Часть 1
19 сентября 2023 г., 12:00
Бывает, магия шалит, играя с вами злую шутку. Возьмёт тебя и превратит в поклонника куриной грудки!..
______________________________
Гермиона влетела в коридор Мунго, не чувствуя под собой ног. У дверей в палату её перехватил Поттер — взъерошенный и слегка виноватый; очки сбились на бок, а в тёмных волосах хлопьями лежала пыль. — Герм, стой, — он все же удержал ее. — Все в порядке, они живы. Успокойся, сейчас их осмотрят и… Грейнджер выдохнула, опираясь руками о колени и оседая на лавку. — Живы — это полдела. Что там произошло? Поттер выглядел виноватым. — Они умудрились поцапаться во время рейда, ну, и в итоге — опять потасовка, и заклятие ударило по обоим. Но ничего серьезного, кхм… Гермиона прищурилась, глядя на Поттера — его щеки покрыл предательский румянец. — Гарри Поттер, что там произошло?! — отчеканила она, поднимаясь перед ним во весь свой маленький рост разъяренной фурией. — Какое заклятие?! Ну! Я жду, Поттер! — она разве что не топнула ногой. — Эм, — он замялся. — Сама увидишь. Едва она раскрыла рот, дверь распахнулась, выпуская в коридор колдомедика и двух его помощников. — Мистер Поттер, можете войти. Я пришлю дежурного специалиста по проклятиям в ближайшее время. Физически они оба в полном порядке. Добрый день, мисс Грейнджер, — он улыбнулся и поспешил прочь. Не дожидаясь, пока Гарри еще что-то скажет или попробует ее остановить, Грейнджер рванула в палату. Коек было только две. Глядя на вполне мирно лежавших молодых людей, Грейнджер остановилась в центре, уперев руки в бока. — Какого хрена вы опять устроили?! — рявкнула она. Блондин, услышав ее, тут же сел, спустив с койки босые ноги, и добродушно улыбнулся. — Миона! Только не сердись, хорошо? Я, честное слово, не виноват! Опять этот белобрысый… — Да заткнись ты уже, блядь! — заорал рыжеволосый с соседней койки и недовольно зашипел. — Послал Мерлин идиота в напарники. Так нет, мало мне этого — еще и распустился до ужаса. Да, Уизли, ты просто унылый толстый боров, ясно? Блондин скрежетнул зубами, а щеки стал заливать румянец. — Заткнись, змееныш… Рыжий рывком сел на кровати, тут же направляя указательный палец в сторону блондина. — Замолчи. Теперь я понимаю, почему у вас двоих все так паршиво закончилось! Ты же даже собственный член не видишь! Блондин взревел, вскакивая в полный рост и сжимая кулаки. — СТОЯТЬ! — заорала Гермиона. — Кто-нибудь мне, блядь, объяснит, что тут вообще происходит?! Рон? — она повернулась к рыжему. — Миона, — блондин сделал к ней два шага и взял за плечо. — Малфой, с тобой я потом разберусь. — Миона… Рыжий криво усмехнулся. — Сюрприз, всезнайка, — он развел руками. — Тебе туда, — он кивнул головой в сторону блондина. Гермиона ошалело хлопала глазами, переводя взгляд с одного на другого. — Какого?..***
Гермиона шагала из угла в угол кабинета Поттера, обняв себя руками. В кресле у стола сидел Рон, закинув ногу на ногу в истинно Малфоевском стиле, и хитро улыбался, время от времени потирая подбородок: щетина Уизли явно действовала аристократу на нервы. — Прекрати лапать мое лицо, болван, — зашипел на него блондин, сейчас криво сидевший на самом краю дивана. — Тебя это что, возбуждает? — Конечно, милый, — елейным голосом проговорил рыжий, скорчив подобие милой улыбки. — Прямо до невозможности. Сейчас побегу самоудовлетворяться. Только карту захвачу, а то без нее, боюсь, агрегат мне не сыскать… — Заткнись, Малфой, — устало обратилась к нему Гермиона. — Иначе я сейчас врежу по твоему агрегату. Который действительно твой. Понятно? Рыжий шумно сглотнул и кивнул. — Нам нужно просто продержаться… сколько? Два дня? — уточнила Гермиона. Гарри кивнул. — Да, специалист сказал, что около того, пока они подготовят все для ритуала. Возможно, им даже потребуется меньше времени. Ей-Мерлин, мы больше потратим на рапорты и объяснения, проще будет просто все скрыть. — Тем более, если мы не хотим публичного скандала и статьи в «Пророке», нам придется делать вид, что ничего не произошло. Так что завтра — в любом случае — тебе, Малфой, придется отправиться со мной в Нору, — сказав это, Гермиона устало прикрыла глаза. — Какого… — Такого, — перебил его блондин, щелкая суставами пальцев. — Что у Гермионы день рождения, хорек ты склерозный! — От склерозного