I dug two graves for us my dear

— Это они! — Дракен срывается на крик, когда сжимает в руках новенькую биту, которую успел обмотать колючей проволокой. Он кидает Майки его пистолет, а тот ловко его ловит, сразу же проверяя наличие патронов в обойме. — Нам надо сматываться, у них автоматы, — Майки сводит тонкие брови, затягивая молнию своей куртки по самое горло. — Мы не выстоим против них, — В его голосе читается полное отчаяние. Место, которое он успел полюбить всей своей душой обречено на потерю. Дым, что клубком выходит из крыши здания уже говорит об этом. Огромная машина, что стоит за забором, пугает и нагнетает. У них явно больше людей, чем они представляют. — «Черные Драконы», — Шипит Кен, выдвигаясь к «аварийному выходу», которые они собственноручно расставили по всей территории тюрьмы, как раз для таких экстренных ситуаций. Аварийный выход представляет собой разрезанную дыру в сеточном заборе, которая плотно закупорена несколькими балками. Только они сами знают как с ними расправится тихо и быстро. Выход приведет к небольшому, узкому коридорчику между сеточным забором и бетонными стенами, что возвышались по всему периметру территории тюрьмы. По небольшому «безопасному коридору» можно добраться до нескольких выходов наружу. Глава, на пару с Дракеном, четко продумали план побегов на случай навалов зомби. Кто бы мог подумать, что сейчас большую опасность будут представлять собой люди, а не ходячие трупы, что желают полакомиться плотью. — Чего? — Майки крикнул в след Дракену, махнув рукой, чтоб и остальные бежали цепочкой в след за ними. — Группировка, которую я видел сегодня утром, — Он слегка приподнимает сетчатый забор вверх, чтоб все могли безопасно покинуть территорию. — Черт, я даже не думал, что они решат напасть сегодня. Убегать с позором, поджав хвост, никогда не было в их приоритетах. Помнится во времена, когда они только-только основали группировку — это было недопустимо. Уходить после назначенной драки — да никогда в жизни! Но сейчас, когда дело касается жизни или смерти — это никакой не позор. Попытка спасти свою задницу от насквозь пробивных пуль.       Ходячие тоже были тут как тут. Будто бы они все пришли на запах хвороста от горящих балок и страха, что струился шлейфом от каждого из присутствующих. Дым быстро заполнил практически всю внутреннюю территорию узилища, валил из окон, в попытке, как и они, избежать замкнутого пространства. Послышались глухие выстрелы. Видимо те, кто пришли жестоко с ними расправиться, сами попали в ловушку. На звуки сбегалось еще больше тварей, что желали как можно быстрее отломить кусочек аппетитной плоти.       Стоило только выбраться из одних лап смерти — попали в другие. Ходячие валили из леса, шли с трассы заглушая какие-либо звуки, кроме топота собственных, гнилых ног. Их рычание доносилось отовсюду: со спины, справа, слева, спереди. Это все могло свести с ума. Адреналин быстро раскатывался по крови. Желание выжить было превыше всего, оно заставляло идти по головам этих тварей, разбивать их гниющие лица об биты. Чифую был готов попрощаться с жизнью. Понимал, что если им и получится промчать сквозь толпу кровожадных тварей, то только ценой чьей-то жизни. За считанное мгновение перед глазами пролетели все его шестнадцать лет. Все его мечты, планы, которые он строил на совместное будущее с Казуторой. И плевать, что эти планы и мечты заканчивались холодными, бетонными стенами тюрьмы. Плевать, что у них, наверное, было не так много времени на то, чтоб обниматься в нагретой телами постели. Плевать, что они ежедневно рисковали жизнью. Это были планы. Чифую не мог издать и звука. Горло будто зажали в тиски, и только прикосновение нежных пальцев Казуторы, холод которых чувствовался даже сквозь плотную ткань джинсовой куртки, смогло вытащить его из пучины мыслей. Пальцы Казуторы невольно сжались, а сердце начало пропускать удары один за другим. Темные зрачки, что были особенно заметны в мешавшихся кофейно-золотистых цветах его радужки, сузились. Чифую бегло проследил за его взглядом, который падал прямо в толпу ходячих. Сделал так один раз, второй, пока взгляд не зацепился за знакомые черты. Смоль черных, длинных, спутанных волос стекала вниз, цеплялась за разорванную ткань на плечах. Чифую сглотнул слюну, боязливо приоткрыв рот в немом крике. Высокие, черные ботинки, подошва которых отслоилась в некоторых местах, загребали пыль, мирно лежащую на асфальте. Светлая куртка, испачканная алыми, засохшими пятнами, словно художник брызнул акварелью с кисти на полотно, была стянута с одного плеча. Самое страшное, что они могли заметить из всей картины: до костей кровожадно обглоданная правая рука. Чифую нахмурил брови. На кости, что торчала из-под кровавого месива, все еще красовалась тонкая, металлическая цепочка. Такая же, как у Мацуно. Ореховые, когда-то глубокие и кричащие о жизни глаза залились кровью. Взгляд Баджи был пустым, жаждущим утоления жажды телами его некогда близких людей. Лицо выглядело полностью бескровным. Одна из щек была жадно надкусана какой-то тварью, так что ряд острых, задних зубов был полностью открыт для поля зрения. Чифую не хочет представлять те мучения, которые ему удосужилось пережить.       Ханма схватил Майки, сжал его грудь крепкими руками, пока тот собирался ринуться вперед, прямиком к Баджи. Его брови свелись до появления глубокой ложбинки, сердце стучало так быстро, что казалось оно не выдержит такого напряжения. А на его крик собиралось еще больше ходячих. Медлить было нельзя.       Чифую потянул руку вниз, зацепил пальцами кобуру, что висела на поясе. Не глядя выудил тяжелый пистолет из чехла. Прикрыл один глаз, прицелился так же, как его совсем недавно учил Манджиро. Все на мгновение замерло. Перед глазами пронеслись все те забавные ситуации, которые они переживали вместе, бок о бок идя сквозь все трудности. Сколько раз Баджи умудрялся спасти его из самой задницы? Сколько раз он делал для него то, что могло закончить жизнь и ему и Чифую одновременно? Почему Чифую не смог хоть раз пожертвовать ради него жизнью? Почему не вытащил из толпы тянущихся к нему рук? Почему не спас его? Теперь единственное хорошее, что он может сделать для него — это закончить его мучения четким выстрелом в надпереносье. Громкий выстрел раздался по всей улице. Ввысь взлетели птицы, прячущиеся на самых верхних ветках деревьев. Одно бездыханное тело упало на землю, поднимая вихрь пыли. В след за ним упало еще несколько, но они, даже ползком продолжали свое движение на источник звука.

