Взрослые

      В помещении воняет потом, сыростью и кровью. Где-то отдалённо слышны перешептывания и гадкие смешки. Арсений пытается проснуться и пошевелиться; и то, и то даётся ему с трудом. Веки слишком тяжёлые, шея начинает болеть от растяжения, ноги почти не чувствуются. Будто бы его чем-то накачали. Прислушивается, пытается разобрать хоть чью-то речь, но слова путаются, а мысли не связываются. Вдруг он слышит мерзкое:       — Проснись!       И в следующее мгновение его обливают ледяной водой. Глаза открываются, парень начинает сглатывать подступившую слюну. Хриплое дыхание разносится по комнате, и раздаётся отовсюду смех.       — Ну что? Проснулся наш щенок? — на него смотрит парень примерно того же возраста, что и он сам. Волосы взъерошены, над левой и рядом с правой бровью есть тату. На первой написано «Not Guilty», а на второй — «Edy», рядом с этой татуировкой красовался крест в виде дракона с крыльями. У Арсения с английским всегда было плохо, но он был уверен, что Эди — это имя. Ниже на левой щеке был доллар с двумя слезами. Нижняя губа была пухлее верхней, нос — приплющен, а синие глаза смотрели со злорадствующей усмешкой. Этот синеглаз отстранился от проснувшегося, и Арс увидел, в каком находится положении. На нём были только штаны, верха не было. Он начал чувствовать тело. Ноги перевязаны в голенях, стопы привязаны к дощечке, которая торчала из-под ножки бетона, как будто это приспособление было сделано специально. Руки были растянуты по сторонам верёвками и прикреплены к стенам. На ум пришла некая схожесть с распятием Иисуса. Вокруг него собралась целая толпа подростков, юношей, не было ни одной девушки. Все взирали на него и посмеивались, они чего-то ждали. За парнем с татухами виднелась коробка, из которой торчали бита, ремни, палки. За ним наблюдали, а он разглядел, что это не просто комната — это подвал. Над ним висела одна единственная лампочка, только она и была источником света. Железная дверь была справа от Арсения, но её заслонила группа парней. Все между собой были схожи, почти у каждого была тату, одежда явно давно не стиранная, в дырках. На некоторых были накинуты кожанки. Разглядывать их особо не было сил, поэтому он обратил свой взор только на одного и почему-то был уверен, что перед ним стоит главарь этой… банды?       — Увидел что интересного? — язвительно произнёс парень. — Меня зовут Эд или Скруджи, а тебя? — с наигранной вежливостью спросил тот. Никто не издавал ни звука, все были в ожидании.       А всё-таки Арс оказался прав, Эди — это имя, его имя. Арсений не отвечал, молча опустил взгляд в пол и скривил рот.       — Я не люблю, когда мне не отвечают, — продолжал Эд. — Вот скажи честно, ты самоубийца? Ходить без оружия, один? Ты хоть знаешь, в каком районе ты был? Абсолютно пустой, ни крошечки еды.       От него веяло сигаретами и быдловатостью. Вот что-то в нём было такое, что выдавало его натуру.       — Ты немой? — главарь схватил того за волосы, и теперь их лица чуть ли не касались друг друга.       — Иди на хуй, — послал его Арсений, начиная злиться. Он понимал, что далеко не в выигрышном положении, но с таким обращением к нему по-другому он ответить не мог. Толпа смотрела на него с презрением, и было такое чувство, что те готовы его порвать, только дай им знак и они нападут.       — Смелый щенок… и очень-очень глупый, — Эд повернулся боком, ухмыльнулся и, поворачиваясь обратно, замахнулся рукой. Зарядил прямо в нос. Арсений издал звук рыка, подступали слёзы, но он не смел их показывать, смотря с вызовом на парня напротив. Банда начала ржать и поддерживать того, кто ударил. Звуки восхищения были слышны с разных сторон.       — Ещё! Ещё! — кричали они, чуть ли не давя друг друга.       — Вы хотите шоу?! — неожиданно воскликнул Эд, поворачиваясь медленно на триста шестьдесят градусов, обращаясь к кучке людей, которые, видимо, хотели месива.       