слышу, Уизел, — фыркнул рыжий, дергая плечом. — Оставь в покое мои фаланги. Если бы ты не забыл о щитовых чарах и думал о задании, а не о вкусном обеде, то и нам бы не пришлось… — ЗАТКНИТЕСЬ ОБА! Немедленно, — Гермиона вцепилась в волосы руками, прикрывая глаза. — Мерлин, как меня задолбали эти ваши скандалы. Гарри, так больше продолжаться не может. — Потому что у кого-то проблемы с женщинами! — рыжий сверкнул глазами. — И он вообще не понимает, что такое приоритеты! — Зато у кого-то такое самомнение, что он не заботится о своих же сослуживцах! Я из-за тебя подставил спину! — Ты подставил спину только потому, что решил выяснить, кто из нас умнее! Абсолютно, между прочим, бесполезный спор, тут и так все предельно ясно. В следующее мгновение оба замолчали — старое доброе Силенцио, брошенное на них кудрявой ведьмой, установило долгожданную тишину. — Будете хватать меня за руки — брошу Петрификус. Понятно? Парни кивнули. — Вот. А теперь — внимательно слушаем меня. Ты, — она указала на блондина. — На следующие сорок часов становишься Драко Малфоем. Поттер, дай ему отгул, пусть не появляется в Министерстве. Малфой… Настоящий Малфой, мандрагора меня раздери! Напиши ему адрес своей квартиры. Рыжий протестующе замотал головой. — Никаких «нет». Посидит там денек, ничего не случится. Зато если кто-то надумает тебя навестить, скажется больным — но сделает это с твоим лицом. И не спорь. Так, а теперь — ты отправляешься со мной в Нору завтра. И упаси тебя Мерлин дать повод Молли думать, что между мной и Роном что-то не так, понятно? Рыжий приподнял бровь. — Ой, заткнись, — девушка махнула рукой. — Я даже слушать не хочу твои возражения, просто пойми — так всем проще. Она до сих пор уверена, что мы вместе — и разубеждать ее в ближайшее время я не планирую. Рыжий покачал головой, ухмыляясь. — Не делай так, тебе не идет. И вообще, ты должен походить на Рона завтра, понятно? Не делай такое лицо, не ухмыляйся, не закидывай ногу на ногу. Не вздумай поправлять рубашку или чистить ботинки. И ни в коем случае не брейся, запомни! Блондин поднял брови, изумленно глядя на подругу. Рыжий же удовлетворенно ухмыльнулся, кивая — мол, да, вот такой ты — неопрятный в глазах окружающих. «Блядский театр!» — подумал Малфой. Он и не подозревал о такой подставе, и представить не мог! Он совершенно точно знал, что Гермиона и Уизли расстались почти год назад. Он отметил этот день в календаре красным, буквально. Конечно, они не делали из этого сенсацию и не писали в «Пророк». Насколько ему было известно, они жили в соседних квартирах, чего понять он не мог в принципе. В его идеальном мире Гермиона и Рон должны были жить в разных домах, в разных городах. На разных континентах, Салазаровы яйца! А теперь выясняется, что они еще и устраивают представления для матери семейства. Нет, ну это ни в какие ворота не лезет… О, конечно, теперь ему многое открывалось с другой стороны. И почему Грейнджер совершенно игнорировала его робкие попытки на сближение, и почему они с Рыжим продолжали таскаться в Нору вместе. Но вот причина все равно отдавала безумием. Матриарх семьи Уизли не вызывал у него такого трепетного ужаса. … А ведь он старался завоевать внимание Грейнджер. Из кожи вон лез: специально бегал в маггловскую кофейню неподалеку каждое утро перед работой, поднимаясь на полчаса раньше необходимого, чтобы Гермиону ждал на рабочем месте стаканчик карамельного латте. Таскал в кармане формы, под незримым расширением, и зонтик, и кашемировый палантин, и даже маггловскую аптечку на все случаи жизни. Гребанный пластырь от мозолей — с того самого дня, как Грейнджер вдруг явилась на службу в умопомрачительных туфельках на шпильке и к обеду поморщилась, жалуясь на натертые с непривычки ноги. Тогда он потратил весь обеденный перерыв на поиск этого проклятого пластыря и удостоился снисходительного «о, ну, спасибо, Ма-алфой» и кривоватой улыбки — и был счастлив, как ребенок. Он оплачивал доставку обедов для всего подразделения в офис из ее любимого ресторана — как только точно узнал, какой ее любимый. Все, лишь бы эта женщина была довольна, лишь бы она ему улыбнулась… А женщина день ото дня становилась все больше похожа на разъяренную фурию. Она кидала на него яростные взгляды, постоянно была чем-то недовольна. То его отчетом — «Серьезно, Малфой? У тебя пятнадцать орфографических ошибок!», то его внешним видом — «Тебя что, пожевал гиппогриф? Мы идем к Министру, Малфой, а не к портовым шлюхам, ты должен выглядеть, как аврор!», то еще чем-то. Она постоянно находила повод к нему прицепиться. И это подогревало агрессию Рыжего в его адрес, что, в конечном итоге, приводило к постоянным перепалкам. Ну, и теперь — закончилось так, как закончилось… Еще раз получив подтверждение от парней, что они не будут ругаться, она сняла Силенцио, и оба благодарно выдохнули. Малфой даже прикусил язык, стараясь не сморозить еще что-нибудь в адрес Уизли — изо всех сил стараясь. Нацарапав на листке адрес своей квартиры, он протянул его Блондину. — Держи. И не вздумай, — тут он осекся, мельком глядя на Грейнджер, уже нахмурившуюся. — Просто не разгроми там все, идет? — Я постараюсь, — ухмыльнулся блондин, заставив Малфоя дернуть плечом. «Надо завязывать с этой привычкой. Блядь, да это же оскал нунду, а не обольстительная ухмылка!» — Малфой внутренне содрогнулся. Неудивительно теперь, что Грейнджер не реагировала на его жалкие попытки… Салазар, действительно, это выглядело, скорее, угрожающе, нежели обольстительно. Оставалось только добавить тягучее «грязнокровка» — и вуаля, дело в шляпе, Малфой образца четвертого курса во плоти. «Идиот!» — он тяжело вздохнул. Блондин исчез в зеленом пламени камина, а Грейнджер повернулась к нему, сложив руки на груди. — Ну, и чего ты расселся, Малфой? Или собрался ночевать здесь? Он покачал головой, поднимаясь. — Ну, если только ночевка здесь лучше, чем в квартире Уизела. Но я в этом сомневаюсь, — поспешил он оправдаться, натягивая улыбку. Гермиона закатила глаза. — Потренируйся перед зеркалом с мимикой, Малфой, иначе Молли раскусит тебя быстрее, чем ты успеешь сказать «квиддич». Пойдем, отведу тебя… домой. Внутри у него екнуло от этой фразы, но он быстро собрался. «Размечтался, придурок. Домой, как же! В дом этого рыжего ушлепка она тебя поведет. Ну, хотя бы, я точно буду знать, что она будет всего-навсего через стену от меня» Спустя несколько мгновений они уже выходили из камина в небольшой уютной гостиной. Первое, что бросилось в глаза Малфою — книги. Книги были повсюду. Книжные полки, занимавшие всю стену напротив, стеллаж возле камина, небольшой сервировочный столик на колесиках — они были везде. Стопка на полу возле дивана. Две книги на диване. Драккл, даже на каминной полке! — Э, а мы не ошиблись камином, Грейнджер? — Нет, Малфой, не ошиблись. Мы в моей гостиной. Камин Рона не работает уже… Уже месяца четыре. Поэтому мы пользуемся моим. Малфой молча кивнул, потирая руки. Не руки — ручищи, натуральные грабли. Он нелепо дернул плечами. — Да, и как я не догадался сразу, очевидно же, что Уизел и книги несовместимы. — Вот что, будешь так огрызаться — останешься без завтрака. Я уверена, что из всего съедобного у Рона в квартире только маггловское пиво и остатки трехдневной пиццы, так что, на твоем месте, я бы не рисковала, — она улыбнулась уголком рта и потянула его за рукав в коридор. — Пойдем уже. И он послушно пошел за ней. Он бы шагнул за ней даже в адское пламя, если бы она сказала… … Это, определенно, было во сто крат хуже адского пламени. Совершенно точно. Смесь запахов сбивала с ног своей силой и разнообразием, если бы на глаза навернулись слезы, он бы даже не удивился. — Нет, — он едва перешагнул порог крошечной квартирки по соседству и замер. — Ни за что на свете, Грейнджер. Я тут не останусь. — Это в каком смысле? — Блядь, в прямом! Это форменный свинарник. Нет, нет и нет. Я умру, захлебнувшись рвотными массами. Где шкаф? — он поморщился, оглядываясь по сторонам. Типичная квартира холостяка, которого не заботило вообще ничего. Продавленный диван, огромный те-ле-ви-зор, Малфой уже и сам подумывал о покупке такого в свою квартиру, но никак не находил повода попросить Грейнджер помочь с выбором. Батарея, нет, штабель пустых пивных бутылок у стены и стопка коробок из-под пиццы. В углу — покрытая слоем пыли, позабытая боксерская груша. «Ну, вот и причина твоего лишнего веса, Уизел» — отметил он, злорадно ухмыляясь. Гора, буквально — гора грязных носков у двери в ванную. Малфой снова поморщился, шаря взглядом по помещению и, наконец, находя платяной шкаф. — На кой