Здесь будет степь

Ветер переменился. Он несёт теперь запах гари. Идёт с востока лесной пожар — земля Легиона подступает к Куг Гурру. Далеко эти земли от владений Гуктхая, но и здесь нет покоя зеленокожим. — Уходить надо, — говорит Мергрот. Он сделал шаг и стоит в кругу совета. Его слышат — и многие согласны с его словами. Мергрот родился слабым, но теперь он умеет смирять металл и подчинять огонь. Рангом большой пасти он обязан не силе мускулов, а крепкой броне и оружию, более искусному, чем у других. Часто выходит он победителем там, где сгинули бы другие. Никогда не претендовал он на власть. Но сейчас чужая воля говорит в нём — воля племени. Ещё Мергрот знает, что лесной пожар не послушается ни орочьего кузнеца, ни старейшину гоблинов. Бетрезену служит то пламя. Оно сметёт Куг Гурр, а демоны добьют выживших. — Здесь — дом, — говорит Грумнак. Корона орка сдвинута набок, так что закрывает повреждённый когда-то в бою глаз. Трон короля сложен из костей и стоит поодаль от круга совета. — Здесь останется. Я решил. — Умрут многие, — говорит Мергрот. Он опускает взгляд — показывает, что не бросит королю вызов. — Умрут слабые! — бросает Грумнак. Теперь король в гневе. Он поднимается с трона. Берётся за оружие. В его словах — тоже воля племени. Старая воля — защищать своё, вцепившись зубами и когтями. Но ветер уже переменился. Зеленокожие сильны настолько, насколько силён самый слабый из воинов. Это каждый знает. Никто не помнит сгинувших гоблинов, не считает орков малой пасти, не пришедших к вечернему костру. Только Мергроту это не нравится. Однажды Громдок призовёт своё племя — так слышал Мергрот от старейшин. Плохо будет, если призывать окажется некого. Грумнак вдыхает запах лесного пожара. Он улыбается, жмуря единственный глаз. Король стар — но и теперь крепче всех в племени. Он ждёт новых битв, чтобы вновь показать свою силу. Король смотрит на Мергрота — не хочет ли тот бросить вызов? Мергрот опускает взгляд. Нет, он не хочет драки. Распри делают орков слабей. Король презрительно фыркает. Да только слишком сильна воля племени — и уже не может один орк встать на её пути. Мергрот берётся за рукоять клинка. Он поднимает взгляд на Грумнака. — Племя решит, — голос другого орка. Ургарта. Он молод, но и его признаёт совет — за мудрость, за мастерство зельевара. Зелья свои Ургарт проверяет на мелких гоблинах — и вместо обещанной силы те каждый раз получают несварение на много дней. Бывает, что и погибают вовсе. Такую цену имеет знание. — Я решил, — повторяет Грумнак. Единственный глаз короля наливается кровью. Крепкие пальцы сжимают рукоять цепа. — Племя решит, — говорит Мергрот. Его оружие — меч. Настолько искусный, насколько может выковать орк. Он широкий, как топор новобранца. Он длинный, как мечи имперцев и тяжелый, как дубина горного великана. У клинка нет ножен и он закреплён цепями на поясе Мергрота. Звенья шумят и лязгают, когда орк освобождает оружие. Вызов брошен. Каждый в племени чувствует общую волю — так хищники в стае делят на всех жажду крови или страх перед опасным зверем. Только Грумнак стар, глуп и слишком надеется на свою мощь. Он улыбается клыкастой пастью, не замечая, что ветер переменился. — Умрут слабые, — говорит он. Идёт к Мергроту, находу раскручивая цепь своей булавы для удара. Совет расступается, давая воинам место. Купол шатра закрывает их от слабого вечернего солнца. Трескучий огонь даёт больше дыма, чем света. Искры взлетают легко — устремляются вверх в поисках неба. Тяжелое стальное ядро вспарывает земляной пол — Мергрот успевает уклониться. Оружие вязнет в земле, но Грумнак легко выдёргивает его. Гудит булава, рассекая воздух — снова и снова ударяет она по земле. И хотя Мергрот избегает пока увечий, его клинок тоже не достигает цели. Длинная цепь не даёт подойти близко. Единственный глаз Грумнака всё ещё зорок. Король видит выпады раньше, чем Мергрот решится на них. Это опытный орк, прошедший через множество битв — он чувствует врага по звуку, по запаху, по движению воздуха. Булава всегда летит туда, где Мергрот. Широкое лезвие кладёт Мергрот на стальной щиток, закрывающий плечо. Колючее ядро бьёт по клинку. Будь меч выкован