***

Вонь шла за ними. Наступала им на пятки. В ушах слышалось дыхание смерти, словно одна из тварей вот-вот укусит тебя за открытый участок шеи. Даже в такой ситуации Ханма успевал подначивать Дракена, выводя того на конфликт или драку. Чифую бы хотелось успокоить их, разнять как можно скорее, потому что он единственный, кто сейчас может это сделать. Майки шел позади, обняв себя за предплечье. Он еле волочил ноги, спотыкаясь о каждый камешек на его пути. Все знали, что трогать его нельзя. Оставить наедине со своими мыслями единственное, что они могут сделать для него.       Толпа плелась за ними: Чифую слышал, как стучат их зубы, как верхняя и нижняя челюсти с отвратительным скрежетом потираются друг о друга. На ресницах выступила влага. Он вытер глаза рукавом джинсовки, размазав грязь по всему лицу. Казутора не отставал, шел немного позади Чифую, не решаясь даже заговорить с ним. В груди словно черти плясали — давили на все органы своими тонкими ножками, но такими тяжелыми копытцами, заставляя вновь и вновь прикрывать рот рукой, дабы не вырвать прямо на дорогу. Зрелище, которое он застал, никогда не сотрется с его памяти. А как хотелось бы! Хотелось бы забыть, как тело лучшего друга детства падает на пол, заливая кровью пыльный асфальт. Он сглатывает слюну, пытаясь остановить рвотный позыв. Дракен выставил руку в бок, от чего Чифую врезался прямо в нее. Подвел указательный палец к сухим губам, заставляя не издавать ни единого шороха. — Вторая толпа. Его твердый голос и фраза звучали так, будто Чифую только что проехались острием бритвы по лицу. Холодный пот стал стекать по спине, заставляя ежиться от игривого ветра, что так и норовил забраться под куртку и обласкать юношеское тело своими холодными, словно сама костлявая Смерть, пальцами. — Что делать? — Казутора сводит брови, обнимая руками свое же тело. — Мы не пройдем сквозь толпу, — Самое неутешительное и очевидное, что мог сказать Шуджи. — Я знаю, знаю! — Дракен слегка повышает голос и опускает голову, заставляя светлую прядь вздрогнуть и качнутся на очередном порыве ветра. Он рывком подался назад, минуя Майки, что явно не слышал этого разговора. Его лицо было бледным, а губы совсем обсохли и приняли меловой оттенок. Тонкие пальцы сжимали предплечье совсем слабо, будто бы у него больше не осталось сил двигаться дальше.       Дракен зашел на небольшую полянку, несколько раз стукнул битой по дереву, чтоб создать шум. На звук отозвалось несколько тварей, которых он сразу же забил. Выбрал одного из самых крупных. Из ремня показалось острие ножа, что словно кожа приросло к его крупной, мозолистой ладони. Одним ловким движением, слегка поморщившись от запаха гнили, который заполонил всю окружающую среду, вспорол живот, выворачивая кишки наружу. — Значит так. Если вы хотите выжить — обмазывайтесь, — Кен, видимо совсем не чувствуя отвращения, стал мазать различные жидкости, что словно в котле бурлили в животе умершего. Мазал на грубые скулы, мазал на выбритую часть головы, мазал на куртку, чтоб покрыться запахом и сровняться с мертвечиной до одного уровня. Следом принялся обмазывать Сано, что словно кукла пошатывался от каждого движения огрубелых пальцев. Чифую, поморщив нос, повторил за остальными. Он все так же не проронил ни слова, пачкая излюбленную куртку в противных жидкостях. Казутора