет ещё сильнее. — Когда как. — Какое-то время он молчит. А затем произносит, — Ты будешь учить. — Учить?.. — Человек удивлён. Орк слышит, как быстро колотится сердце молодого волшебника. — Станешь делать меня умным, — говорит Ургарт. Из горы принесённых гоблинами вещей он достаёт магический свиток с синей имперской печатью. — Чтобы я читал бум-бумаги. Человеческий волшебник удивлён. Очень. Но быстро-быстро кивает.

***

Узнав, что убивать его не будут, человек делается очень разговорчивым. Он говорит быстро, использует слишком много разных слов — Ургарту не понять и половины. Но видно, что человек хочет быть полезным, так что Ургарт терпит. Поначалу маг и правда пытается обучить орка грамоте. Он роется в отобранном гоблинами хламе — находит пухлую книгу. Показывает страницы с крупными буквами. Тыкает в них пальцем и называет каждую. Ургарт путает, запоминает плохо, а когда две или три буквы оказываются рядом, не может назвать все подряд. — Ладно… — бормочет человек, нервно ерошит волосы. Они у парня густые, торчат во все стороны. — Что-то с грамотой совсем не ладится. Попробуем разобраться хотя бы со свитками… А это у тебя что? — он указывает пальцем на палку, которую орк везде таскает с собой. — Твой… магический посох? Орк серьёзно кивает. Говорит: — Я видел — длинная палка делает людей умными. У тебя нет палки — ты слабый маг и молнии слабые. Я как-то встречал другого человека, в зелёном колпаке и с белой бородой. У него были бум-бумаги и длинная палка. Молнии его били больно. Он умный был, не как ты. — Понятно… — говорит человек. — Подожди меня здесь. Под присмотром пары гоблинов человек идёт в свою башню. Там он долго копается в поломанных зеленокожими сундуках. Возвращается к Ургарту с горстью каких-то блестящих штук. У него есть кристаллы — не как кристаллы маны, не волшебные. Есть какие-то блестящие камушки. У каждого камня или кристалла — тонкая металлическая цепочка. Один из камней человек прилаживает к оружию Ургарта — жердь оказывается достаточно сучковатой, чтобы крепко зафиксировать украшение при помощи цепочки. — Вот, — говорит человек. — Волшебники держат это знание в тайне. Но тебе я расскажу. По дружбе. Это особый камень. Чем больше таких камней на посохе — тем умнее делается владелец. — Тогда давай все! — требует Ургарт. — Нет! Ты что! Нельзя сразу становиться умным как архимаг! Голова с непривычки лопнет. — Человек хитро жмурится, видя, что орка всерьёз напугали его слова. — Когда привыкнешь быть вот настолько умным, — он щёлкает пальцем по камню, — добавим на посох ещё один кристалл. Не раньше. Теперь, когда Ургарт сделался умнее, обучение идёт проще. Человек рассказывает орку, что символы, нанесённые на печати свитков — особенные. — Это бум-бумаги, — поправляет Ургарт. Человек кивает. — У каждого заклинания свой знак. Своя закорючка. Если сломать печать и произнести нужные слова, бум-бумага отдаст запечатанную в ней магию. Главное тут — не перепутать слова. Этому трюку можно обучить даже рыцарей и следопытов — а они тоже не все с грамотой справляются. Достаточно заучить символы на свитках. Дни сменяются днями. Воздух всё ощутимей пахнет гарью. Но видно, что время ещё есть. Тренируясь, Ургарт успевает ополовинить свои запасы бум-бумаг. Но самые разрушительные бережет для демонов. Пока идёт обучение, Мергрот тоже не тратит времени даром. В людском поселении есть кузница. В ней хватает как неизвестных орку приспособлений, так и знакомых. Здесь живёт особый огонь — послушный и жаркий. И руда здесь собрана из разных земель. Мергрот смешивает разное и получает сталь — то слишком хрупкую, то мягкую. Но проходят дни и находит орк подходящий сплав. Он куёт для себя новый меч — острей и прочней старого. Лезвие получается тоньше, а от того — легче. Тогда перековывает Мергрот клинок — теперь лезвие расширяется к концу. У нового меча привычная тяжесть, но когда есть время для замаха, быстрей движется меч, с гулким звуком вспарывает воздух. Мергрот заменяет стальной наплечник своих доспехов. А затем берётся за новую работу, которая занимает кузнеца на много дней. Он делает стальные перчатки с длинными зазубренными клинками — для Варгула. Поначалу следопыт отказывается, уверяя, что когти в охоте привычней. — Племя приняло тебя, — говорит Мергрот. — Старейшины говорят — Громдок ждёт большой охоты. У людей, гномом и эльфов стальная шкура. Значит — и когти нужны такие. С такими словами Варгул спорить не может. Нехотя, орк позволяет закрепить латные перчатки на своих руках. Поначалу они кажутся ему тяжёлыми. Но, попрактиковавшись в охоте, орк остаётся доволен. Он каждый день ходит в лес — а бывает, что и на несколько дней оставляет крепостные стены. И каждый раз возвращается он с новыми зеленокожими. Когда правил Грумнак, многие в племени выбрали участь дикого зверя. Теперь пришло им время возвращаться. Иногда с Варгулом приходят и волки — они слушаются следопыта, чуя в нём опасного зверя. Поначалу молодняк гоблинов страшится разгуливающих по городу хищников. Да и оркам бывает не по себе от вида звериных клыков. Но кажется — волки считают племя своей стаей. Со временем зеленокожие привыкают и к ним. Старейшины гоблинов первыми замечают, что меняется земля рядом с поселением. Раньше здесь густо росли кусты и травы — как всегда бывает под присмотром Того, Кто Над Всеми. Сейчас зелени становится меньше, словно сухой делается земля. Зато тут и там пробивались теперь пахучие луговые цветы. Мергрот никогда не видел таких раньше, но их аромат кажется ему знакомым. Мудрые старые гоблины говорят — это от того, что теперь эта земля под присмотром Громдока. Так не случалось раньше — но, видно, пробуждается бог. Другое открытие делает Ургарт. Собирая травы для своих зелий, он находит крохотные, размером с ноготь, кристаллы — они растут прямо из земли и походят на камни божественной маны. Только цветом отличаются от кристаллов, что видел орк раньше — одного оттенка с кожей старейшин гоблинов. Да и слишком они крохотные. На посохе Ургарта красуется уже два украшения — значит, он умён достаточно, чтобы не нести кристаллы к человеку-учителю. Орк пробует растолочь кристаллы и добавить порошок в свои зелья. От этого зелье взрывается, вспыхивая как молния и гремя как небо в грозу. Важное знание и достойный результат. Ургарт радуется, готовит новые гром-зелья. Он трудится вечерами, когда заканчивает учить закорючки на бум-бумагах. Работа с кристаллами меняет и самого орка. От ладоней расползаются по рукам дорожки сиреневого цвета. Эта новая кожа слабо светится в темноте. По ночам видит Ургарт сны — будто стоит он на берегу огненного моря. Орк видит вдали гигантское древо, ветвями устремившееся к небесам. Сны тому виной или кристаллы, но пламя однажды подчиняется Ургарту. Теперь оно вспыхивает там, куда укажет орк. Ничему похожему не учил его человеческий волшебник. И Мергрот не учил тому, как смиряют пламя кузнецы зеленокожих. Само пришло то знание — как приходит оно старейшинам гоблинов. Видя это, старейшины признали силу Ургарта и стали рассказывать орку свои видения. В этих видениях орда зеленокожих шла по Невендаару высокой волной — она сминала города людей, ломала эльфийские деревья. Таким было обещание Громдока.

