I dug two graves for us my dear

      Сердце пронизывает тысячами иголок. В пятки вонзается столько же, словно в недавно найденные удобные ботинки засыпали груду битого стекла, и оно прорезается сквозь вытоптанные мозоли, разрезая кожу и впиваясь до самого мяса. Голос срывается на крик. Вокруг полная суматоха: все что-то кричат, стонут от боли из-за недавно полученных ранений. Сердце пропускает удар. Один, второй, третий. В ушах глухой писк, будто бы рядом с Мацуно только что взорвали гранату и его настигла контузия. Руки стерты в кровь об рукоять ножа — он бросается в бег, вдогонку сквозь толпу кровожадных тварей, которые так и жаждут попробовать кусочек его плоти. Они хватают его за куртку и, если бы не вовремя подоспевшие товарищи, Чифую бы остался на корм этим тварям. — Баджи! — Впопыхах срывается юноша, протягивая руку в след удаляющемуся силуэту лучшего друга. Он становится все дальше, будто бы попал в пучину страха и боли. Его поглощает темень и куски ходячей плоти, что искажают все рецепторы вкуса и запаха своей вонью. — Я в курсе, Чифую! — По плечу проходится освежающий удар, что сразу же приводит в чувства. Он оглядывается. Рядом с ним стоит Доракен, что разрезает кусок плоти на две части. Он всегда отличался своей силой и внимательностью. Если бы не он. Черт знает что было бы с ними в дальнейшем. — Он справится, не сомневайся! Позаботься о себе! Голос звучит, как освежающая пощечина. Мацуно замахивается, не оставляя свою идею отправиться в след за Кейске. Вытащить его за ноги из толпы тянущихся к нему гнилых рук. Один удар и гниль размазывается по местами треснутому асфальту. Капли некогда бурлящей в жилах крови скатываются по слегка вздернутому на кончике носу. — Нам нужно уходить! — Майки указывает рукой на пролет между домами, который мог бы помочь им скрыться от такого количества мертвечины. Срывается на бег, а за ним, добив последнюю тварь, бежит Шуджи, а после него — Дракен. Последний тащит ошарашенного Мацуно за собой за локоть, не оставляя даже шанса помочь Кейске. — Он справится, — Продолжает вновь и вновь повторять Кен и, кажется, он и сам не верит в свои слова. Голос вздрагивает, тонкие брови сводятся до появления ложбинки на влажном лбу. Чифую следит за происходящим будто в замедленной съемке. Словно он актер, будто бы не участвует во всем этом хаосе. Будто бы он дома, как раньше, читает очередной бестселлер об ужасах конца света от того, что люди просто начнут жрать друг друга.