стоял рядом, живот до ужаса крутило, но он не мог позволить себе остановиться и притормозить группу из-за таких пустяков, как плохое самочувствие. «Плохо сейчас всем». Майки на шею, словно ожерелье, повесили кишки, чтоб его точно не затронула ни одна тварь. Ханма под свои, уже привычные всем, колкие комментарии повторял за остальными, расплываясь в такой демонической улыбке, что ему действительно можно сровняться с самим Дьяволом. Они выдвинулись в путь. По встречной к толпе ходячих тварей. Орава шла прямиком с города, так что не удивительно, что их успело поднакопиться такое количество. Мацуно интересовал лишь один вопрос: «Встретился бы я с Баджи, если бы на нас не напали?» — может, такова его судьба. Он, будучи все еще романтичной натурой, верил в такие глупости как судьба. Это то, что давало его серой, грязной жизни хоть каких-то красок. То, что давало не унывать даже в самые трудные ситуации. Ближе к городу толпа разжижалась. Она все еще оставалась плотной, хоть и не так, как в пригороде, от чего каждый ненароком столкнулся с одной из тварей плечом к плечу. У каждого в руке был нож, так же измазанный трупной кровью. Дракен шел впереди, заставляя Майки плестись за парой шагов от него. Так он сможет проконтролировать ситуацию и вовремя среагировать, если тому понадобиться помощь. Это еще одна вещь из немногих, которую он может сделать для Манджиро в такой ситуации. Темные тучи стали затягивать небо, собираясь в суровую команду, которая не давала солнцу пропустить ни одного лучика. Тучи сбегаются так шустро, что Рюгуджи успевает осознать их положение только когда первая капля упадет ему на нос. Капли стали отстукивать свой оркестр по крышам домов. Тарабанить по оконным отливам, создавая мелодию для неизбежной критической ситуации.       Первым, кто попал в лапы, стал Казутора. Он тихо взвизгнул, подставляя руку под горло мерзкой твари, что намеривала укусить его прямо за лицо. Слюни, что выглядели так, будто разъедят кожу, капали с его открытого рта. Резко завоняло гнилью. Чифую обернулся, сразу же выудив пистолет из кобуры. Прицелился и в считанные секунды тварь уже повалила Казутору на землю и предсмертно оцепенела. Мацуно выдохнул, хотел кинуться к Ханемии, поднять его с земли, только вот почувствовал режущую, рвущую боль на своем плече. Единственное, что он успел запомнить: глаза Ханемии. В них застыл животный ужас и страх, а рот приоткрылся в немом крике. Он успел только вытянуть руку, прежде чем Чифую поднял свою, чтоб выстрелить в лоб твари, что вцепилась в его плечо. Прислонил ладонь к укусу, пока по руке стали стекать струйки яркой крови. Они мешались с ливнем, что внезапно застал Токио врасплох.

***

— Тебе не пора подстричься? — Майки присел на шаткую лавку, а та скрипнула под его весом, заставляя юношу слегка вздрогнуть. Он несколькими пальцами подцепил темные пряди, поднимая их вверх и слегка накручивая на пальцы. Казутора смотрел вдаль. Будто он видел сквозь небольшие хлипкие домики, которым уже давно необходим косметический ремонт. Смотрел на неспешно уплывающее за горизонт солнце. Оно напористо светило лучиками прямо ему в лицо, будто играясь в натянутыми ниточками его терпения. Он приподнял уголки губ вверх, прикрыв глаза, от чего ресницы вздрогнули на внезапном, летнем ветру.

— Волосы хранят воспоминания.