***

— Ну всё, мне больше нечему обучить тебя, Ургарт, — говорит человек в один из дней. Он тревожно озирается. Видно — теперь и он чует подступающую к городу гарь. Не сегодня завтра окажутся окажутся дети Бетрезена под каменными стенами. И верно — не хочется быть человеку в это время среди обороняющихся. — Ты знаешь все символы, что бывают на бум-бумагах. Не хуже архимага справишься теперь с ними. Он цепляет последнее украшение на посох Ургарта. Мергрот выковал навершие с гнёздами под кристаллы. Теперь жердь, которой орудует орк, и правда смахивает на посох волшебника. Человек собирает вещи и идёт уже к воротам поселения. Но вновь встречает Ургарта. — Орки не едят человека, — говорит орк. Человек улыбается в ответ. — Знаю, — говорит он. — Я вижу, что мои дела здесь закончены. Не смогу ничему научить тебя больше. Но ты — продолжай. Путь волшебника долог… А вы неплохие ребята. Хоть и… скушали кое-кого. Но раз уж тут у нас кое-кто с демонами связался… пожалуй, вас тоже можно понять. И тень сомнения пробегает по лицу, когда человек видит Варгула. Вернее — его довольный клыкастый оскал. — Бывает — орки едят человека, — говорит тот. Парень бледнеет — очень быстро. — Когда как. Вечером, сидя у костра, Ургарт вздыхает: — Я вот думаю — обдурил меня человек. Блестящие камни не делают волшебника умнее. Хоть все сразу нацепи — не лопнет голова от знаний. Старейшины сами по себе умнее делаются. Вот и волшебники, наверное, так же. Варгул пожимает плечами. — Зато — смотри какой вкусный. Мясо свежее, молодое, не порченное. — Я ещё думаю, — не унимается Ургарт, — что у людей, наверное, тоже есть имена. Как-то ведь они друг друга различают. Жаль — не спросил. Варгул снова пожимает плечами. Он жуёт свежезапечённое мясо, думая, что общение с человеком сделало Ургарта слишком болтливым.

***

Ветер переменился. Горит земля под самыми стенами человеческого поселения. Мергрот печален — многие зеленокожие погибнут сегодня. Но теперь племя готово встретить чуму демонов. Племя сильно сейчас — как давно не было. Они за крепкими стенами, у них есть бум-бумаги и острая сталь. Племя запомнит гоблинов, которые не придут к вечернему костру. Племя запомнит орков и троллей, что погибнут сегодня. — Громдок! — кричит Мергрот, подняв меч над головой. Много демонов собралось у стен. Так много, что не видно солнца, закрывает небо множество перепончатых крыльев. — Громдок! — кричат зеленокожие. И кажется — земля дрожит от множества голосов. Молнии бьют с небес, разят демонов — велика мощь собранных Ургартом бум-бумаг. Способные к колдовству гоблины проливают на врага пламя. Лезут на стены слуги Бетрезена — но находят лишь орочью сталь. Ветер уже переменился. Скоро разнесёт он запах луговых трав по всему Невендаару.