Взрослые

      Сзади послышался до боли уставший вздох. Шастун еле заметно улыбнулся. Павел ухмыльнулся, расположив руки по бокам и сделав на них опору, встал:       — Ну что ж… Раз такое дело, у нас есть свободная квартира на седьмом этаже.       — Погоди, это в которой Ярик живёт? — Серёжа начал вспоминать расположение всех соседей по квартирам. Парни напротив них только переглянулись.       — У него целая комната свободная, им нормально будет.       — Так там же одна кровать… — не понимал Матвиенко.       — Ты на полу, — быстро оценив ситуацию, выдал Арс, указывая на Антона. Антон открыл рот, потом смирившись со своим положением, удовлетворительно промычал, закрыв его.       — Подождите, но сейчас только день, может, мы пойдём и не будем вас больше беспокоить, — предлагал Шаст, не имея особо желания оставаться в такой компании.       — Нет, — отрезал Воля, — сейчас вы пойдёте на седьмой этаж, уберёте наконец свои рюкзаки, поедите, помоетесь, — он поменял свою интонацию в конце, — вот сколько ты, Антон, уже не мылся?       — Неделю примерно, — закатил глаза отвечающий, — ты вон предъявы ему кидай, он вообще полгода не принимал душ, — показывал он пальцем на Попова.       Арс посмотрел на него, прыская со смеху.       — Ладно, давайте я вас к Ярику отведу, — втиснулся в разговор Серж, проходя между высокими парнями и выходя за порог.       — Он свыкнется, — кинул в спину Паша, имея ввиду Сергея. Он злился, пыхтел находу, ворчал что-то себе под нос, поднимаясь на следующий этаж:       — Кого выбирает… Антон… Это я друг… Вот же хер недоделанный… Откуда взялся…       Антон и Арсений шли рядом, поспевая за ним. Арс знал, что друг не будет его переубеждать и просто примет его решение. Но будет ещё долго негодовать.       Один стук в дверь и им уже открывает паренёк ростом с Серёгу, но явно моложе того на года три. Глаза добрые, нос вздёрнутый, губы тонкие, сам по себе худощавый, светленький.       — О, Матвиеныч! — улыбнулся он ему, но поняв, что тот не в духе, переключился на Арса, — о, снова ты!       Попов понял, что это был за пацан. Это тот самый, который дал ему краба при знакомстве на армреслинге. Шаст взглянул на хозяина хаты, и просто кивнул, тот ответил тем же. Ни взгляда отвращения, ничего такого, просто кивок. Серёжа вкратце объяснил ситуацию Ярику, и парни прошли в спальню. При входе справа сразу находился шкаф с зеркальными дверцами, напротив него двуспальная кровать, стоящая у деревянного окна. Комод слева от стены между шкафом и кроватью. Первым делом Антон закинул свой рюкзак на полку шифоньера, Арс последовал его примеру. Им притащили матрас, его разложили на полу, рядом с постелью. Потом принесли подушку, одеяло, постельное бельё.       — Арс, пойдём на обед, — позвал Матвиенко своего друга, даже не поднимая взгляд на ещё одного человека в комнате, который заправлял наволочку в подушку.       — Идём.       Они пошли на первый этаж. Там уже собрались две большие очереди. Одна брала еду и ела прям в комнате, а другая уносила с собой. Некоторые пихались, но в основном все были осторожны. У всех с собой были тарелки, Серж взял за двоих. Арсений разглядел трёх поваров, которые выдавали борщ. Сначала кидали по одному кусочку мяса, наливали жидкое, потом давали маленький кусочек хлеба. Все старались быть предельно аккуратными, чтобы не разлить содержимое тарелки. Не дай бог потерять хоть одну каплю. В доме было около ста двадцати человек, а на лестничной клетке около тридцати, возможно, кто-то уже забрал, кто-то придёт позже, а кто-то и вовсе не придёт, может, они готовят сами. Они увидели Павла, держащего сразу две тарелки. Он даже их не заметил, так как был сосредоточен на том, чтобы принести еду в целости и сохранности. Кое-как дождавшись своей очереди, они спокойным шагом направились обратно. Но перед тем, как вообще уйти из поля зрения людей, Арс крикнул:       — Всем приятного аппетита!       Парни загудели, пожелав ему того же и поблагодарив его.       Запах был невыносимо притягателен и хотелось съесть борщ прямо на лестнице. У Попова мелькнула мысль, чем будет питаться Антон, но потом вспомнил, что его друг-знакомый о нём позаботился. В этот момент мимолётно на его лице проявилась тревога — это заметил Серж.       — Да не переживай ты. Пашка ему прихватил уже, — он догадался о помыслах Арса. Тот лишь нахмурился, делая вид, что не об этом он думал, но как же он на самом деле удивился умением друга читать мысли. Серёжу раздражало чужое чрезмерное беспокойство за эту шпалу. Ему хотелось бы вылить борщ на тохину голову, но еду жалко попусту тратить.       Дойдя до нужного этажа и зайдя в апартаменты, они увидели Пашу и Антона, молча поедающих красный бульон на кровати.       — Ладно, я пойду. Антон, Арсений, — обоим Павел пожал руку, — Сергей, — растянул предпоследнюю букву он, оттягивая его на выход.       — Прости, конечно, но я боюсь твоего педика с моим другом оставлять, — выражался, не стесняясь, Серый, неуверенно шагая следом за Волей, то и дело оборачиваясь назад.       — Не бойся, он его не тронет без разрешения. Неужели ты не видишь, какая между ними химия?       — Ты что такое несёшь?! Какая химия? Арсений не из «этих»!       — Слушай, тебе какая разница, из каких он? Ты не будешь с ним дружить, если он окажется не таким?       — Такой, какой, никакой, — передразнивал его человек с хвостиком, — прекрати нести брехню, а то я тебе врежу, — на том они и закончили, расходясь каждый по своей квартире.       Парни этажом выше проследили за ними, до их выхода из комнаты, потом взглянули на друг друга.       — Приятного аппетита, — пожелал Арс Антону, присаживаясь рядом.       — Спасибо. И тебе.       Оба ели в тишине. Парни и правда были очень голодны, потому что чуть ли не вылизывали тарелки. В чём была проблема пойти поесть на кухню, никто не знал. Зато Ярик там уплетал за обе щеки. И когда успел взять себе поесть? Он быстро закончил и стартанул дальше доделывать свой карточный домик.       — Давай я пойду посуду помою, а ты иди мойся, — предложил Шастун, но Попов, взяв свою тарелку с ложкой, понёс её на кухню и, наклонив грязную воду из бутылки, сполоснул посуду.       — О, кто там моет? Можешь ещё и за меня помыть? — послышался голос Ярика из зала, а потом разочарованное, — блядь… — видать, домик разрушился из-за силы крика.       Неожиданно подошёл Антон и на ухо Арсению сказал:       — И моё помой, пожалуйста, — он положил тарелку рядом. У Арса пробежали мурашки, он злобно промычал.       — А я предлагал, — кинул через плечо Шаст, скрываясь за дверью.       В раковине были пара тарелок, кастрюля, несколько кружек и много ложек с вилками. Такое чувство, что жила здесь целая семья, но в действительности тут был только один Ярослав! Попов агрессивно натирал посуду, потом через стенку услышал, как Антон начал мыться. Когда Арсений закончил, он пошёл в спальню, отыскал полотенце, достал гель для душа и шампунь и принялся ждать. Через несколько минут человек вышел из душа с полотенцем на поясе. Попов следил за его движениями. Шастун отвёл плечи назад, держась одной рукой за край полотенца, которое, казалось, вот-вот и слетит. С волос капали капельки воды.       — Я вещи найду, переоденусь в ванной, и ты иди следом.       Но Арс его будто не слышал. Он бесцеремонно разглядывал его тело, а точнее, шрамы на нём. Антон это заметил. Но не стал ничего предпринимать, давая шанс узреть всё. Для Попова шрамы были кошмарны и прекрасны одновременно. Они вселяли ужас от мыслей и представлений о том, как они ему достались. У Арсения был один шрам на ноге, который появился после того, как он в детстве лазил по гаражам. Мама всегда для того, чтобы у её сына не развились комплексы, говорила, что это его молния. Поэтому у него были смешанные чувства от этого зрелища. На теле Антона была настоящая гроза. Множество молний, гуляющие по животу и спине. Также он не мог не отметить хорошее телосложение своего напарника: широкая спина, широкие плечи, красивый пресс, не перекачанный, а как надо. Сильные ноги, далеко не тонкие руки. Он не казался качком, но и не был дрыщом. Уже слишком, разве нет? Парень, роясь в вещах, не поворачиваясь, спросил:       — Рассмотрел?       Попов, будто бы придя в себя, немного смущаясь, ответил вопросом на вопрос:       — Ты качался?       Шастун выпрямился во весь рост, держа в руках штаны и футболку. Он сделал брови домиком и усмехнулся.       — Я занимался дома в первые месяцы апокалипсиса. У меня в комнате есть гантели, настенный турник. Решил, что мне не помешает. А что, прям видно?       — Я бы хотел себе такое тело, — заявил Арс.       