О некритичном

I Колокол звонный, что носит по воздуху памяти бремя, Кто в этот раз затянул твой хомут, чтобы весть разлетелась? Мир нашей жизни опять потревожен врагами лихими, Или случилось несчастье по нашей вине, недосмотру? II Тянется нить золотая по вашей одежде пурпурной: Вышита лунным цветком многоопытным мастером швейным; И распестрились гротескно волшебные змеи, как птицы — Только-то те хороши опереньем богатым и цветом. Змей благоденствие стоит дороже, и реже даётся Видеть его человеку простому. Понять же доступно Тем, кого пальцем коснётся судьба провиденья слепого. Новое платье на вас лишь оттенок заката прекрасных Дней, что вы жили во храме. Отныне уже невозвратно Время, которое попрано было кровавою жатвой Войн и побед. Только всё же печален ваш взгляд, устремлённый Лёгкою трепетной поступью Острой Жемчужной Беглянки: Крылья свои поднимает она безутешно; подол их — Пламя багряное, тело её — что заснеженных пиков Дальнее, звонкое света сияние; столь одиноко, Сколь и желанно оно. Изменился ваш взгляд. Вижу я, что Платье расшитое узкие плечи не держит уж боле; Смялся рисунок о прошлом вещающий странно, и только Гладь лепестков на груди ловит свет переливом туманным, Девственность вашу в ограду забрав. Это жрице пристало Так сокрывать всю себя — но то время изрыто руками Власти. И страсти сейчас твоё тело из плена одежды, Страха и скомканных вскриков достану я. Искрами блещет, Тает в вечернем свечении нитка, алея пурпуром. III Тело сжигается словно, но кожа не тлеет. От стонов Горло охрипло, но звуку неймётся. Везде оставляют Пальцы отметки о жажде. Разорванным кажется каждый Клок мироздания. Сверху тяжёлое тело так любит.