Ноль пятьдесят шестой

      Что-то щелчками отдает в голове, виски сжимает так, будто его, в один миг ставшего таким маленьким и незначительным, поместили под гидравлический пресс. При первой попытке открыть глаза зрачки тут же обжигаются о яркий операционный свет и он, шипя, жмурится, краем уха улавливая шорохи бахил по кафельной поверхности и пиликание приборов вокруг себя. При попытке дернуть конечностями настигает ужасное осознание того, что они, дрожащие и холодные, прикованы к столу ремнями. Под спиной ощущается весь хлад железа, а в воздухе витает такой приевшийся запах стерильности.          Вскоре пространство вокруг становится более понятным. В момент Андрэ даже показалось, что он находится вне своего тела и, в целом, он бы не удивился, увидь себя мертвым. Дети, с которыми он был знаком, то и дело пропадали, а их имена исчезали из списка так, будто такого человека никогда и не существовало в стенах лаборатории. То есть, и его пропажа могла быть лишь вопросом времени.         Сначала ему вкололи очередной препарат, после которого тело стало ватным, а все внутри будто враз вздулось. Стремительно приближался момент потери сознания. И вот, он уже лежит на столе, а силуэты вокруг оказались, как не удивительно, людьми в белых халатах, которые ходили вокруг словно те муравьи и то и дело переговаривали между собой, глядя на беспомощного него.          — Он проснулся…         Андрэ пытается сфокусировать взгляд на человеке, голос которого послышался сбоку. Он поворачивает голову, осматривая, как оказалось, женщину, чьи темные волосы были заплетены в хвост и спрятаны под шапочку. Ему показалось её лицо смутно знакомым, но женщина, осмотрев его и проверив реакцию, лишь кратко кивнула своим коллегам, отойдя от стола.          — Можем приступать.         В следующий момент он чувствует вату на запястье, а потом острую боль от иглы шприца, от которой морщится. Очередная инъекция, о эффекте которой остается лишь догадываться. Больше всего его напрягает то, что в такой ситуации он не был ни разу. Опытам и частым обследованиям не была присуща такая суетливость, а для введения препаратов слишком уж много чести. Перед глазами снова все складывается в замысловатый калейдоскоп. Постепенно проваливаясь в непроглядную темень, он краем глаза замечает капельницу с каким-то раствором, которую подключают к нему.         — Его сердцебиение учащается, объект теряет сознание, — мужчина, стоящий возле многочисленных аппаратов, обращается к той самой женщине позади Андрэ.          — Пока процесс не отличается от предыдущих попыток…         …Предыдущих попыток?   

***

        — Андрэ!          Сам по себе звонкий, но тихий из-за шёпота голос вырывает из раздумий. Ощущение, будто того за руку вытащили из под водной глади, где все казалось таким мутным и глухим.         — А я что…? — он пытается ускользнуть от момента “истины“.         — Как что?! Какой у тебя результат?          Андрэ смеривает Изабель нечитаемым взглядом, после чего смотрит куда-то в сторону. Все остальные дети, собравшиеся в домике из стульев, одеял да подушек своим вниманием давят лишь сильнее. Начиная с 10 и до 16 лет у человека обязательно проявится его уникальная способность. Конечно же, если ты был определен как владеющий. Андрэ не слишком хорошо разбирается, но, кажется, внутри каждого человека есть так называемые арканоциты, которые либо раскрываются в определенном возрасте и человек становится владеющим, либо судьба обделяет его тем, что имеет большая часть населения Земли.  Можно заранее определить, кем будет ребёнок благодаря сдаче крови на анализ и несколько дней назад первую группу из приюта как раз возили в больницу для этого. Результаты же пришли этим утром и для Андрэ оказались неутешительными. Он, фантазируя о собственной магии и наслушавшись чужих восторженных идей, свалился с небес на землю, когда взгляд зацепился за одно лишь слово на бумажке из конверта.          — Ты невладеющий…? — теперь уже голос подает мальчишка справа от Андрэ. Что ж, зато теперь не нужно проговаривать это самостоятельно, да…?         Он кивает так, будто с позором сознается в каком-то страшном преступлении и ребята вокруг него затихают. А все ведь начиналось так весело и спокойно! Они долго мусолили план, как соберутся поздно ночью и все вместе поделятся результатами. Но с самого утра ожидание этого момента стало для Андрэ сродни пытке.         — Ну… ничего страшного! — Мальчишка подбадривающе укладывает руку на плечо друга, — это не твоя вина, так просто… получилось. Ты все еще наш друг, Андрэ! Не смотря на то что…         — Итан…!          Изабель дергает его за рукав пижамы. У неё явно больше чувства такта.                 В прочем, сильных изменений он не заметил, разве что ребята, у которых способность уже проявилась, пытались лишний раз не светить ею перед Андрэ, полагая, что это его задевает. Стоит ли говорить о том, что это вовсе не так? Он бы чувствовал себя лучше, относись к нему друзья действительно как прежде, а не с постоянной приставкой что он по определению… слабее?         « — Ребята, давайте бегать помедленнее, с нами же Андрэ…!»   Да как это относится к его ситуации вообще?         « — Тебе помочь?»   То что он невладеющий еще не значит то, что он стал абсолютно беспомощным…         «Андрэ, ты в порядке…?» ...    

