Ноль пятьдесят шестой

      Пенелопа смотрит, как силуэт Андрэ в сопровождении взрослых отдаляется все больше и больше, вскоре и вовсе скрываясь за поворотом. Теряя смысл продолжать оглядываться назад, она, подгоняемая сопровождающими, наконец-то начинает идти почти-что вровень. Стараясь поспеть за ними, девчушка также пытается ухватить и второго зайца: запомнить дорогу от игровой до комнаты, где её закрывают, оставляя совсем одну на несколько часов. Сначала небольшой коридор, потом поворот направо и выход к небольшой развилке, где её продолжают вести прямо. В стороне Пенелопа улавливает уже знакомый широкий коридор, ведущий к стальным раздвижным дверям — лифту, ведущему на нижние этажи. Она не может утверждать точно, что другие дети в курсе про наличие других зон в лаборатории, к тому же, даже Пенелопа знает лишь то, что их этаж точно не единственный в этом месте.       Она отчетливо помнит, что выше них есть так называемый первый этаж. 062 лишь знает о его наличии, когда же окружение осталось загадкой по причине завязанных плотной тканью глаз. Ей закрыли обзор чтобы… Что? Чтобы она не могла наглядно запомнить путь? Не увидела кабины лифта, в которую вскоре зашла вместе с сопровождающими? Что ж, её действительно удалось оставить в неведении. Единственное, что запомнила Пенелопа, так это то, что поездка на лифте с первого этажа на второй занимает 4 секунды.       По большому количеству ученых Пенелопа делает предположение, что первый этаж является исключительно местом для работы ученых, когда на втором же расположили подопытных. Для вторых, как выяснилось далее, есть отдельный лифт, где существует уже лишь две кнопки: ведущая на их этаж и на так называемый этаж «Е». Именно там дети подвергаются опытам и обследованиям. Место, где манипулируют твоим физическим и, возможно, моральным состоянием. Мысленно Пенелопа дает названия двум лифтам: для взрослых и для детей. Вторые не имеют доступа к возможным другим этажам, к тому же, для обоих средств передвижения между этажами нужен пропуск, который имеется лишь у взрослых — они прикладывают их к терминалам и сканерам.       Вот только 062 не дает покоя одна нелогичная вещь: она заметила, что поездка на лифте со второго этажа до первого занимает меньше времени, нежели до этажа «Е». Если точнее, то все 8 секунд, а не 4. Неизвестное пространство?       Нечто, что находится между этими двумя этажами. Еще один, но скрытый? Пенелопа с самого начала не верила, что лаборатория ограничивается таким относительно малым количеством зон. От них просто скрывают что-либо, ведь так? Правильно, ведь зачем каким-то подопытным крысам знать больше?

«— Между ними точно есть что-то»

      Устремляя взгляд в даль длинного коридора, Пенелопа сохраняет собственные размышления внутри себя, внешне же стараясь сделать как можно более простой, податливый вид. На её поведение еще ни разу не посмотрели косо, что в какой-то мере может указывать на банальное безразличие к состоянию детей, но 062 знает слишком мало, чтобы быть уверенной в чем-либо на все 100%.       И это незнание пугает. Она оказалась отрезана от внешнего мира, вырвана из рук пускай и немного странных, но все-таки хороших людей, которые заботились о ней. Вокруг же выросли сплошные незнакомцы и враги.       Ей действительно стоит расспросить обо всем её нового, единственного друга — Андрэ.

***

      Пенелопа продолжает свои раздумья, когда оказывается в своей камере содержания. Не имея людей рядом, думать стало значительно спокойнее. Она залезает на кровать и забивается в угол, сжимая в объятиях подушку. Её задумчивый, отреченный взгляд устремляется в сторону двери. Что-то подсказывает девочке, что никто к ней уже не зайдет, не утащит в страшное место, называемое этажом «Е». Вместе с этим… 062 соврет, если скажет об абсолютном отсутствии интереса ко всем ужасающим тайнам, которые скрывает это место. Если она застряла здесь, то тогда может вертеться до последнего, не так ли? Если ей больше нечего терять…       Если так подумать, то Пенелопа, кажется, не представляла никакого интереса ни для государства, ни для уж тем более секретной лаборатории. Единственное, чем она была известна, так это тем, что её настоящее имя и фамилия были внесены в не имеющий конца список пропавших детей еще до попадания в это жуткое место. Правда, еще тогда девчушка не была уверена, что её ищут. Дело, наверное, устарело. Хотя, раз уж эта лаборатория существует, то люди, находящиеся во главе, либо очень хорошо прячутся от правительства, либо все эти эксперименты самим правительством и спонсируются. Ну, или же то банально не знает, на что отдает деньги. Возможно, для внешнего мира это какой-то закрытый научный комплекс? Она читала о подобных вещах во многочисленных книгах, к которым имела доступ на протяжении нескольких лет. По правде сказать, тогда это было единственным делом, развеивающим скуку Пенелопы.       Теперь же «развлечением» для Пенелопы станет игровая и этаж «Е». Горечь такой жизни будет разбавлять лишь Андрэ, а также возможные знакомства с другими детьми. По наблюдениям девочки, те выглядели весьма забито. Закрыты для контакта. Она тоже со временем утратит блеск в глазах? Но вспоминая своего нового друга с каштановыми волосами с удивительными голубыми кончиками, она находит надежду. В Андрэ все еще есть искра, которую тот старается прятать от тех злых взрослых. Пенелопа находит его уверенным и амбициозным, рассудительным, вот только понятия не имеет, какое применение этим качествам можно найти в здешних условиях.       Её поток мыслей обрывается, когда свет в камере тухнет, оставляя девчушку в кромешной тьме.