Антон не знал, как на это реагировать. Он вытаращил глаза и старался унять свои мысли. Прикрыв кулаком рот, он развернулся в сторону ванной комнаты.       — Спасибо, у тебя тоже оно неплохое.       И оба не поняли, что это было. Настолько смущающего разговора, казалось, не было ни у одного.       После принял душ Арсений, а когда вышел, увидел, что Антон лежит на полу и спит. Попов решил пойти к Ярику, тот с радостью начал с ним играть в карты, так как построить дом у него никак не получалось. «Это карты кривые», — утверждал пацан, доставая ведущую карту.       К вечеру Антон проснулся, и они втроём за одним столом перекусили рисом с тушёнкой. Рис от «новых соседей», а тушёнка — от «старого». Ярик их немного поспрашивал, откуда они, куда идут. Он был очень любопытным и дружелюбным. Ну, и совсем немного борзым. К семи часам двое из них решили уже лечь спать. Ярослав пообещал вести себя потише, но с не очень большими промежутками во времени можно было услышать гневный шепот:       — Да как так то… Да бля, — снова пытался что-то выстроить.       Арс почти заснул, а Антона волновала одна мысль. Он из-за неё ворочался, а веки не хотели смыкаться. Ещё и не очень удобно было спать на матрасе. И пока его напарник окончательно не уснул, парень решил всё же высказаться:       — Ты же мне не обещал, Арс.       Попов встрепенулся, пытаясь сообразить, что тот говорит.       — Ты про что? — произнёс он сонным голосом.       — Ты мне не обещал, я просто поставил тебя перед фактом. Я про брата. Ты мог остаться с другом, в комфорте, но идёшь со мной. Так, зачем мне помогаешь?       Гнетущая тишина удушала, но Антон смиренно ждал. Арсений думал. Он не любитель приключений, но почему-то его жизнь состояла только из них. Может, он не хотел показаться трусом. Может, такие путешествия уже всецело вошли в его образ жизни, что по-другому он не мог. Может, он просто добрый. А может, он хотел этого ради него. Мысль эта поразила, поэтому он с тяжёлым вздохом ответил:       — Я не знаю. — На этом их диалог завершился. Ответ такой Шаста не устраивал, но и задавать больше вопросов он не стал. Бог знает, что в голове у Арсения Попова. Ему казалось это странным, даже давало надежду, но он отступал. Не хотел обжечься.       Ночь выдалась с чистым небом, где было видно яркую луну. Шторы в их комнату были открыты, никто их закрывать не стал. А вы закрываете шторы перед сном? Кто-то скажет: «А как можно так спать, ведь утром солнце ярко светит в окно и мешает высыпаться», а кто-то просто боится быть в полной темноте, поэтому оставляет щёлочку света. А тут оставили целое окно. Арс любил лежать не на подушке, а под подушкой. Ложился на бок, клал подушку на ухо, сверху руку. Одеяла было много, он мог накрыться сам, поджать под себя, ещё хватало под голову, туда ещё и руку и всё — можно спокойно спать. Но в процессе всё равно становится неудобно, и ты убираешь подушку. Свет от луны уже не мешает, так как он не настолько яркий, чтобы проснуться, а утром снова подушку на голову и дальше спать. А Антону кровать помогала — закрывала от света, поэтому ему вообще беспокоиться не надо было. Лёжа салдатиком, он наконец упал в сон.       Время уже было часа два ночи. Шастун проснулся от того, что захотел отлить. Он встал, взглянул на Попова. Подушка была уже возле его ног, волосы взъерошены, рука на голове. Парень подошёл к туалету, открыл дверь и увидел, что пол унитаза просто нет, будто бы целый кусок откололи. В обоях были дырки, а пол очень грязным. Потом он вспомнил слова Ярослава: «А, и ещё… Туалет, ну как бы сказать, немножко не работает он… короче, придётся ходить к соседям». Вот, что подразумевалось под «немножко не работает». Антон даже представить не мог, как такое могли сделать. Петарды подрывали здесь, что ли? Смотря на обитателей этого места, легко можно допустить такую мысль. Пришлось идти на этаж ниже, к Пашке, потому что в соседних квартирах в два часа ночи ему вряд ли будут рады. Даже если двери открыты, может, кто-то всё равно услышит чужака, и решит, что это враг. Хотя его здесь многие за такого и считают.       