***

        — 056?          Андрэ тут же закашливается, стоило ему очнуться. Во рту чувствуется стойкий вкус металла, а губы стягивает от того, что что-то непонятное засохло на них. Хотя, возможно он просто не желает признавать, что именно это такое.         — Ч-Что… со мной…?         Собственный голос ощущается еле слышимым, при каждой попытке сказать хоть слово горло каждый раз будто пересыхает. Он пытается глотнуть слюну, лишний раз пронося по всей ротовой полости неприятный вкус.        Только сейчас он чувствует, что к телу прицеплено множество датчиков. В целом, не удивительно, они там измеряют то, что непонятно ему. Что-что, а никого ни разу не посвящали в то, какую цель вообще несут в себе все эти эксперименты.          Глаза болят и от чего-то у Андрэ складывается впечатление, будто капилляры в них лопнули. Он смотрит на одного из ученых, который позвал его по номеру.         — …Ты в норме.         В норме? Да они, наверное, издеваются! Он бы нахмурился и возразил, да вот только сил нет. Все ломит и то и дело потряхивает из-за болезненных спазмов в конечностях. Андрэ не сразу начал чувствовать боль, которой подвергалось его тело уже как… сколько времени? Он пытается вспомнить, сколько минут или часов успело пройти, да вот только мозг будто застелило дымкой и в глазах снова все кружится, если он напрягается слишком сильно.          — Мне больно…         Он хрипит ещё одну фразу, после чего закашливается.         — Не напрягайся, этим ты делаешь лишь хуже, к тому же… — мужчина поправляет свои очки, медля, перед тем как продолжить фразу, да вот только подошедший к нему коллега прерывает диалог, кажется, напоминая что многого лучше не разглашать, даже если это просто подопытный.         — Кхм… Мисс Аллэн сказала переместить объект в верхние палаты, если первая стадия пройдет удачно         — Даже как-то слишком уж удачно…          На Андрэ кидают оценивающий взгляд и тот некоторое время тоже смотрит в ответ, пытаясь размять конечности, зафиксированные ремнями, но каждое движение отдает болью, от которой он шипит. Это не остается незамеченным.          — Ну… удачным настолько, насколько это возможно. Он не кричит в агонии и совсем не буйный! Где вообще этого малого откопали? Разве мы не прекратили… — на Андрэ ложится тень склонившегося над ним мужчины. Складывается ощущение, будто он причудливая, невиданная ранее зверюшка в вольере.         — Господи, просто делай то, что положено… Если запугаешь его, лучше точно не будет. Эй, он, походу, снова отключается!          В прочем, он снова не слишком то и хорошо понимает, что вокруг происходит. Его состояние напоминает касающийся маятник, походу, пребывать в отключке это не так уж и плохо… он ведь не будет чувствовать этого всего таким образом, ведь так?         — Это не критично. По крайней мере, показатели не…  