умелым мастером из племени людей или гномов, он переломился бы под ударом. Но клинок Мергрота защищает того словно щит. Ядро тяжелое — кости плеча больно хрустят. Мергрота мотает в сторону, но орк удерживается на ногах. Острие меча врезается в землю. И отсюда, резким ударом снизу вверх, Мергрот впервые достаёт короля. Удар проходится вскользь, лишь вспарывает кожу. Но племя видит пролитую кровь. Грумнак в ярости — удары булавы сильнее и быстрее. Мергрот пробует отступить, закрываясь клинком — и сталь принимает тяжелое ядро. Много раз. Но много раз булава достаёт и самого Мергрота. В глазах кровавый туман — и где-то словно бы стучат барабаны старейшин. Только воля держит ещё орка на ногах. Грумнак идёт вперёд с яростью крупного зверя. И, как загнанный медведь встречает однажды остриё рогатины, Грумнак напарывается грудью на выставленный вдруг вперёд меч. Король закован в тяжелую броню, но воля Громдока ведёт оружие в щель меж пластин. Грумнак тяжело дышит. Хрипит яростно. И будто не знает, отчего вдруг оставили его силы. Он делает шаг. Булава выскальзывает из пальцев. На перекошенной клыкастой морде удивление. Ещё шаг. Клинок проходит насквозь и упирается в доспех изнутри. Король нависает над противником — и корона соскальзывает, падает на землю. Тьма смотрит на Мергрота из обезображенной шрамом пустой глазницы короля. И тьма расползается по целому ещё глазу — пока тот не становится мутным льдом. Когда Мергрот отбрасывает труп короля, он скорбит о погибшем. Не так много в Куг Гурре зеленокожих. Племя изъедено войной чужих народов. Многие орки и тролли ушли в леса — там, вдали от дорог, они живут как звери, добывая пропитание охотой. Невендаар создавали не для зеленокожих. Поздно Громдок привёл их в мир — потому им и нет здесь места. Племя разбрелось — более слабое, чем когда-либо. Но Мергрот чувствует чужую волю. Он берёт корону и идёт с ней прочь от шатра. Он идёт к главному костру. Солнце уже село, и стоя у самого огня, Мергрот не видит лиц — только отблески пламени в глазах. — Демоны идут сжечь Куг Гурр, — говорит он. — И сожгут. Их много. Много больше, чем нас. Поэтому мы уйдём. Стрелы эльфов ждут нас в лесу. Лёд и молнии ждут в горах. Злое железо ждёт в городах. Смерть ждёт всюду. Племя слушает. Племя шумит как неспокойная вода. Но никто не возвышает голос. Чужая воля сильна в Мергроте. Но племени ли принадлежит эта воля? Когда Громдок обратится к своим детям — чьими устами будет он говорить? — У нас нет земли, — говорит Мергрот. — Стоя здесь, в Куг Гурре говорю — у нас нет земли. Нас мало, мы слабы. Там, где будет нас много — станет наша земля. — Племя затихает. Так, что слышен треск костра. Мергрот произносит, — Время собирать орду. Не многие понимают о чём он говорит. Он обещает племени спасенье от демонов и новую землю — многим достаточно и этого. Все чуют надвигающийся пожар. Весть о нём несёт ветер и гоблины-разведчики. Но в глазах некоторых молодых орков Мергрот видит отблеск той воли, что чувствует сам. Ургарт — один из них. Когда этот орк собирает свои вещи в дорогу, походный мешок набирается особенно большим. Ургарт не носит тяжелой железной брони и вооружен простой деревянной жердью. Из заточенной стали у него — лишь кинжал с кривым, змеящимся лезвием. Длинной с ладонь, не больше. Им Урграт срезает листья, цветы и ягоды для своих зелий. В бою он уверенно управляется с жердью, но разве что крепость ударов делает его опасным противником. Когда Мергрот спрашивает про жердь, Ургарт довольно скалится. — Длинная палка делает людей умными, — говорит он. — Ургарт тоже будет умный. Я давно собираю бум-бумаги. Вот. — Он развязывает мешок — и Мергрот видит, на самом верху, чтобы не сильно помялись в дороге, лежат свитки с колдовскими печатями людей и демонов. Ургарт очень доволен собой. Поражён новый король орков. Да, переменился ветер. Но не было ещё такого, чтобы орк научился читать колдовские знаки на листках. Или деревянная жердь и правда наделена такой силой? — Понимаешь бум-бумаги? — спрашивает Мергрот. Ургарт грустно трясёт головой. Потом улыбается, обнажая клыки. — Позже потом. Пока собираю. Утром племя готово оставить Куг Гурр.

