- Обещаешь? - Обещаю.

Шли минуты, а Ким и Джейк так и не могли разомкнуть объятия. Каждый прижимал другого к себе так крепко, словно пытался таким образом наверстать все неслучившиеся объятия за время, когда они не могли увидеться вживую, когда у них не было вовсе никакой возможности связаться. Наконец Ким чуть отстранилась и посмотрела в глаза Джейка. В её взгляде счастье и тоска смешались воедино. Девушка потянулась к губам Джейка, и тот, снова прижав её к себе, ответил на поцелуй. Сердца юноши и девушки, бьющиеся в одинаковом безумном темпе, сковало сладкое щемящее чувство - пожалуй, самая приятная боль из всех доступных человеку. Медленные, мягкие, нежные касания губ становились всё болен резкими, рваными, отчаянными, словно каждый боялся, что каждая секунда может стать последней, словно каждый, предчувствуя скорое пробуждение, из последних сил пытался удержать исчезающий образ самого прекрасного в жизни сна. Кружилась голова, кончался воздух в лёгких, но ни один не мог остановиться... С чувством лёгкой горечи пара разомкнула губы. Они всё ещё горели, а дыхание никак не могло восстановиться после их первого в жизни поцелуя. Безмолвным кивком Ким предложила сесть на диван. Вдруг спохватилась: - Ох, ты же, наверное, страшно голодный. Погоди, я что-нибудь разогрею и чаю нам налью. Джейк, растерявшись, хотел поблагодарить девушку, но так и не смог ничего ответить. Он чувствовал себя так, как чувствует себя человек, вышедший холодным зимним днём в слишком лёгкой одежде: сначала тебе страшно холодно, приходится уговаривать себя делать каждый следующий шаг, потом же привыкаешь и перестаёшь обращать внимание на какие-либо ощущения, просто идёшь и идёшь вперед бездумно; и лишь когда возвращаешься домой, понимаешь, как же ты чертовски сильно замёрз, а желанное тепло сперва даже обжигает. Для давно отвыкшего от человеческого тепла Джейка искренняя забота Ким первое время ощущалась даже как-то слегка болезненно. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что можно снова позволить себе быть человеком. Девушка поставила еду и чай на журнальный столик. Простая домашняя еда Джейку, который вот уже несколько лет питался чем попало, казалась самой вкусной на свете, а то, что она была приготовлена руками любимого человека, делало её совершенно особенной. Ели они молча, пытаясь немного перевести дух после произошедшего, но каждый пытался всё время как бы случайно коснуться другого, будто бы желая лишний раз удостовериться, что всё это взаправду. Наконец с едой было покончено. Ким подвинулась ближе к Джейку, приобняла его, легко и нежно поцеловала в щёку и положила голову на плечо чуть покрасневшего парня. Вздохнув, она заговорила: - Как же я счастлива, что ты пришёл... Я так скучала, так волновалась за тебя! Я уже столько всего передумать успела: что тебя больше нет, что тебя поймали, я даже думала, а вдруг ты просто не хочешь меня больше видеть... - Постой, Ким, - Джейк развернулся к ней, обхватил её лицо ладонями и посмотрел на неё очень серьёзно. - Пожалуйста, прости меня, что я дал повод допустить такую мысль. Но пожалуйста, знай, что я никогда не поступил бы так с тобой. Я никогда не простил бы себе, если бы навсегда исчез без объяснений, оставив тебя в вечном ожидании. Ким, для меня ты важнее, чем я сам. Знай, что только благодаря любви к тебе я выбрался из той горящей шахты. Я сумел выбраться и не оказаться в руках преследователей лишь ради того, чтобы наконец встретиться с тобой. Ты была моей единственной причиной вернуться. Ким обняла его так крепко, как только могла, пытаясь этим показать всё то, что не могла выразить словами. Вдруг её внимание привлекла едва заметная под худи странная полоса на коже Джейка. Присмотревшись, она поняла, что это был шрам от ожога. Девушка разомкнула объятия и с болью и немым вопросом во взгляде посмотрела на Джейка. Только тут она обратила внимание на его руки. На них были такие же следы. Джейк доверял Ким, он знал, что она не оттолкнёт его, увидев эти следы той ужасной ночи, но таящийся в глубине души страх едва не заставил его отдёрнуть руки, спрятать под рукавами, однако он не сдвинулся с места, и лишь замершее дыхание выдавало его волнение. "Всё равно она увидела бы рано или поздно..." Ким взяла его руки в свои, и случилось то, чего Джейк никак не ожидал. Она начала покрывать поцелуями его изувеченные огнём руки, каждый след, каждый шрам, не переставая повторять: - Прости меня, прости, пожалуйста. Это я должна была тогда поехать в шахту, я должна была там быть. Если бы мне только удалось тогда отговорить тебя и поехать самой... - Ким. А если бы там был не Ричи? Если бы это был действительно одержимый жаждой мести Майкл Хэнсон? Ты понимаешь, что он мог тебя убить? Да, то, что случилось в шахте, возымело некоторые... последствия, но я ведь сказал, что обеспечу твою безопасность любой ценой. С этим, - он посмотрел на свои руки, - жить можно, это мелочи. Без тебя - нет. Ким положила руку на затылок Джейка, притянула его к себе и поцеловала. В первую секунду тот слегка опешил, но затем ответил на поцелуй, прижал её к себе... Девушка провела рукой по его волосам. По спине парня пробежали мурашки... Так они просидели ещё несколько часов. Затем Джейк сказал: - Полагаю, мне пора идти. Сейчас уже очень поздно. Тебе всё-таки нужно спать. До завтра? Это не было чем-то неожиданным, странным или неправильным, даже наоборот, но что-то внутри Ким категорически воспротивилось этому. На принятие решения ушла секунда. - Джейк? - Да? - Оставайся, - сказала Ким и тут же добавила, - и... не только сегодня. Вообще. - Ты уверена? - Абсолютно. Этой ночью Ким впервые за долгое время спала спокойно. Ведь тот, благодаря кому её жизнь впервые за долгое время снова обрела краски, обнимал её во сне.