Лицо Скруджи озарил звериный оскал, и тот медленно подступал к Арсению. Народ начал говорить одновременно: «Бей! Бей! Бей!». У парня промелькнула мысль: «Ага, не жалей». Осознание, что его сейчас, возможно, изобьют, надежды не внушало. Страха почти не было, только сожаление, что он так легко попался. Внезапно Эд остановился, повернулся. Арс выдохнул, но как только понял, что тот подошёл к коробке, страх начал проявляться. Очень не хотелось, чтобы ему переломали все руки и ноги.       — Что же взять? — размышлял Эд, стоя над коробкой. Кто-то подсказывал: «Биту!». Арсений сглотнул. Внезапно дверь со скрипом начала открываться, и из неё выбежал низкий, рыжий паренёк, лет так четырнадцати, подбежал к коробке, поднялся на носочки и что-то на ушко сказал главарю. Тот встрепенулся, надул щёки, а потом и губы, и разочарованно выдохнул.       — Впускай, что уж там, — сказал Скруджи. Мальчик кивнул и закричал:       — Входи! — после этого получил по голове от Эда. «Чего орёшь?» — сказал парень с татуировками пацану. Толпа расступилась перед дверью. Она открылась. Арс нахмурился. Капли крови начали капать из носа. По лицам людей было видно: они разочарованы, что «шоу» пришлось прервать. Как был удивлён висящий неожиданным гостем. Внутрь зашёл его одноклассник, пропади он пропадом, Антон. Арсений аж рот открыл. Антон поменялся, возмужал, что ли. На нём были зеленоватые джогерры, сверху футболка почти того же цвета. Кроссовки чёрные и в грязи. За спиной рюкзак, но самая главная штучка — охотничье ружьё. Руки в шрамах. Русые волосы стали кудрявыми (видимо, до этого он их выпрямлял), а зелёные глаза теперь казались какими-то замученными.       — Антоха, рад тебя видеть, какими судьбами? — развёл руки в стороны главарь, подходя к парню, приобнимая его и хлопая по спине, искренне радуясь визиту. Тот ответил тем же, но был более серьёзен, чем Эд.       — Антон?.. — произнёс вслух Арс. Он до сих пор почему-то не верил своим глазам.       — Ты его знаешь? — обращался Скруджи к Антохе, изгибая бровь.       Тот встрепенулся и посмотрел на висящего. В его взгляде мелькнуло сожаление и беспокойство, но всё это исчезло почти сразу же, а затем появилось безразличие. Прошло некоторое время, прежде чем он ответил:       — Знаю, одноклассник мой бывший. Бесящий тип, — после этих слов парни в помещении начали гоготать. И что ржут? Непонятно. А Арсений тем временем понял, что ему никто не поможет. В голове было одно: «предатель», ну и ещё одно: «мне пизда».       Главарь только усмехнулся.       — Можно? — с ухмылкой на лице сказал Антон, подбираясь ближе к Арсу.       — Можно, — с очень опасной улыбкой разрешил Эд. У Арсения всё сжалось, а толпа будто бы начала облизываться от напряжения, что повисло в воздухе.       Он встал напротив Арса, Скруджи наблюдал из-за спины. Антон положил левую руку на плечо пострадавшего, наклонился к уху и еле слышно произнёс: «Прости». В следующий миг другой рукой нанёс удар ему прямо в живот. Арсений выпучил глаза и захватил воздух. Боль прошлась по всему телу, казалось, в глазах потемнело. Снова были слышны звуки оваций: «Молодец, туда его!».       Ударивший отошёл, а вслед услышал:       — Уёбок, — это бросил Арс, тяжело дыша. Тоха никак не отреагировал.       — Чо вякнул? — Эд вмиг разозлился, но Антон подошёл к нему, положив руку на плечо, и сказал:       — Надо поговорить.       — Ладно, — выдохнул Скруджи, справляясь с гневом и направляясь к двери.       Напоследок он кинул:       — Без меня не развлекаться, — банда загудела, — скоро приду, не трогайте его.       Они вышли, и все устремили свои глазёнки на Арса. Потом начали перешёптываться, и кто-то из них выдал:       — Всего одну царапину, я думаю, нам простят, — высунул свою голову парень лет пятнадцати, которого озаряли безумные глаза и такая же безумная улыбка. Толпа удовлетворительно замычала. И приковала свой взор к этому игривому пареньку.       — Давай, давай, давай! — шёпотом повторяли те, будто мантру читали. Арсения посетила мысль, что здесь все просто сошли с ума. Вдруг приближающийся достал раскладной ножик и, быстро устремившись к Арсу, взял его за шею. Висящий пытался сопротивляться, но тот приставил нож к горлу. Надавил. Арсений сжал зубы. Толпа застыла, ожидая большего. Парень начал проводить по горлу остриём, проступила кровь. Сделав неглубокую царапину, он остановился.       — Наслаждайтесь, — пятнадцатилетка отошёл от него, и все лицезрели мучение Арсения. Тот прикрыл глаза. Неприятно. Из носа идти кровь перестала, теперь начала текла из другого места. Сколько прошло времени — неизвестно, но алая жидкость успела запечься. Арсению хотелось исчезнуть, а банда начала скучать. Кто-то сел на корточки, кто-то упирался в стену, кто-то достал игральные карты, и кучка парней начала играть.       — Шах, ёпта!       — Это карты, придурок!       Арсу пришла в голову идея поспать, но при таких обстоятельствах вряд ли бы получилось. Где-то слышалось бормотание, обсуждение чего-то. Наконец-то дверь с неприятным звуком начала открываться. Вернулись Антон и Эд — один озадаченный, другой воодушевлённый.       — Хей, поздравляю тебя, щенок, ты идёшь к Тоше, — заявил Скруджи, улыбаясь во весь рот, — будешь дом охранять.       Арсений опомниться не успел, как на его шею намотали верёвку, а парни начали гундеть, почему такой подарок достался этому Антону, и только некоторые из них послушно вздыхали и кривились с сожалением, но с пониманием. Арс ничего не понимал в отличие от них.       — Режьте! — кинул главарь, и несколько парней подбежали к ногам и рукам висящего, а потом одновременно обрезали верёвки, а ту, что висела на шее, перехватил Тоха. Арс упал с грохотом на пол. Его дёрнули, и Антон твёрдо сказал:       — Пойдём, — парень хотел начать сопротивляться, но к его голове приставили пистолет, и бешеный страх окутал его.       — Спасибо, Эди, — прощался со Скруджи Шастун, тот лишь пожелал: «Удачи».       Так они вышли из подвала, а потом, как позже оказалось, и из пятиэтажного дома. Оружие и верёвка были в руках у этого человека, Арсению стало противно от него. Вдруг тот подал голос:       — Слушай внимательно: ни шороха, ни звука, мы идём ко мне домой. Не выёживайся, «они» повсюду. И если не хочешь вернуться обратно, то иди смирно, — говорил он весьма убедительно, и Арс верил ему. — Я не причиню тебе вреда.       Парни проходили дома, целые кварталы, и Арсений увидел для себя много всего необычного. Окна многих домов были разбиты, на улице ни души, вообще никого. Из некоторых окон были видны силуэты парней, которые просто наблюдали. Это те самые «они», про которых говорил Антон? Машины, стоящие на дороге, перебиты. Много мусора валяется везде, оранжевые листья явно никто убирать не собирался. Почти все дома, двери, стены были разукрашены рисунками, граффити. Всё выглядело заброшенным, тусклым, безжизненным. Что произошло? Все вымерли? Апокалипсис? Может, всё же сон? Проходя мимо одного дома Арс заметил надпись: «Район смерти» и сразу вспомнил слова Эда: «Ты хоть знаешь, в каком районе ты был?». Это наводило на какие-то мысли.       Прошло достаточно много времени, после чего парень понял, что они идут в маленький лесок. Летом он часто сюда захаживал, потому что рядом с ним было небольшое озеро, где он с приятелями любил купаться. Ему разрешали туда ходить, так как заблудиться в этом месте было нереально, ну только если ты совсем дебил и легко теряешься в пространстве. Проходя через него, они встретили нескольких пацанов, которые разжигали костёр. Те взглянули в их сторону и ничему не удивились, будто бы такое происходило каждый день. Наконец, парни вышли из чащи и оказались на просторном лугу, где вдалеке виднелся небольшой деревянный дом. Были и другие, но дальше от этого. Арсений припоминал, что здесь было что-то наподобие маленькой деревни, пока старые дома не начали сносить подчистую. Подходя к забору, который огораживал домик, Тоха брякнул:       — Стой, сейчас я открою… — он вытащил доску, и ворота потихоньку начали открываться. Конец верёвки свисал, и парень подумал, что вот его шанс сбежать, пока другой занят, но головой он понимал, что, по-видимому, ему бежать-то некуда.       — Вперёд, — жестом Шаст показал на дверь в жилище, и Арс поплёлся туда.       