***

        — Чего не спишь?         Андрэ вздрагивает, переводя взгляд на силуэт, внезапно подобравшийся к нему сзади, но, к счастью, это оказывается все та же Изабель. Её длинные русые волосы спадали по ночной сорочке.          — Да так, просто… — он поджимает колени к груди и обнимает их руками, — …сон совсем не идет.         — М-м-м… — Изабель подходит ближе и подсаживается на подоконник тоже, еле дотягиваясь носочками до пола, — ты из-за Итана расстроен…?         — Что? Конечно же нет…! — Андрэ дует губы и отворачивается. Как назло, недавно разбитая губа начала ныть под стать моменту. Хотя, наверное он просто слишком активно говорит, — он еще плохо контролирует свою способность, я все понимаю…         — Но это его не оправдывает…! Что, если бы камень прилетел в глаз? Ты мог бы лишиться его…!          Андрэ стушевался под суровым взглядом Изабель. Она никогда не упускала момента отругать или пожаловаться на своего младшего брата, но сейчас она выглядела больше расстроенной, чем злой или разочарованной. Вздохнув, он подсаживается ближе, осторожно уложив руку на плечо подруги.         — Хэй, я уверен, что он и сам понимает свою ошибку…! — Андрэ пытается улыбнуться как можно лучезарнее, — вот увидишь, завтра он извинится! Дай ему шанс, ладно?         Кажется, Изабель не шибко утешили его слова. Девчушка опускает взгляд на свои руки, уложенные на коленях.          — Дело в том что… что делать, если способность опасна? Почему все всегда считают это каким-то даром? — она сцепляет пальцы в замочек, — Итан пока что может лишь мелкие предметы силой мысли поднимать, а я… То, что у меня, намного опаснее уже сейчас…         — Ты чего? Изабель, послушай, — Андрэ спрыгивает с подоконника и старый деревянный пол звучно скрипит, заставляя напрячься, — наверное, я не очень хорошо разбираюсь во всем этом, но… даже что-то подобное можно научиться контролировать, ведь так?          Андрэ берет руки Изабель в свои, слегка сжимая.         — Никто не может идеально освоить что-то с первого раза, так почему это не касается и магии тоже? Мне всегда казалось, что прежде всего очень важно понимать, как именно работает способность и на что она способна!          Он заглядывает Изабель в глаза и, ойкнув, отпускает руки и отходит, заметив что засмущал её.         — Ой, прости…!          — …Ты прав, правда... Но разве у нас всех так много возможностей, будучи выходцами из забытого миром приюта?         

***

        Все тело сковал толстый слой вязкой, непонятной субстанции. Густая, абсолютно непроглядная темнота, заложником которой ему так не посчастливилось стать. Он пытается раскрыть рот, но в момент ощущает, что собственная оболочка не ощущается физической вовсе. Возможно, это и к лучшему. Андрэ прекрасно помнит, в каком состоянии находился там, на столе в окружении ученых. Наверное, было бы неплохо побыть тут подольше перед продолжением своей… жизни? Где это он вообще? Почему его оставили одного? Андрэ сворачивается в клубок в этом непонятном пространстве, ища защиты у холодной пустоты.       Становится страшно. Что, если это конец? Может, он умер? За какие проступки судьба злой шуткой отправила его сюда? Сейчас он бы мог резвиться со своими друзьями в стенах приюта, или же крепко спать в старой, скрипящей кровати, если сейчас ночь. Вспоминаются лица его друзей, которые выбежали провожать его, когда новая “семья“ уводила его прочь. Если бы он знал, то ни за что не дался бы им! Вырвался и бежал бы со всех ног как можно дальше!          Если бы он мог загадать одно единственное желание, то пожелал бы, дабы этого всего никогда не случалось! Вернуться домой и жить спокойно дальше, больше не сталкиваясь со всеми ужасами, которые он пережил.          Но как она сама справится тут, если он уйдет?          Первое, что он видит при пробуждении — потолок, а под головой чувствуется мягкая подушка. Руки и ноги свободны, но он чувствует, что просто рухнет на пол тряпичной куклой, если попробует встать. Слегла приподнявшись на локтях, Андрэ окидывает взглядом комнату, весьма отличающуюся от привычного помещения лаборатории. Возле стены напротив стоит небольшой диванчик, а рядом с его, как оказалось, больничной койкой расположен стул. Тут его глаза цепляются за… окно? На подоконнике стоит небольшой вазон с ярким цветком, чьи листья колышет легкий ветерок. Занавеска скользит вдоль стены, не пропуская слишком много света в комнату. Это к лучшему, его глаза все еще побаливают…          Андрэ откидывается назад на подушку и медленно моргает несколько раз, все еще слабо понимая, где оказался. Не спит ли он?          В памяти всплывает девочка с короткими, почти белыми волосами и ясным голубым взглядом. Наверное, Пенелопа скучает… При условии, если он пробыл тут достаточно долго, дабы не явиться в игровую пару раз. Хотя, его недавняя знакомая ведь тоже подопытная, значит достается и ей… Андрэ остается лишь надеяться, что девочку не мучают так же сильно, как и его. Она уж точно не заслужила такого.          Он вздыхает, поворачивает голову в бок и удивленно хмурится, когда на комоде рядом замечает тарелку свежих мандаринов. Со стороны двери слышится слабый щелчок.         — Привет… как ты себя чувствуешь?