***

Чифую упирается влажными руками в рыхлую землю, опустив голову. Светлые пряди, что слиплись чужой кровью, липнут ко лбу, а одежда кажется такой тесной прямо сейчас. Такого просто быть не может! Чтоб Баджи да оказался мертв! Это просто бред! Он сводит брови, сжимает пальцами землю, загребая ее себе в ладони. Живот начинает крутить лишь от мысли о том, как тело лучшего друга рвут на куски, оставляя за собой только огромное пятно крови на покрывшемся пылью асфальте. — Ты своей головой вообще думаешь? — Дракен хватает Чифую за плечо, заставляя слегка приподняться с земли и взглянуть ему в глаза. — Ты хотел, чтоб нас всех там сожрали? Ведь так?! Чифую поднимает помутневший взгляд. Почему он на него кричит? Почему именно сейчас, когда в груди все щемит, когда живот крутит лишь от одного упоминания смерти? — Успокойся! — Манджиро сводит брови в покосившейся злостью гримасе. Чифую будто слышит стук его сердца сквозь просочившуюся своей же кровью одежду. — Главное, что мы выбрались, — Он тянет Кена за предплечье, разворачивая к себе лицом. Единственный, кто может поддерживать целостность группы, единственный, кто не показывает то, как справляется со стрессом. Кажется, только Баджи видел, как Майки был на грани полного срыва. Чифую вырывает. Камни, что так не кстати оказались на земле, впиваются в колени, будто бы разрезая ткань брюк и врезаясь в огрубевшую за время выживания кожу. Мацуно морщится, сводит брови. В груди все колотится: его жизнь пошла ко дну за одну ночь. И теперь он абсолютно один, в окружении остатка товарищей, которые могут так же, как и Баджи, оставить его в лапы смерти в одиночестве. Он может остаться совершенно один: без мамы, без друзей. Тет-а-тет с тварями, которые так и норовят сорвать с него кожу и вывернуть все органы наизнанку. Чифую уже ничего не слышит. Кажется, Майки помешал нарастающему напряжению. А ему ведь тоже сложно. Чифую много раз замечал какие между ними отношения. Как Баджи трепетно относится к самым мелким ранениям Майки, как Сано делает то же самое для него. Юноша вытирает губы. Они пересохли и потрескались в нескольких местах. Теперь испарина, что стекает по всему лицу и попадает на бескровные губы жжет так сильно, что хочется взвыть от боли. Но за год выживания в таком мире это кажется мелочью. За этот год у Чифую появилось несколько шрамов на теле. Глубоких, а иногда и со швами, что неумело накладывал Шуджи боясь занести инфекцию со своих пальцев или плохо дезинфицированной иглы. Чифую пережил многое. Многое пережили и ребята, которые до сегодняшнего дня оставались с ним. — Может он еще жив? — Неуверенно подает голос Мацуно, поднимая опустошенный, полный мнительности взгляд на остальных. — Это же Баджи, ведь так? — Голос вздрогнул. Он свел брови до появления глубокой ложбинки, лицо скривилось будто он вот-вот разрыдается. В красных, раздраженных пылью города глазах, появилась влага, которую он так долго сдерживал. По груди будто бы прошлись остро заточенным ножом, который лишь одним легким прикосновением разрежет плоть. Остальные отреагировали так же осмотрительно. Дракен кинул взгляд на Майки: в черных, как смоль глазах читалось полное опустошение. Манджиро сжал свое плечо, отворачиваясь от настойчивого взгляда Дракена. — Он точно выжил, — Выдает Манджиро, делая несколько пошатанных шагов вдоль пустой трассы. Мацуно делает глубокий вдох. Теперь воздух кажется чище, чем когда они жили в мире полном выхлопных газов, мусора и людей. Теперь пахнет только гнилью. Запах просачивается в легкие, обвивая их лианами и не давая прочувствовать запах свободы. А ведь теперь их никто не контролирует. Кучка подростков беспризорников в абсолютно пустующем мире. Разве не об этом они мечтали на очередной ночевке у кого-то дома? Нет. Совсем не о такой «свободе» они говорили.