Дом был зеленоватого цвета, окон справа больше, чем слева, но это из-за того, что вход находился в левой части дома; выше двери виднелось маленькое оконце. Справа от него небольшой огород, а слева — будка, но в ней никого не было.       Зайдя в избу, Арсений увидел просторное помещение, где слева в углу стоял стол и три стула, с той же стороны два окна. Вроде как это называется летней кухней. От раздумий о том, почему Арс раза два в своей жизни был в таких хатах, отвлёк Антон, который резко схватившись за петлю, порезал её ножом. У Арса аж дыхание перехватило, а глаза раскрылись. Он смотрел, как верёвка падает на пол. Выпрямившись, Арсений сделал свободный выдох. Всё закончилось, теперь он не чувствует себя как в клетке.       Антон, исчезнув в проёме и вернувшись через некоторое время, что-то принёс.       — На, надевай, — бросил Шастун чёрную футболку с надписью: «Мне окей» прямо в руки. Пока один обозревал новую вещь и накидывал её на себя, другой исчез в какой-то комнате. Арсений последовал за ним. Повернув направо, он вышел в коридор. На полу лежал красный ковёр с разными, красочными узорами. Знаете, те самые ковры у бабушек, которые развешаны буквально повсюду? То-то и оно. В прихожей было мало света, в основном из-за того, что комнаты, которые находились по обеим сторонам, были завешаны шторами. Прямо по коридору деревянная, закрытая дверь. Слева, если немного пройти вперёд, был полузакрытый занавеской проход, и именно там находился Антон. Арс хотел зайти, но его остановило кое-что. На стенах висела пара фотографий в рамках. На одной из них были изображены два взрослых человека лет тридцати и рядом с ними маленький ребенок лет пяти. Сходство этого мальчика с Антоном было очевидно, и стало понятно, что это он и его родители. Кроха-Тоха на этой фотографии улыбается такой искренней, беззаботной улыбкой, почти ничего общего нет с серьёзным, повзрослевшим Антоном. Его волосы ещё более кудрявые, чем сейчас. На нём шорты да майка. Его держит на руках отец семьи. Он тоже улыбается, а вот мама серьёзна. По фотографии сразу понятно, что кудри Антон получил от отца, а от мамы — зелёные, нежно-добрые глаза (у папы они просто голубые). Одеты все по-летнему. Находятся они как раз возле этого самого дома, но тогда он выглядел поухоженнее.       — Родители мои, — вдруг из-за спины послышался голос Шаста, он указывал на ту самую фотографию, которую рассматривал Арс. Тот тем временем вздрогнул, а кудряш продолжил, — люблю их. Хоть и отца не стало, и я его почти не помню, — он вздохнул, затем посмотрел на другую фотографию. — А вот мои бабушка с дедушкой, это вообще их особняк, — Арсения позабавило слово «особняк», а потом он взглянул на эту рамку. Пожилые люди находились в креслах, а Тоша сидел на коленях бабушки. Седые волосы, морщины по всему лицу, обыкновенные старики. У бабушки на голове был платок, одета она в старое платьишко, а на дедушке те самые потёртые брючки и полосатая рубаха. Они были счастливы на этой картинке, на них смотреть одно удовольствие. У Арса была одна бабушка, и то она жила в городе и нечасто виделась с внуком. Парень пытался вспомнить, каким он был в детстве: тёмные волосы, глаза большие и синие; взрослые всегда любовались его глазками. Сейчас немного они потускнели, особенно после того, что произошло…       — А это моя бабушка в молодости, — на брюнета смотрела очень яркая женщина: чёрные волосы, которые были собраны в красивую причёску, тёмные брови, большие глаза, ровный нос и пухлые губы.       — Прям модель, — поделился своим впечатлением Арсений. Антон почувствовал гордость за свою бабушку и как бы улыбнулся в знак согласия и благодарности.       Потом Тоха отошёл от стены и головой кивнул в сторону комнаты, из которой вышел. Арс зашёл за ним и понял, что это была кухня. Перед ним находилось окно. Справа от него стояла газовая плита, чуть дальше — квадратный стол с двумя стульями, над ними висели шкафчики, в которых была посуда, как мог догадаться Арсений, может, ещё какие кухонные принадлежности, слева стояла большая печь, справа от неё — явно не работающий холодильник и пустые коробки; вообще тот угол был загромождён всякими вещами, обычный хлам. Прямо перед парнем было широкое окно, а рядом с ним, слева, старинный умывальник, под которым было ведро, туда стекала вода.       