***

      Медицинское обследование отдает далекими воспоминаниями о больницах и поликлиниках. Если вычеркнуть из ситуации контекст, то Пенелопа не увидит разницы между рабочими помещениями лаборатории и медицинским кабинетом с улыбчивым врачом-педиатром за своим столом. Если она постарается над своим воображением еще лучше, то вместо сотрудников будут стоять медсестры и другие врачи и, кажется, уже и не так страшно стоять посреди холодной комнаты и наблюдать за тем, как человек в маске готовит шприц для взятия крови на анализ. По сравнению с предыдущими этапами обследования, этот – самый легкий. Хотя, Пенелопа, как и множество других детей, уколов побаивается.       Её подталкивают к стулу, и девочка усаживается на него, задирая рукав рубашки и протягивая руку. Если она пофантазирует еще раз, то сможет услышать успокаивающую фразу о том, что маленький укол соизмерим с укусом комара. На самом же деле с ней никто не разговаривает, сотрудники перекидываются фразами между собой, игнорируя присутствие ребенка. Пенелопа жмурит глаза, чувствуя, как по будущему месту укола проводят ватой, вымоченной в пахучем спирте. Что ж, она и не надеялась на нежное отношение к себе. Возможно, это даже плюс для них всех. Пенелопа жмурит глаза и стискивает зубы, когда тонкая игла проходит под кожный покров. Ей кажется, что в случаях непредотвратимой боли следует отвлечься, чтобы легче перетерпеть. Если не считать время, по ощущениям оно пройдет быстрее. 062 быстро скользит взглядом по комнате, на дальнем столике возле выхода замечает стопку бумаг — очередных документов. Пенелопа смеет припустить, что это отчеты касательно состояния других детей. Ах да, медосмотр проходит на этаже «Е», так что у девочки вновь была возможность посчитать секунды, проведенные в лифте. Итог – она лишний раз убедилась в своей догадке: сейчас над 062 находится не этаж, где живет она и Андрэ.       К месту укола прикладывают вату, её наконец-то ненадолго оставляют в покое. Пенелопа тратит это время чтобы вновь зациклиться на документах возле выхода, если повезет, она сможет уловить взглядом несколько строк, покидая помещение. Скорее всего это будет очередной отчет, текст, который она не поймет. Но иметь информацию всяко лучше, нежели оставаться в неведенье, ведь так? В конце концов, Пенелопой больше движет желание удовлетворить свой интерес. Если она не может выбраться отсюда, то хотя бы узнает, что её окружает.       062 зовут, и та вскакивает со стула, направляясь за сотрудниками. Самый ответственный момент настал, она вцепилась взглядом в самый верхний документ на стопке, когда сотрудники обернулись к ней спиной. 25.12.30 История болезни. Заключение издано сотрудником этажа «Е» Фрэнком Стевардом. Номер: 001—Т       Пенелопа хмурится, когда видит букву в конце номера, ведь у неё-то на официальном уровне номер написан как «062—S». Может, это категории? Некое распределение детей. Досадно то, что у них даже нет возможности узнать об этом подробнее, ибо, по мнению взрослых, ввод в курс дела – пустая трата времени. На скотобойнях животным ведь не говорят, где и как именно их будут резать и разделывать на мясо. Подумать только, знающий человек стоит в нескольких метрах от тебя, но молчит как рыба! Подопытные, походу, действительно имеют тут статус какого-то скота.       Сам же документ, по всей видимости, представляет из себя простой отчет о состоянии другого подопытного после… Болезни? Слабо верится с учетом того, что их состояние контролируется чуть-ли не поминутно, также особый надзор касается и питания. Невкусная, но насыщенная питательными веществами пища, цель которой действительно заключается в том, чтобы просто обеспечить организм всем необходимым для жизни. По мелочи идет и физкультура каждый день. Простыми словами, единственным способом навредить себе в стенах лаборатории являются либо травмирующие эксперименты, либо собственные усилия.       Пенелопа бы смогла узнать больше, но никто задерживаться ей тут не разрешит. Девочка уже собирается переступить через порог в коридор, как вдруг… – Нет! Отпустите меня!       Её дергает от чужого пронзительного крика. Детского крика. Взрослые рядом с 062 также устремляют взгляды в начало коридора. Девочка заглядывает за их спины и видит, как другой ребенок пытается вырваться из рук уже своего, единственного сопровождающего. Пенелопа тут же замечает, что медицинская маска на его лице повисла на одном ухе, будучи буквально сорванной, по всей видимости, мальчиком, которого тот пытался удержать, также на открытой мужской щеке виднелись свежие маленькие царапины от ногтей. Ребенок же в свою очередь не переставал брыкаться в попытках вырваться. Размахивая конечностями, тот в один момент вцепился зубами в руку взрослого, от чего тот протяжно шипит, пытаясь отдернуть проблемного мальчишку.       Но разве это не бесполезно? Даже если он вырвется, то что будет делать дальше? Побежит к лифту? Для того, чтобы поехать на нем нужен пропуск, к тому же этот мальчик вряд ли сможет противостоять против нескольких взрослых. Тут уже, как ни старайся, тебя просто скрутят. Пенелопа встречается взглядом с нарушителем порядка, который в свою очередь быстро бьет удерживающего его взрослого в колено, после чего сопровождающие Пенелопы срываются с места и бегут на помощь, оставив девчушку стоять возле открытой двери в кабинет врача. Тот, в прочем, тоже быстро выходит в коридор на шум и, завидев подобие драки, быстро направляется к ним.       Пенелопа делает несколько медленных шагов назад. Она вновь слышит детский крик – кто-то огрел мальчика по затылку. – Стойте! Не навредите ему! Господи, будьте аккуратнее с объектом!       На лоб 062 выступает испарина. Та бегает нервным взглядом между столом с документами и выходами в коридор. Каждая секунда на исходе, а она сейчас так некстати медлит! Пенелопа резко хватает тот самый документ с историей болезни, сворачивает его и прячет под резину белых штанов, прикрывая футболкой. Чувствуя, как собственное сердце отбивает гулкий ритм в груди, 062 выходит в коридор как раз в тот момент, когда один из её сопровождающих достает из кармана транквилизатор и вкалывает его мальчику. Тот быстро обмяк и перестал оказывать сопротивление. Пенелопа отводит взгляд в сторону, с неприятным пониманием того, что в случае чего эту штуку могли вколоть ей.