***

Леса в этих землях растут без присмотра богов. Не касается их сила Того, Кто Над Всеми, не питает буйный дух Галлеана. А потому зеленокожим здесь хорошо и спокойно. Но ведёт Мергрот ведёт своё племя на запад. Там, ближе к океану, можно будет переждать нашествие демонов. И там, возможно, встретят они других зеленокожих. Так думает орк. Воинство Бетрезена, наверное, пойдёт на юг — в земли Империи. Или на север, захваченный Мортис. Дикие звери разбегаются, слыша тяжёлую поступь великанов племени — огра Торголла и циклопа Урглака. Те задевают ветки, ломая их походя. Давят колючие кусты — случайно, без умысла. Вооружённым луками гоблинам остаётся лишь цокать языками от досады. Не подстрелить мелкую дичь на ужин рядом с такими гигантами. Впрочем, есть здесь другой зверь. Зверь крупный — и он не бежит от племени. Он присматривает за зеленокожими, следит. Мергрот видит быструю тень, то и дело мелькающую среди деревьев. Он знает, кто это. Изгнанник. Громдок верно шутил, пробуждая эту жизнь. Он сделал орка, долговязого и презиместого — такого, что ходил чаще на четырёх лапах, что походил больше на мелкого тролля. А может — это в тело тщедушного тролля был вложен орочий дух. Дал Громдок орку нрав зверя-одиночки, хищного и опасного. Он мог читать лесные тропы и в бою двигался быстрее имперского убийцы. Вражеский лучник встречал его когти раньше, чем успевал положить стрелу на тетиву. — Варгул! — кричит Мергрот. И тут же вспыхивают в листве глаза охотника. Орк появляется на тропе. Он безоружен — ему достаточно крепости когтей и остроты клыков. Он идёт, опираясь на длинные руки, словно зверь на лапы. Грубая кожа его исполосована шрамами. Варгул принюхивается. — Знаю эту кровь. Свежая. Пролитая в бою. Кровь Грумнака, — говорит он. Ухмыляется. Когда-то мёртвый король изгнал Варгула из племени — за то, что легко заводил дружбу с волками. И после — не охотился на друзей, ценя их не ниже зеленокожих. — Теперь ты ведёшь стаю? Мергрот кивает в ответ. — Почему твоя стая бежит? — спрашивает Варгул. Он снова втягивает воздух, принюхивается, шумно отфыркивается. — Демоны? Демонов нельзя есть. Демоны опасные. Боишься охотиться на них? — Пожар идёт большой, — говорит Мергрот. — Будет много демонов. Очень много. Варгул думает. Он не страшится драки — нет хищника свирепей и опасней, чем он сам. Но когда горит лес — зверь оставляет его. Поэтому Варгул кивает. — Я буду искать спокойное место, — говорит он. И хочет уже уходить — собирать своих. — Мы идём к воде, — говорит Мергрот. — На запад. Варгул смотрит на него. Взгляд настороженный, изучающий. — Грумнак сказал — быть в стороне, — наконец говорит орк. — Грумнак сказал — зверью не рады в стае. — Было время разбредаться орде, — говорит Мергрот. — Сейчас время — собирать орду. Я говорю. Сложно уследить за лицом Варгула. На нём сомнение. На нём радость и недоверие. В какой-то момент он почти начинает смеяться, а после — готов расплакаться. — Снова с детьми Громдока! — говорит он. — Снова свой! Я пойду с вами. Я знаю тропы — где легко идти, где вкуснее ягоды. Мои друзья… Варгул осекается. Тревожно смотрит на Мергрота. Но тот кивает. Варгрул рычит. Он запрокидывает голову, и по лесу разносится звучный вой. Выходят из леса волки — пятеро, да не одни, а со щенятами. Выходят лесные тролли, заметно одичавшие. Выходят гоблины — эти прибиваются к любой стае, к любому племени.