Антон и Арсений сели за стол напротив друг друга. Минута молчания, каждый думал о том, с чего можно было начать.       — Каким нужно быть кретином, чтобы гулять по району «смерти»?! Совсем мозгов нет! Ты когда на свет родился, чёрт возьми? — начал разговор Тоха, повышая голос, чтобы вразумить бывшего одноклассника.       Попов без колебаний, внимательно смотря на его реакцию, произнёс:       — Родился почти восемнадцать лет назад, а проснулся лишь вчера… или сегодня.       Тоха нахмурился, и было видно, что он немного отшатнулся от стола. Извилины работали на полную мощность.       — Погоди, ты живёшь напротив моего дома, да?       — Да.       Нервно закусив губу и тупо взглянув на стакан, он озвучил, наконец, свою мысль:       — Ты из района гнилых… — Арс поднял брови, как бы требуя объяснений.       — Что это значит «район гнилых»? Почему он называется так?       — Жившие там люди, они… спят дольше всех и до этих самых пор так и не проснулись. Люди, заходя туда, сразу обмякали, у них кружилась голова, а говорят, кто сумел добраться до квартиры одного из гнилых, те были в шоке от такого зрелища. Гнилых, как их позже прозвали, окружала растительность, которая как бы создавала забор, защищая их от внешних факторов, и они были в той самой дымке, как будто в куполе. Их не трогали, а позже догадались, что всё, что связано с этим районом, отравлено. Больше никто туда не заходил и не выходил… Кроме тебя, ты единственный житель этого района, кто вышел оттуда.       Арсений не знал, что на это сказать. Он был не уверен в том, что это укладывается в его голове. Он не стучал в двери соседей. Может, он далеко не единственный, кто смог уйти из этого места. Но кто же знает?.. Размышлять на такие темы, не понимая вообще, о чём идёт речь, очень тяжело, но при попытках связать всё воедино, картинка складывалась и… снова ломалась, так как ему нужно было больше информации. Антон, слава богу, как будто прочитал его мысли.       — Так ты ничего не знаешь… В таком случае, у тебя, наверное, уйма вопросов, Попов, — обратился к нему по фамилии Тоха.       — Верно, — Арс почесал затылок.       — Задавай, — Шастун расслабился на стуле, готовясь отвечать на все вопросы, которые возникнут у голубоглазого.       — Что произошло в городе? Где все взрослые? Девушки? Это апокалипсис? Какое сегодня число? Почему… — он просто вываливал все вопросы, которые накопились у него за такой короткий промежуток времени.       — Эй, остановись, давай по порядку, — вздохнул Антон, потирая переносицу и думая над ответами. — Ну, начнём с того, что все взрослые от восемнадцати лет исчезли не только в нашем городе, но и во всём мире.       — Чего… Как такое возможно?.. — Арс был в замешательстве. Так просто? Да нет, это же невозможно.       — Никто не знает. Помнишь тот роковой день? Последняя наша встреча перед тем, как Земля начала гнить, — говорил он это всё весьма спокойно, а у собеседника начиналась паника, какая-то безысходность читалась в глазах. — Просто слушай, ладно?       Арс неуверенно кивнул, смотря во все глаза на одноклассника.       — Когда настал тот день, все возраста младше восемнадцати уснули. Помнишь тот зелёный дым? — конечно же Арсений помнил, потому что для него это было как вчера. Он качнул головой в знак понимания того, о чём идёт речь. — Этот дым был везде, проник во все щели, от него нельзя было скрыться. Кто вдыхал его — сразу падал без сознания. Я проснулся на следующий день, — Шастун сглотнул, а в глазах было что-то пугающее, отрывки из прошлого, тот ужас, который ему пришлось пережить, — электричество ещё было. Как вчера помню, ужасно хотелось пить. На улице был хаос. Дети, подростки, все метались туда и обратно. Все разбирали еду по магазинам, хватали, что не попадя, а сколько было крови… Я проснулся поздно для того времени, проспал двадцать четыре часа, в то время как другие — часов двенадцать. Паника, ужас, беспорядок, переполох — вот, что было в течение трёх дней. На четвёртый день электричества не стало, как и воды. Я не выходил из дома, понимал, что я ничего не смогу сделать. Как только выйду, всё — мне конец. Тем более малолетние преступники оказались на свободе, что означало только одно: шансы на выживание значительно стремятся к нулю. Пока ловил интернет, я начал искать ролики: «Что делать при апокалипсисе». Они мне очень помогли, хотя казались шуточными, но как ты понял, тут уже не до шуток.       — Правильно, — задумчиво произнёс Арсений, понимая, что скорее всего он бы поступил так же.       Шастун резко остановился, как будто тот помешал ему в мыслительном процессе. Он постукивал ногтями по столу, а потом неожиданно продолжил:       — Пока был интернет, подростки со всего мира писали, что никто не знает, что происходит и лучшее, что мы можем сделать — это не наводить панику, но к сожалению, это не про наш город. Сидя в разных пабликах, я понял только то, что наша Земля начала гнить изнутри, по крайней мере, так говорили. Конечно же это навело ещё больше паники. Короче, паника на панике и паникой погоняет. Через неделю всё более-менее утихомирилось. Потом я узнал, что это произошло благодаря тому, что наш город разделился на «районы», и у каждого из них был свой «командир». Они объединились и начали очищать город от трупов… потом начали делить еду, кров, весь город… Мы образовали свою культуру, можно сказать. Прошло уже полгода с того момента, а люди продолжают исчезать с момента их восемнадцатилетия. Это если вкратце.       — Полгода…       — Ага…       Арсений пытался переварить услышанное. Он потерял так много времени… А родители? Как же так… Ему самому через месяца четыре исполнится восемнадцать.       — А куда те исчезают?..       — Никому неизвестно, строятся только догадки.       Арс чувствовал только опустошение, он сидел, пытаясь обдумать всё. Антон знал, как ему сложно будет принять такую информацию, поэтому он встал из-за стола и подошёл к плите, на которой стоял железный чайник. Шастун взял кружку и налил стакан воды.       — Чай в наше время на вес золота, — он поставил кружку на стол прямо перед сидящим парнем, — есть хочешь? Есть картошка и гречка, чем богаты, — пытался посмеяться парень, но замолк при виде того, насколько загрузился одноклассник.       — Зачем ты меня ударил? — не отвечая на вопрос Антона, спросил прямо лоб Арсений.       — По-другому они бы мне не поверили, что я тебя ненавижу, — будничным голосом сказал Тоха, будто это было очевидно. — Кстати, теперь у тебя передо мной должок.       — Перед тобой?! Они мне порезали шею, ты меня ударил в живот, я получил в морду, потом ты меня вёл, как драную псину, и я тебе что-то ещё должен?! — повысил голос не на шутку разозлившийся Попов.       Шаст понимал, что у него всплеск эмоций от всего, что он услышал, но противиться самому себе не мог. Он отпил немного воды, набрал воздуха и выдал:       — Бедный, несчастный! Ты даже не подозреваешь, что бы они с тобой сделали, если бы я тебя не спас! — со смачным звуком он поставил обе руки на стол. — Так смотри же, что они сделали со мной! — он задрал свою футболку до груди, и Арс обомлел от увиденного. Весь живот покрывали белые шрамы, один из них был почти на всю плоть. Они уже давно зажили, но было видно, что они оставили не только большой след на теле, но и в душе Тохи. Антон отпустил край ткани, и Арсений на этот раз совсем по-другому взглянул на порезы, оставленные на руках.       — Меня били розгами, плетями, битой сломали мне одно ребро. Я без понятия, как выжил после такого.       Арс зажмурился, ему было больно даже это представлять. Он дотронулся до раны на шее и скривил губы. Было жаль Антона, но разве Попов виноват в его участи? Тяжело вздохнув и смирившись с тем, что одноклассник прав, он решительно спросил:       — И как я тебе должен вернуть должок?       Шастун странно и даже как-то коварно улыбнулся.       — Ты поможешь мне найти моего брата.

«24.11.20ХХ»