В прочем, все закончилось.

***

      Следуя за сопровождающими уже по второму этажу, Пенелопа пытается подгадать удобный момент, хотя, точнее сказать, что собирается с силами. Её ведь не должны заподозрить, так? Если честно, всю дорогу сюда 062 боялась, что несчастный свернутый документ провалится в штанину, а потом уже и на пол. К счастью, бумажка все еще прилегает к коже и остается на своем месте.       Пенелопа вспоминает инцидент с ребенком на этаже «Е», в частности его взгляд, полный злости и отчаяния. Тогда она была слишком увлечена своим планом, но теперь чувствует, как её начинает одолевать тревога касательно того, что могло произойти с этим ребенком. Она узнала в нем живущего на втором этаже, ну, по крайней мере этот мальчишка уже был замечен Пенелопой в игровой комнате – он играл в дженгу. Интересно, увидит ли она провинившегося ребенка еще раз?       Проведя рукой по месту, где спрятан документ, 062 поднимает взгляд на сопровождающих. – …Мне нужно в туалет.

***

      Уборная представляла из себя такое же белое помещение с рядом раковин и туалетных кабинок напротив, но зеркал на стене не было. Пенелопа находит это логичным, ведь разбитое стекло тоже своего рода оружие или инструмент, им можно нанести увечья. Мельком оглядываясь назад, девочка быстро заходит в кабинку и закрывается в ней, после чего достает документ. Ощущение, будто открываешь не простую медицинскую выписку о состоянии здоровья другого человека, а что-то сокровенное. Хотя, это ведь действительно не предназначалось для глаз и ума Пенелопы. То, что она сейчас имеет возможность держать этот лист бумаги в руках и питать свой интерес – лишь удача и невнимательность сопровождающих. Через пару минут Пенелопа рвет бумагу на клочки и избавляется от улик кражи, смывая их в унитаз. Покидая кабинку, девочка вновь оглядывается по сторонам, моет руки для вида и умывает свое вспотевшее от волнения лицо, после чего выходит в коридор, где её ждут сопровождающие. Не проронив ни слова, 062, погрузившуюся в размышление над тщательно запомненной информацией, продолжают вести в сторону камер содержания.       Теперь остается только дождаться следующей встречи с Андрэ.