***

Лес пугает своей какофонией. Где-то далеко, на самых верхних ветках издают звуки оставшиеся птицы, что теперь так же, как и восставшие из мертвых, питаются трупами. Вокруг полнейшая темнота и только небольшой, хлопающий ветками костер, что освещает клочок леса, дает немного успокоения. Чифую поджал колени под себя. Они остались с Ханмой один на один, а поговорить вовсе не о чем. Шуджи перемешивает балки в костре. Сегодня им не удалось раздобыть даже кусочка какой-нибудь пищи. Сегодня им придется есть одну консерву на четверых. По телу проходится дрожь. Ведь это Чифую предложил пойти и найти еды. Это Чифую сказал Баджи идти вперед и проверить окрестности. Это Чифую подал идею. Это его вина. Он зарывается взмокшим носом в щель между коленями, поднимая потускневшую зелень взгляда на Дракена, что выходит из небольшой, потрепанной приключениями палатки разводя крепкими руками в стороны. На его фоне возвышаются тысячи, нет, миллионы сосен, что устрашающе шуршат ветками, потираясь друг об друга. Чифую вновь ежится. — Уснул? — Ему совсем паршиво, — Отрешенно отвечает Кен, присаживаясь рядом, между Чифую и Ханмой. Ему тоже совсем нечего сказать. Он лишь качает головой, опуская взгляд на шишки, что трещат под крупной стопой. Дракен тоже много кого потерял. Потерял горячо любимую девушку, за чью жизнь даже побороться не успел. Смерть настигла ее раньше, чем по новостям разошлись новости о вирусе, что теперь распространяется по всему Токио. У него остался только Майки, которому он старается отдавать всю свою заботу. Чифую очень много наблюдает за их взаимоотношениями. Они будто братья, где Майки выступает в роли младшего. Дракен заботится о нем, защищает даже несмотря на то, что Манджиро и без него сможет постоять за себя. И Чифую уверен, что именно Майки будет тем, кто останется один против целого мира. Теперь наказанием станет выжить. Выжить, потеряв всех, кого имел. Выжить ценой их жизни, будто бы ты забираешь их недолгий остаток на свой счет. Жить с этой мыслью будет невыносимо. — Нам нужно место, куда мы сможем возвращаться после вылазок, — Дракен крутит в руках небольшую палку, которую только что подобрал с рыхлой земли. — И у меня есть предложение, — Он тянется за своим увесистым рюкзаком. Чифую каждый раз удивляется тому сколько же в него помещается и какой вес он имеет. Дракен выуживает неуклюже смятую карту из небольшого отсека в рюкзаке. Разворачивает ее прямо на земле, разглаживая руками. — Сейчас мы здесь, — Он указывает на точку, которая размещена прямо посреди огромного клочка леса. Ведет мозолистым пальцем по шершавой поверхности бумаги и указывает на мелким шрифтом выцарапанное название «Косуга». — На севере находится тюрьма. Я не думаю, что за год там набралось много мертвечины, — Он поднимает полный уверенности взгляд, оглядывая присутствующих. Ханма присвистывает, облокачиваясь руками позади себя. Он из тех людей, которые будут выводить самого серьезного из группы на конфликт. Чифую удивляется тому, как ему удавалось выжить с таким скверным характером. Будто бы он находится в цирке, в роли клоуна и отыгрывает свою роль успешнее всех. Он мало заботится о том, какие последствия могут принести его действия по отношению к группе. Все могло доходить до крайностей, когда Дракен выталкивал его из машины силой, чтоб не слушать его бредни. Высветленные прядки мешаются с темными, когда он поправляет прическу рукой. — Ты серьезно? — Наконец подает голос Шуджи, на что ловит серьезный взгляд Дракена. — Хочешь, чтоб мы жили в тюрьме? — Он заливается игривым смехом с легким посвистыванием. В ответ на это Дракен лишь сжимает крепкую челюсть и у Чифую появляется ощущение, что она вот-вот треснет под сильным напряжением. — Эта тюрьма на окраине города — сюда вряд ли кто-либо добирался, даже если у них были планы. У нас есть достаточная экипировка и физическая подготовка, чтоб добраться сюда, — Он вновь опускает взгляд на карту, оглядывая окрестности, что находятся неподалеку от тюрьмы. — Если мы найдем транспорт, то за несколько минут сможем добираться до магазинов, откуда будем брать продовольствие. — Сколько дней нам идти до туда? — Чифую подвигается немного ближе, зачесывая белую челку назад. — Судя по всему мы достаточно далеко от нее. — Дня три с ночевками и будем там, — Сразу же отвечает Дракен, поднимая взгляд на Чифую. — Придется брать большие перерывы из-за Майки, — Он кивает на зеленую палатку слегка покачивая головой. — По дороге можно набрать продовольствия, и мы будем при полном параде, когда доберемся. Остальную часть монолога Рюгуджи Чифую уже не слышал. В ушах поселился глухой писк, а сердце начало стучать где-то в горле. Его охватил животный страх, пот начал вновь скатываться со лба, а руки никак не хотели слушаться, чтоб отодвинуться от всех, отойти в сторону или хотя бы просто подняться с места, чтоб сделать глоток свежего воздуха. Мысль о том, как же их будет искать Баджи не давала покоя. Она поселилась в голове и вновь и вновь отдавалась по черепной коробке ударом колоколов, словно по его лицу прошлись режущим кулаком.

