Взрослые

      «23.05.20ХХ»

      Это был последний учебный день на этой неделе. Пятница. Кто её не любит? После неё наступают выходные, а потом и лето. Последним уроком математика — ненавистный предмет для Арсения. Он сидит на предпоследней парте и слышит, как его одноклассники обсуждают планы на субботу и воскресенье, заодно и на каникулы.       — Да по магазинам. Надо кроссы новые к лету купить, — сказал один из одноклассников, потирая нос.       — У тебя же их пять пар! — воскликнул сидящий слева от него так, что это услышала учительница и цыкнула в их сторону, чтобы те говорили потише.       — И?       Тут и Арсений встрял в разговор.       — А моя мать решила генеральную уборку устроить, — поворачиваясь к последней парте, сообщил он, — перед летом. Говорит, типа: «Вступим в лето с чистой квартирой».       — Жесть. Просто удачи, — поставил руки перед собой парень с кроссовками и скривил лицо, — настоящий праздник, — усмехнулся тот.       — Крепись, брат, — другой зажал руку в кулачок.       Арсений, цыкнув и кивнув, отвернулся от них, следя за тем, что вырисовывают на доске. С одной стороны, надо вникать в то, что пишут, ведь в следующем году ему сдавать ЕГЭ. «Надо готовиться уже сейчас!» — твердила им их классный руководитель, но, очевидно, всем было всё равно, все только и думали о том, что скоро летние каникулы. В такие моменты не размышляешь о скоротечности выпускного класса и о неожиданно быстром наступлении взрослой жизни. От таких мыслей у Арса пробегают мурашки. Он не боится восемнадцатилетия. Что в этом такого? Просто появляется ещё больше обязанностей и прав. Страшится он только экзамена, но это одна из жизненных трудностей, которую проходят все. Или почти все. Парень задумчиво начинает пялить на другого своего одноклассника, Антона Шастуна, который сидит перед ним, постукивая ручкой о парту. Вот он серьёзно подходит ко всему: к экзаменам, к поступлению, к школе. Антон —человек спокойный, он не изгой. С ним всегда есть о чём поговорить, он всегда готов к беседе, но просто эти разговоры ему не требуются. Арсений медленно наклоняется вперёд и начинает наблюдать за тем, как тот решает пример быстрее доски. Парень решает его потревожить.       — Антон, а у тебя какие планы на выходные? На лето? — спрашивает тихо, пытаясь не сильно помешать его мозговой деятельности.       — Планы? — поворачивается тот и усмехается. — Я еду на огород со всей семьёй. Любимое моё занятие, — цедит он сквозь зубы. — А на лето… как пойдёт. А у тебя? — Антон строит заинтересованные глазки, подпирая голову рукой.       — Выжить, — отвечает Арсений угрюмо и серьёзно. Антон порывается спросить, но вопросы, появившиеся у него в голове, исчезают сразу же: Арс начинает ржать. Парень подхватывает этот смех, поворачивается обратно на своё место и шепчет:       — Идиот, — улыбается он сам себе. Арсений перестаёт смеяться и смотрит на часы, висящие на стене в кабинете. Шестьдесят секунд… Тридцать… Три, два, один. Как только звенит звонок, Арсений первый выбегает из класса, а потом и из школы. Как только выходит на тротуар, начинает идти медленно, дыша свежим воздухом. Конец мая, на улице тепло и облачно. Думает, чем бы заняться после обеда. Сходить к своему другу Серёже или остаться дома, поиграть за компьютером? Может, погулять одному под музыку? Подумав об этом, он вспомнил про Антона. Арс никогда не видел, чтобы он был с друзьями. Он как волк-одиночка. Смотрит за всеми, наблюдает и мало что делает. Не подходят к нему, он не подходит сам. Хотя он умная и интересная личность. Списать даст, но лодырям не поможет, активным в школьной деятельности не является, но если ему что-то поручат, он это сделает без лишних вопросов и подойдёт к делу максимально ответственно. Часто его используют вместо лестницы, Шастун просто высокий. Росту его, метр девяносто семь, можно обзавидоваться. В общем, он крут, но этим не красуется, да и не сильно выделяется, разве что опять-таки ростом.       Арсений и не заметил, как спустя долгие размышления он выходит на ту улицу, где обычно идёт не только он один. Парень поворачивает голову направо и видит на другой стороне дороги очень знакомое лицо, которое наполовину скрыто капюшоном чёрной кофты.       — Антон! — кричит Арс своему однокласснику и машет рукой. После того, как Антон с начала учебного года переехал, на этом пути они частенько пересекаются, потому что их дома находятся напротив друг друга и разделяет их одна проезжая часть. И почему-то только в этот момент Арсений думает, что с ним можно было бы и подружиться. И как он не додумался до этого раньше? У него-то и у самого немного друзей: Сергей и некая компания, которая собирается один раз в полгода. А у его одноклассника, по-видимому, вообще никого нет. Хотя, он не может знать наверняка. Впереди ещё целое лето, чтобы узнать больше, некуда торопиться, поэтому Арсений смотрит на парня выжидающе — ждёт ответа.       Парень на другой стороне дороги снимает наушники, поворачивается всем корпусом, улыбается и машет в ответ. Арс, полностью удовлетворившись этим жестом, достаёт из портфеля и надевает наушники, включает музыку на полную громкость и шагает к дому. Песня «Мёртвый анархист» группы «Король и Шут». Начало такое успокаивающее и Арсений повторяет строчки, подпевает:       — … На кладбище разлил он волшебный эликсир… И лишь проговорил: Что ж я, старый, натворил?       Начинается рок, он мотает головой в такт музыки и вдруг слышит приглушённое:       — Арсений!       Парень быстро снимает один наушник, разворачивается и видит Шастуна, который стоит и смотрит в сторону школы. Он пятится назад, смотря туда же. Его лицо искажается в гримасе ужаса. Арс начинает повторять за своим одноклассником: пятится назад. В какой-то момент Антон подрывается с места и начинает со всех ног бежать, крича:       — Беги! Беги, мать твою!       А Арсений застыл и не верит в то, что видит: всё охватила зелёная дымка, она медленно подбирается к нему. Но это было не самое страшное зрелище. Там, где уже всё было заполнено дымом, лежали подростки и дети без сознания. Дым подобрался к женщине с коляской, которая застряла в какой-то грязи. Она кричала:       — Помогите! Боже мой, помогите!       И только парень хотел сделать шаг в её сторону, чтобы помочь, как её окружил этот «туман», и она просто… исчезла прямо у него на глазах. Он побежал, побежал что есть мочи. Он думал, что услышит плач ребёнка, но он не слышал ничего. Наушник, который был в ухе, выпал, не было времени его подбирать. Другой был в руке. Дым наступал. Он уже не видел Антона, он о нём и не думал. В голове пробегала только одна красная строчка: «Спастись». В этот момент отключились все чувства, эмоции. У тебя только одна цель: добраться до безопасного места, места, где тебя не тронут, до своего дома, до своей квартиры. Арсений никогда так быстро не бегал, но когда твоя жизнь зависит от твоих ног, ты включаешь все свои сверхспособности, о которых мог не догадываться раньше. Арс подбегает к дому. Дом похож на единицу, если смотреть с высоты птичьего полёта. А в углу этой единицы находится проход во двор. Прямо туда парень и забежал. Увидя справа третью по счёту подъездную дверь, на ходу достаёт ключи, открывает её, рывками добирается до третьего этажа, открывает входную дверь и захлопывает её. Надо думать рационально. Не снимая ботинки, закрывает все окна, имеющиеся в доме. Вспоминает слова отца: «Окна перед уходом всегда должны быть открыты, чтобы помещение проветривалось». Сын всегда забывал об этом указании, но именно сегодня утром он, как назло, вспомнил и сейчас корил себя за это. Он осмотрелся. Неожиданно вспомнил о маленьком окошке в зале. Забежав в комнату, он увидел за окном дым. Он оказался быстрее, чем думал парень. Быстро закрыв окно, Арсений вздохнул с облегчением и начал истерично посмеиваться. Прилив счастья длился недолго, потому что он увидел, что дымка всё равно начала проникать в квартиру. Арс был ступоре. «Это конечная», — полагал парень. Он попытался схватить одеяло, но потом почувствовал, что силы покидают его. Арсений стоял, пошатывался, держа в руках кусочек покрывала. В глазах всё плыло и, уже падая в обморок, он подумал о том, как там его родители.

