Глава 2. Тихий вечер кино.
POV Уэнсдей
Уэнсдей внимательно следила за сиреной пока они шли до общежития той, глядя ей в затылок в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться. Последнее, чего она ожидала сегодня вечером, – это того, что её пригласят в комнату Дивины смотреть фильмы ужасов. В идеале её план состоял в том, чтобы написать ещё одну главу к своему роману. Хотя, по правде говоря, в последнее время она испытывала серьёзный писательский кризис, не зная, что должно быть дальше в рассказе Вайпер Де Ла Муэрте. Она думала о том, чтобы придать детективу любовный интерес и расслабиться в расследовании после масштабной драки, о которой она только написала в предыдущей главе, но она понятия не имела, кто подошёл бы под её холодный характер.Может быть, — подумала она, — общение с Дивиной могло бы подсказать мне идею о других персонажах, которых можно было бы добавить в историю Вайпер.
Хотя сказать, что это была её единственная причина принять предложение, было бы невежеством. Была очень маленькая, более мягкая часть готки, которая просто была заинтересована в том, чтобы подобраться поближе к сирене. Дивина была единственной девочкой, которую Уэнсдей встретила в этой школе и понятия не имела, как её идентифицировать. Она не была игривой или тошнотворно энергичной, как Энид, и не была язвительной, как Бьянка. Уэнсдей нужно было это узнать. Кроме того, она всегда считала, что Дивина выглядела сногсшибательно, но она скорее выпрыгнула бы из окна своего 4-го этажа, чем призналась бы в этом кому-либо, включая саму себя. Прогулка до её общежития показалась ей многочасовой, от чего Уэнсдей отмахнулась, поскольку ей никогда раньше не приходилось бывать в той части здания, где жила Дивина. Скорее всего, это казалось таким долгим потому, что её разум работал с бешенной скоростью. С тех пор как появился Тайлер, готка вообще не очень хорошо реагировала на своё собственное чувство влечения. Каждый раз, когда она ловила себя на том, что тосковала по почти незнакомому человеку, ей вспоминался последний раз, когда она чувствовала то же самое, пока поцеловала того убийцу. Она была так глубоко погружена в свои мысли, что не заметила, как они уже вошли в комнату Дивины. Она была намного меньше, чем в Офелии-холл, и, вероятно, именно поэтому у Дивины не было соседей по комнате, просто потому, что они не поместились бы в том пространстве, которое там было. Это было примерно в треть от того размера, к которому привыкла Уэнсдей. Стены были увешаны несколькими постерами групп и кучей карточек с фильмами. Группы она не узнала, но заметила, как странно они были названы: I Met A Yeti... Ovlov... Prince Daddy & The Hyena? Затем она переключила своё внимание на ранее упомянутые карточки с фильмами. Много ужасов, а также несколько предполагаемых романтических комедий, к которым у неё не было никакого интереса. Она узнала несколько карточек: «Крик», «Дом 1000 трупов», «Техасская резня бензопилой»... Но другие фильмы она не знала, такие как «Вечное сияние чистого разума» и «Неисправимые». Она решила, что упомянет о них, если разговор когда-нибудь станет скучным. Она и не подозревала, что Дивина заметила, что та уже некоторое время пристально смотрела на фильмы.— Заметила плакаты и карточки, хм? Да, я не так уж хороша в декоре, так что я вроде как только начала коллекционировать мерч моих любимых фильмов, групп и прочего барахла.
— ...У многих этих групп очень странные названия, — это все, что смогла сказать Уэнсдей.
— О да, для тебя это мидвест-эмо. Очень странные названия, но отличная музыка, на мой взгляд! У меня есть несколько винилов и компакт-дисков, если захочешь послушать.
Сердце Уэнсдей учащённо забилось при мысли о том, что они будут делить одни наушники и вместе слушать музыку, но она ни за что не согласилась бы на такую авант...— Я бы с удовольствием. Что бы ты порекомендовала?
— Э-э-э... Что ты обычно слушаешь?
Дивина начала тянуться за виниловой коробкой и осторожно сняла её с верхней полки.— Любое, на чем я выросла, по типу мариачи, ранчеру, корридо... что более современно. Так я склонна увлекаться готическим роком 80-х.
— О, ух ты! Это сильно отличается от того, что у меня есть. Я не уверена, что это подойдет твоему вайбу.
Дивина нервно хихикнула, ставя коробку с винилами на место. Прежде чем она успела это сделать, Уэнсдей остановила её, помогая вытащить коробку.— Это не обязательно означает, что мне это не понравится, Дивина.
Глядя той в глаза, Уэнсдей изо всех сил старалась не скривиться в ответ на её мягкую благодарную улыбку. Дивина первой прервала зрительный контакт, ставя коробку на пол и усаживаясь рядом, скрестив ноги, перелистывая альбомы. Уэнсдей быстро присела к ней на полу, рассматривая грубо нарисованную обложку альбома. Время от времени она поднимала взгляд на Дивину, чтобы ещё немного полюбоваться её лицом. Она зашла слишком далеко. Опустив взгляд, она заметила раскрашенную обложку: руки, тянущие и отталкивающие окровавленное лицо. Мрачный образ, который ей очень понравился. Она достала её из коробки, чтобы рассмотреть поближе.— О, да, эта обложка очень классная! Where the Heart by Sweet Pill – это один из моих любимых альбомов. Но обложка довольно обманчива, альбом звучит совсем не так, как ты себе представила.
— Я бы хотела послушать это.
— Нет проблем, я возьму наушники и всё установлю.