***

К вечеру, дойдя до просторной поляны, племя разбивает лагерь. Уверенно вёл их Варгул — быстрее и легче было идти со знатоком тайных троп. Волки и дикие гоблины тащили к лагерю мелкого зверя. Только что-то тревожит Варгула. Уже давно орк принюхивается, фыркает, рыскает взглядом по сторонам. Пока зеленкожие разводят костёр, пока свежуют пойманных гоблинами зверьков, Варгул скрывается средь деревьев. Вскоре он возвращается, волоча в зубах израненного в драке человека. Лазутчика Империи, вора в грязно-синем плаще. Из плеча Варгула торчит рукоять воровского клинка — лезвия не видно вовсе. Оттого морщится орк, но не выпускает добычу. Лазутчик низкорослый и тощий, а потому и приготовленное на костре мясо оказывается жестким и сухим. Но всё же Мергрот и Варгул довольны такой пище. Плохо только, что люди верно знают о перемещении племени. Вряд ли вор случайно набрёл на отряд. А значит — Империя не отступит уже от племени. Люди всегда приходили к оркам с оружием. С одного боку теперь — злая людская сталь, с другого — пламя Бетрезена. — Демоны сильны, — говорит Мергрот. Сегодня ветер лишь усилился и чувствовалось — восток объят пожаром. — Почему-то сильны они теперь. Люди здесь не так сильны. Но они в городах, они за стенами. Пойдём на юг. Заберём стены людей себе — пусть помогут сдержать демонов. — Стены помогут сдержать орков, — говорит Ургарт задумчиво. — Орк чует человека, но человек не учует… — мгновение он высматривает что-то рядом с костром, а затем тащит за шиворот щуплого гоблина, позарившегося на обглоданную орком кость, — человек не чует гоблина! Я слышал о людской подлости, которой они берут города врагов. Оставшись у костра, Ургарт варит зелье — по знакомому рецепту. Такому, что делается совсем плохо с теми, кто решится отведать. Зелье долгого несварения. И, пока он работает, Мергрот объясняет гоблину, что тот должен сделать. Снятый с человека плащ валяют они в грязи, трут травой, покуда синий цвет не исчезает вовсе. Надев плащ, гоблин делается совсем незаметным среди кустов. Теперь легко спрячется он — хоть среди деревьев, хоть в городских тенях. Вооружается он воровскими клинками, цепляет на пояс склянки с отравленным зельем. — За стенами найди колодец, — наставляет Ургарт, — каменную яму с водой. Людей не буди. Не убивай, не кусай. Еду людей не воруй — не раньше, чем найдёшь колодец. Вылей туда зелье. Сам не пей. Всё лей в колодец. Кивает лазутчик зеленокожих. Скалится довольно. В неверном свете костра глаза его горят азартом. Поздно уже. Рассыпаны звёзды по чёрному небу. Когда гоблин скрывается в тенях, племя устраивается на ночлег. Утром они войдут в людской город. Пойдут небольшим отрядом, оставив племя в лесах, в безопасности. Всякого приёма можно ждать от людей. Мергроту снятся шатры зеленокожих — много их, тянутся от горизонта к горизонту. Поднимается к небу дым костров — и тоже много их, и к каждому огню приходит то орк, то гоблин, то кто-то из великанов. Королевский трон стоит там не в шатре совета, а у самой границы — так король орков охраняет свои земли. И странные то земли. Мергроту снится, что бедна та земля деревьями — низкие они, торчат во все стороны колючие ветки. Много на той земле цветов — бледных, неприметных среди сухой травы. Пахнут те цветы мёдом Есть в этих землях сила и спокойствие. Кажется, будто Громдок создал её для своих детей.