***

      Парень видел разные сны. Видимо, он заснул. По крайней мере, так думал его мозг. Много, очень много снов, которые сменялись один за другим. Тело ничего не чувствовало и просыпаться не особо хотело. Последний сон был запоминающимся. Вот его комната, Арсений делает уроки. Папа заходит в комнату без стука, ведь «это наша с мамой квартира, мы можем входить в любую комнату, когда захотим, и нам не нужно на это разрешение», и сообщает, что мама приготовила ужин. Арс встаёт из-за стола, идёт на кухню и видит маму, которая сделала его любимый салат оливье, сварила картошку и пожарила котлеты. Обычный ужин, но такой вкусный. Они садятся всей семьёй и начинают есть.       — Арсюша, как в школе дела? — задаёт вопрос мама, заботливо смотря на сына. Она очень любила и оберегала его.       — Когда я ем, я глух и нем, — грозно проговаривает отец, не отрывая взгляда от еды.       Парень, взглянув на маму, улыбается ей и кивает, тем самым говоря: «всё хорошо, приятного аппетита», мама лишь улыбается в ответ. Как только он увидел её улыбку, её красивые, голубого цвета глаза, которые смотрели на него с бесконечной любовью, она исчезает. Поперхнувшись, Арс кричит:       — Мама?!       Отец кривится и исчезает за ней. Арсений в панике встаёт из-за стола, подбегает к стульям родителей и судорожно начинает водить по ним руками, нервно повторяя:       — Нет, нет, нет…       Резко Арсений просыпается и садится на пол, периодично вдыхая и выдыхая. Пытается прийти в себя, сглатывает и потирает голову двумя руками. Берётся за затылок и медленно выдыхает:       — Всё нормально, — шёпотом успокаивает себя парень.       Возвращается в комнату, и воспоминания начинают проявляться в голове. Школа, дорога домой, Антон и… дым, зелёный дым. Арс подскакивает на ноги, осматривая комнату. Он не видит дыма, от этого становится легче, пока взгляд не приковывается к окну. Точнее к тому, что было за ним. Он, переступая через кровать, подходит к подоконнику. Он любит весну так же, как и пятницу, потому что за пятницей — суббота, а за весной — лето. А за окном была осень. Если быть точнее, конец осени. Опали почти все листья, деревья — полуголые, и на улице должно быть прохладно. Арсений отшатывается от такого вида, как от огня, и хмурит брови. Такого не может быть. Сколько он проспал? Парень взглянул на то место, где он лежал, и увидел, как его силуэт очерчен будто бы зелёным карандашом. Подойдя ближе, он взял с прикроватной тумбочки ручку. Сел на корточки и, наклонившись, понял, что линии похожи на какой-то осадок. Коснувшись до порошка ручкой, тот начал быстро развеиваться. В секунду встав, он смотрел на дым со страхом, но тот просто растворился. Встряхнув головой, Арсений поднял взгляд и уверенно произнёс:       — Мам? — ответом ему стала тишина.       Арс сделал шаг.       — Пап?       Он зашёл во все комнаты, которые были, но никого не нашёл. Вдруг парень вспомнил о телефоне. Он так и остался лежать в портфеле. Взяв его, Арсений понял, что тот разрядился. Когда он нашёл зарядку и подключил её к розетке, гаджет так и не включился. Он попробовал то же самое в других комнатах, но всё время была одна и та же картина: чёрный экран телефона, будто бы чёрный квадрат Малевича. Отложив мобильник, Арс щёлкнул по выключателю — нет света, значит и электричества нет, и это не неисправность розеток. Зайдя в ванную, он убедился, что и воды в квартире не было. Напротив входа стояла раковина, а над ней висело зеркало. Взглянув на себя, провёл по лицу ладошкой. Ни щетины, ни лишних волос — ничего не изменилось с того времени. Парень одёрнул себя, подумав, что, возможно, он просто сошёл с ума. Почему-то эта мысль ему нравилась гораздо больше, чем предположения о вероятности того, что он пропустил примерно полгода своей жизни. Паника начала подбираться, и Арсений решил выйти на улицу, захватив с собой ветровку. В подъезде он проверил щиток — тот не реагировал ни на какие действия. Тихо. Очень тихо. Обычно слышны с улицы какие-нибудь разговоры бабушек, которые сидят на лавочках, а чаще всего радостные крики детей, играющих во дворе. Он выходит и видит жуткое зрелище: двор, которым не занимались очень долгое время. Листья лежат везде: на дороге, на качелях, горках, возле турников, на машинах, что припаркованы у забора, окружающего детскую площадку. Настоящий мёртвый двор. Арсений сглатывает и смотрит не моргая на окна дома. Пусто. Он пытается присмотреться, заметить хоть кого-нибудь, но всё тщетно.       — Ау? — громко произносит Арс. Ему дом отвечает эхом: «Ау, ау, ау…».       Обойдя по периметру и заглянув в пару машин, чтобы удостовериться, что в них тоже никого нет, ему становится максимально некомфортно. Никогда ещё в его дворе не было так глухо.       Парень начинает бездумно идти к выходу отсюда, не оборачиваясь и надеясь, что это всё развеется. Может, это просто мираж? Выходит, и на него обрушивается порыв ветра. Протерев глаза, он оглядывается. Вон та самая дорога, по которой он бежал. Где-то там его наушник. Хотя вряд ли он будет работать и вообще всё ещё остался на том же месте. Вдалеке виднеется киоск, но разглядеть его особо не получается, а от дома отходить далеко не хочется: мало ли что. И снова никого, безлюдно. Поворачивается к зданию и видит, что снаружи почти все окна разбиты, кроме его и ещё нескольких. Удача? Арсений задаётся вопросом, почему же они целы внутри?       Слева магазинчик «Супер первый», который находится прямо в доме. Он часто там закупался наивкуснейшими пирожными. Родной магазин, до которого всегда было рукой подать. В детстве, пока шла реклама по телевизору, он успевал сгонять туда и купить себе что-нибудь к мультику. Эх, были времена!       А сейчас там просто нет двери. Арс заходит в него, и ему становится дурно. На прилавках ничего нет, всё перебито и сломано. А он же помнит, будто бы это было вчера, как продавщица тётя Надя улыбалась при виде него и говорила:       — Ну что, Арсений, тебе пчёлку?       «Пчёлка» — так называлось его любимое пирожное. Здесь уже не было той чарующей атмосферы, только чувство чего-то угнетающего встретилось ему на входе. Где-то валяются осколки битого стекла; от бутылок, наверное. Там и тут лежат фантики от конфет, обёртки из-под шоколада. Проходит за кассу и видит на полу кровь. Глаза расширяются, и Арсений начинает тяжело дышать. Выбегает из магазина. Его начинает трясти.       — Это всё сон, я скоро проснусь, скоро проснусь, всё будет хорошо, всё будет хорошо, — убеждает он себя, берясь за голову. Он думает, как понять, сон это или нет. Есть один проверенный способ. Как-то раз в осознанном сне он начал себя колотить и, не почувствовав боли, проснулся. Арс подходит к стене дома и начинает ударять по ней руками.       «Надо почувствовать боль» — твердит его сознание. Его начинает уносить. Бьёт, ещё и ещё, кулаками, локтями. Все эмоции, накопившиеся за этот короткий, тревожный промежуток времени, вырываются из него. Ему дико страшно, морально больно от осознания того, что он не понимает, что ему делать.       «Мне не больно! Мне не больно!»       Арсений останавливается, и улыбка проскальзывает на его лице. Так это всё сон? Сон? Но взглянув на свои руки, он понимает, что не спит. Его потряхивает. Руки в крови и ссадинах жгут от боли, ветровка порвана в районе локтей, там царапины, которые кровоточат. Зажимает зубы и рычит. Больно, но больнее осознавать, что ему никто не поможет, он не видел ни одной живой души, слава богу, и мёртвой тоже. Руки трясутся, а разум туманится. Как такое произошло? Что случилось? Кровь падает на землю, напоминая о себе. Надо перевязать? Надо обработать раны? Надо сначала в себя прийти. Парень выпрямляется и думает, что же делать дальше.       Неожиданная боль на голове всё решает за него. Его кто-то очень сильно ударяет тупым предметом. Арсений пошатывается, а затем падает. Земля прохладная и перемешана с грязью. Ветер обдувает его тело. Он уже не чувствует, как его взяли за подмышки и куда-то потащили. Может, после этого он придёт в себя.

«23.11.20XX»