***

Солнечные лучи пробирались сквозь плотную листву. Они шли уже примерно час, собрав все свои вещи в плотные, потрепанные временем рюкзаки. Чифую напрягало молчание, которое возникло между ними — оно и ясно. Раньше, в такие моменты долгого предстоящего пути, Баджи развлекал всех своими местами неуместными шутками, старался разрядить обстановку или улучшить состояние одного из лучших друзей крепкими объятиями за шею. Сейчас, когда Чифую оборачивается по правую сторону — там пустота. Лишь легкий ветер, что вздымает ввысь слегка пожелтевшие листья и развивает светлые волосы. Сейчас состояние напоминает дни, которые растягивались в недели и месяца, когда Чифую не мог сказать и слова потому, что боялся. Шарахался от каждого шороха за своей спиной, сжимая покрепче рукоять кухонного ножа. Поворачивался, замахиваясь на пустоту, которая скрывала в себе самые зловещие замыслы. Сейчас же он опускает взгляд на свою руку: часть ладони покрыта рукавом плотной, джинсовой куртки, а в ней лежит нож. Металлическая рукоять словно срослась с кожей, нож был будто продолжением его руки, его тела. Все указывало на то, что они все больше не такие, какими были ранее. На пути вдоль пустующей трассы встречались брошенные своими хозяевами машины. Они, наверное, давно мертвы или бродят по Токио обволакивая его своим смертоносным запахом. Встречались и ходячие, с которыми быстро расправлялись. Никто не замечал, как солнце быстро скатывается за горизонт, покрывая город простыней ночи. Иногда между ними завязывался недолгий разговор, но каждый думал о том, что сейчас с Баджи. Может быть, он ищет их, потерянный, одинокий, стараясь выбраться из-под лап монстров. Может быть, его уже давно нет в живых. Во тьме города чиркает зажигалка Ханмы под недовольные возгласы Майки. Фантомный запах сигарет преследует Чифую со дня потери Кейске — он не может отмыться от него так же, как от крови с помощью влажных салфеток. Он засел глубоко в нем, поселился в легких, не давая сделать и единого вздоха. Теперь он будет с ним навсегда. Чифую проводит пальцами по браслету, красующемуся на запястье. Дешевый металл не раз впивался в запястье в самое неподходящее время, но юношу никогда не посещала мысль о том, чтоб снять его.

***

— Эй, Чифую! Мацуно пробирается сквозь стеллажи, под протертой подошвой кед трещит битое стекло. Он выглядывает из-за одного ряда, слегка склоняя голову. — Смотри, — Баджи крутит в руках нетронутые браслеты. Подвески сверкают голубым и фиолетовым цветом, словно море в период заката. Такая глупость, но в сердце что-то с трепетом мечется. — Предлагаешь парные украшения? — Он хмыкает, забирая себе одно из них. Крутит в руках, а на фоне из переливающихся синих цветов красуется надпись: «Meilleurs amis». — Что тут написано? — А черт его знает, — Кейске хмурит темные, густые брови до появления ложбинки между ними. — Что-то на французском, — Он, даже не спрашивая согласия, цепляет себе на запястье новоиспеченное украшение. Его испачканное пылью лицо горит яркой улыбкой, а из-под припухших губ красуются острые клыки. Сердце пропускает удар.

***

— Скучаешь? — Дракен берет Чифую за плечо, когда они двигаются по колеям. — Я тоже. Чифую поднимает голову вверх, чтоб запечатлеть лицо Дракена по всей красе. Его взгляд устремлен вдаль — до самого горизонта. В темных, как угольки, глазах невозможно ничего прочитать. Обходится коротким кивком, не в силах выдавить из себя ни слова. — Он ценил тебя, — Сухие губы приподнимаются вверх, когда Дракен опускает тяжелый взгляд на Мацуно. — Больше, чем всех нас. — Такое чувство, будто ты его уже похоронил, — Наконец шутливо выдает Чифую, опуская взгляд на носки массивных ботинок. — Это же Баджи. Он справится.