Тайга

Сквозь темноту сна тряхнуло. Табло звякнуло, хищно мигнувши в темной салоне. Где-то позади заплакал ребенок, возмущенно заворчал мужчина. Металл мелко трясся и дребезжал. Кто-то толкнул в плечо, недовольно и неразборчиво ворча. Паша приоткрыл глаза, увидев над собой ту же самую стюардессу. — Ремень пристегните, — нехотя буркнула женщина. И так же добавила: — турбулентность. Паша ничего не ответил. Пошевелившись в кресле, защелкнул пряжку ремня, потуже его затянув, желал снова погрузиться в приятную дрему. Воздушный лайнер дрожал металлом и тонко, едва слышно поскрипывал: не зловеще — а как-то немного наивно и сонно. Тихий, но какой-то осторожный, при этом обладающей какой-то властью, голос стюардессы растекался шорохом по салону. Она так же расталкивала спящих пассажиров и оповещала о начавшейся турбулентности. Но постепенно голос отдалялся и кроме гула двигателей и скрипа металла ничего будто и не существовало. И Паша погрузился в крепкий сон, срубленный усталостью. Бортпроводница, пройдя по всему салону и разбудив едва ли не каждого, наконец-то скрылась за шторкой, плотно ее задернув и плюхнулась на станцию. Женщина глубоко вздохнула, переведя дыхание. Прикрыв воспаленные глаза, она мечтала о сне дома, в любимой теплой кровати. Но у отдела планирования на нее были свои планы: разгоревшийся сезон больничных и недогулянных отпусков. Ноги гудели от усталости, узкие туфли болезненно давили, заставляя пальцы ног плотно прижиматься к друг другу, — не самое приятное чувство. В салоне, что был отделен шторкой, послышались торопливые тяжелые шаги, и стюардесса уже успела напрячься, мысленно ругая пассажира, которому охота бродить во время турбулентности.