Дивина выхватила винил из рук Уэнсдей, мягко задевая их при этом, отчего у неё по спине пробежали мурашки. Она откинулась назад, потянулась к нижнему ящику своего стола и достала пластиковый контейнер с наушниками внутри. Встав, она взяла плеер со своего стола и осторожно поднесла его к Уэнсдей, отодвигая виниловую коробку, чтобы вместо неё был плеер. Она осторожно достала диск из футляра и вставила его в проигрыватель, подключая наушники. Она вставила в ухо левый наушник и протянула руку, предлагая Уэнсдей другой. Та подчинилась и тоже вставила наушник. Одна вещь, которую Уэнсдей заметила в Дивине, – это то, что та была чрезвычайно нежна. Она несла в себе успокаивающую и заботливую энергию, и Уэнсдей почти почувствовала, что доверяет сирене. Она также чувствовала исходящую от той нервозность, что заставило её задуматься, не нервничает ли Дивина по тем же причинам, что и она сама. Начала играть музыка, за интересной ударной партии последовала сложная партия соло-гитары, переходящая в куплет. Это не было похоже ни на одну музыку, которую она слышала раньше, и она была очень удивлена, что не испытывала к ней абсолютной ненависти. Как только зазвучал вокал, она заметила, как Дивина тихонько подпевала. Она снова потерялась в чертах сирены, безнадёжно влюбляясь в этого почти незнакомого человека. Её сердце, должно быть, останавливалось по меньшей мере 5 раз за одну ночь. Дивина подняла голову.— Ты в порядке? Ты пялишься на меня добрую минуту! Прости, я перестану петь.
Уэнсдей занервничала, пытаясь выдавить из себя хоть какой-нибудь ответ.— Мне нравится, когда ты поёшь.
Это вышло очень по-гейски, чего готка не ожидала от себя. Дивина тихо хихикнула.— Я польщена, Аддамс. Обычно на тебя трудно произвести впечатление! Ну, так мне говорила Энид...
— Ты постоянно производишь на меня впечатление.
Уэнсдей подумала, что она могла бы быть правдивой на 100%, так как она уже достаточно опозорилась сегодня вечером.— Правда? Как?
— Я не могу тебя понять.
Дивина в замешательстве наклоняет голову.— Я никогда не могла предсказать, как ты себя поведешь. Ты постоянно превосходишь мои ожидания. Во-первых, ты абсолютно великолепна, во-вторых, тебе нравятся ужасы. А сейчас я узнала, что ты великолепно поёшь, не говоря уже о том, какая ты невероятно очаровательная...
Уэнсдей остановила себя, обдумывая то, в чем она только что призналась Дивине. Прокручивая в голове свои слова, она поняла, насколько влюбленно это звучало. Именно так она себя и чувствовала, хотя она все ещё не могла поверить, что прямо призналась в этом перед сиреной. Оглянувшись, она заметила выражение лица Дивины. Оно было шокированным.— Уэнсдей...
— Мне жаль, что это вышло из-под контроля...
— Уэнсдей.
Она остановилась как вкопанная и посмотрела Дивине в глаза. Дивина снова начала говорить.— Я не думаю, что ты понимаешь, как много это значит для меня. Я... рада, что ты обо мне такого мнения. Если быть честной, я тоже думаю, что ты действительно классная. Это главная причина, по которой я пригласила тебя. Я бы обняла тебя, но я знаю, что ты не любишь физический...
Прежде чем она успела закончить фразу, Уэнсдей уже встала, подошла к сирене и обняла её. Та обняла её в ответ, чувствуя тепло готки, отчетливо ощущая биение собственного сердца. Сирена отстранилась, прежде, чем ей захотелось бы сделать что-нибудь слишком импульсивное.— Может, нам, э-э-э... начать просмотр фильма?
— По-моему, это звучит заманчиво. Что бы ты предложила?
— Ничего слишком мрачного. Может быть, что-то немного ироничное...
— Клоуны-убийцы из космоса?
— Звучит неплохо. Иди сюда.
Дивина посадила Уэнсдей на свой диван, держа в руке пульт. Она взяла одеяло, лежащее рядом с ней, и накрыла их обеих, похлопывая себя по груди, указывая Уэнсдей на то, чтобы она положила голову. После некоторой паузы Уэнсдей согласилась. Дивина нажала кнопку воспроизведения, и они сосредоточились на фильме, время от времени пытаясь украдкой взглянуть друг на друга. Фильм был хуже, чем они обе помнили. Уэнсдей на протяжении всего фильма выдавала лукавые комментарии, заставляя Дивину несколько раз расхохотаться. Уэнсдей провела рукой по торсу сирены, от чего рубашка той слегка задралась. Кожа Дивины была слегка шершавой на ощупь, что очень понравилось готке, которая неосознанно поглаживала бок той. Брюнетка немного хихикнула.— Я смотрю, тебе там весело?
— Я обнимаю тебя только потому, что здесь холодно.
— Ммм, конечно, Уэнс.
Дивина опустила глаза в тот самый момент, когда Уэнсдей подняла свои, чтобы отругать ту за прозвище. Их глаза встретились и удерживали контакт минуту или две, прежде чем Дивина решила заговорить.— ...Эм... Ничего, если я тебя поцелую? — Конечно.
Они обе наклонились друг к другу, и их губы встретились, вызывая электрический разряд по телу. Поцелуй был мягкий и спокойный. Это было естественно. И это вызывало привыкание. Когда Дивина отстранилась, Уэнсдей снова притянула её к себе. Они оба подсознательно решили, что ради этого можно пропустить остальную часть фильма. И в голове Уэнсдей мелькнула маленькая мысль о том, что всё будет не так, как у них с Тайлером. Возможно, всё будет в порядке.