Он прошёл мимо зала: на диване дрых Ярик, похрапывая. Выйдя тихо на лестничную площадку, он взглянул вниз, потому что услышал какой-то звук. Протерев глаза, он знатно ахуел от увиденного. Два парня, прижатые друг к другу, стояли между шестым и седьмым этажами. Одни руки держали лицо второго, а его руки держали первого за талию. Они целовались, без всякого стыда. Парень поменьше опрокинул голову; который повыше начал выцеловывать его шею. Шаст скривился, ну почему это нельзя делать в другом месте?       Шастун, у которого глаза уже давным-давно привыкли к темноте, пригляделся и понял, что это же те самые Ваня и Серый. Злорадная ухмылка появилась на лице Тохи и он решил заявить о своём присутствии. Он начал спускаться по лестнице, и, разумеется, те его наконец-то заметили. Их застали врасплох, они начали вглядываться в темноту, чтобы понять, кто это. Парни встали в ступор, когда осознали, кто их спалил, а Антон, проходя мимо них, остановился на секунду и презрительно произнёс:       — Пф, педики.       Кто-то из них хотел его схватить, Шастун это почувствовал, но в итоге его оставили в покое. Дайте человеку спокойно пойти поссать. Он тихонько пробрался в хату Паши, нашёл туалет, сделал свои дела и когда возвращался обратно, парней уже не было. Продолжили бы, чего уж стесняться.       Конечно, играть со своим возлюбленным — забавная затея. Можно обговорить всё заранее, и всё равно кто из вас проиграет, драить дом будете оба, так как любите друг друга. Хорошая тактика, ничего не скажешь. Несправедливо конечно, но каждый выживает, как может. Их лицемерие бесило Антона. Ему не нужны проблемы, и даже если бы он кому-то рассказал, вряд ли ему кто-нибудь поверил. Два друга не разлей вода — любовники? Ты хоть сам понимаешь, что ты несёшь? И его ещё больше возненавидят. Они видимо это поняли, поэтому не стали к нему прикапываться. Главное, что Шаст им ответил, всё остальное его не волнует. Как же хорошо складываются обстоятельства.       Он прошёл в спальню, подошёл к матрасу и сделал шаг назад, потом ещё один и ещё, при этом не сводя глаз с Арсения. Он вальяжно развалился посередине кровати, повернув голову к окну, а ноги и руки положив по разным сторонам. Антон присел напротив него, облокотившись о шкаф, согнув обе ноги в коленях, но одну поставив, а другую положив перед собой. Руки расслаблено лежат на теле. Глаза туманны и задумчивы. Мысли за последние дни окутали его, и эта сцена на лестничной площадке добила.       Арс был чутким человеком, поэтому, когда Шастун уходил и возвращался обратно, он просыпался, но тут ему не давало покоя то, что он не услышал шуршание рядом с собой. Лишь мягкие шажки от него самого. А через некоторое время Арсений начал чувствовать на себе взгляд. Он старался его игнорировать, но смотрящий выжигал на его затылке дыру. Он хотел было отвлечься на лунный свет или шум под ними, или сделать проще: уснуть. Но Попов не выдерживает и начинает потихоньку подниматься на локтях, открывая кое-как глаза. Лунный свет падал на лицо Антона, показывая все его черты. Спокойное лицо, губы в линию, и только глаза выдавали его желание. Грудь подымалась и медленно опускалась. Он продолжал смотреть, даже когда Арс принял положение полусидя и стал пялить в ответ. Они ничего не говорили, но Арсений чувствовал напряжение. Парень напротив пожирал его глазами, в них читалось пьяное безумие. Попов может только догадываться, о чём тот думает. Шаст сместил взгляд на его губы, шею, ключицы, которые будто специально так изящно выпирали из-под майки. Попов следил за ним и понимал, куда тот смотрит, но почему-то не останавливал его. Это всё из-за ночи, да? А кому завтра рано вставать?       Арс начал привыкать к темноте, и тоже начал водить взглядом по телу Антона. И он не понял, то ли это его бурное воображение сыграло с ним злую шутку, то ли он просто сходил с ума, то ли и правда увидел бугорок в штанах Шастуна. Он сглотнул подступившую слюну. Парень смотрел слишком долго в то место, и поэтому быстро перевёл свой взор на лицо Тохи. Но тот следил за ним. Арсений не мог описать свои эмоции, чувства, желание. Его будто бы спалили за чем-то очень непристойным. Ему казалось, помани тот пальцем, и он бы приблизился к нему. И когда разум перестал проясняться вовсе, Антон бархатистым и низким голосом проговорил:       — Спи, Арсений.       И тот лёг на бок, беспомощно моргая глазами и судорожно дыша, заснул. Сколько ещё пялил Антон — неизвестно, но, когда оба проснулись ранним утром, сделали вид, что это им всё приснилось.

«30.11.20ХХ»