тебе… — Я просто возьму вещи на завтра и уйду отсюда. Я тут не останусь, Грейнджер. Я буду спать на твоем диване. На коврике. Да где угодно, но не здесь! Гермиона шумно сглотнула, чуть дернув плечами, и Малфой моментально сник. Ну, конечно, размечтался. Да она его на порог не пустит! Ее даже, вон, передернуло от одной мысли о подобном соседстве. Он мысленно отвесил себе подзатыльник и повернулся к девушке. — Э… Ну, прости меня. Конечно же, я просто пошутил, не очень удачно. Я слишком быстр на суждения. Я останусь здесь, не думай ничего такого. Заодно — приберусь. Не думаю, что рыжий будет сильно против. Она молча кивнула, обхватив себя руками за плечи. — Тогда — до завтра, Малфой. Приятных снов, — сухо сказала она, тут же выскальзывая за дверь. Он тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Блядский Салазар! — тихо взвыл парень, сжимая виски и оглядываясь. — Это, блядь, последнее, что я мог себе представить даже в самых страшных кошмарах. Чуть поморщившись, он стянул форменный китель и принялся подворачивать рукава. Он уже давно отказался от услуг домашних эльфов, заменив их… а, впрочем, неважно, чем он их заменил, потому что сейчас он собирался делать все самостоятельно. Если уж быть стопроцентным занудой, он собирался использовать не свое тело — так что уровень брезгливости можно было снизить. А заснуть он все равно не сможет, пока в помещении, по крайней мере, не перестанет вонять… Грейнджер, едва влетев в квартиру и захлопнув за собой дверь, прижала ладони к горящим щекам. Мерлин всемогущий, да что же творится? Если вселенная шутила над ней — это была, определенно, самая извращенная шутка, которую она когда-либо видела. Лицо горело, внутренности скручивало в тугой узел. Она тихо застонала, оседая на пол у входной двери… … Это было фиаско. Их отношения — вернее, недоотношения — с Роном. На фоне адреналина, воспоминаний, общего быта она еще какое-то время катилась по инерции, надеясь, что еще чуть-чуть, и все будет отлично. Что они будут похожи на те самые, так раздражающие ее, счастливые парочки. На абсолютно счастливых Джинни и Поттера. На Паркинсон и Невилла — Инь и Янь волшебного мира, чей яркий внезапный роман буквально выбил из всех дух. Мерлин, какой же наивной она была?! Рон все чаще заедал стресс. Сначала он тосковал по брату, потом нервничал на экзаменах в академии, потом на первых заданиях, на ковре у Министра, опять на задании. Тонна бесконечных оправданий, бессмысленных и беспощадных. Гермиона честно ждала, сколько могла, пока не призналась самой себе — она его не хочет, банально — не хочет его, как мужчину. Она честно старалась, потому что и он тоже старался — о, эта ее блядская привычка всем помогать. Помогать парню думать, что он ее удовлетворяет. Когда она осознала, что ничего никогда не изменится — ее словно окатило ледяной водой. Это был конец. Хвала Мерлину, Рон воспринял ее аргументы адекватно — ну, кто бы мог подумать! Единственное, что беспокоило обоих — это Молли. Женщина до сих пор находилась в почти депрессивном состоянии, выкарабкиваясь слишком медленно после потери сына, и подобная новость могла ее вернуть на несколько шагов назад. Они не хотели этого, оба. Поэтому и приняли такое странное решение — не сообщать ничего Молли, на первый взгляд, выгодное обоим. Прошло всего ничего с момента, как она, вырвалась из своей бесконечной ленты Мёбиуса, соизволила оглянуться по сторонам, сидя в министерской столовой, и, едва повернув голову вправо, пропала. Сразу и бесповоротно, встретившись с внимательным взглядом ртутных глаз. Это было неожиданно и обескураживающе, но отрицать было бессмысленно. Она буквально готова была броситься на него, залезть, словно на высокое дерево, срывая с себя одежду… Собственные мысли заставляли ее краснеть и злиться. О, она злилась! Конечно, только это и оставалось — едва ли чистокровный сноб, пусть и находившийся теперь ниже нее в карьерной иерархии, снизошел бы до грязнокровки. И она откровенно срывала эту злость на нем — орала, придиралась, даже пыталась публично унижать, обвиняя в некомпетентности. Наверное, мечтая, чтобы он сорвался в ответ и тем самым задавил на корню все ее глупые мысли. Удивительно, но он терпел. Ни разу не наорал на нее, не сказал ни слова поперек. И лишь упрямо прожигал взглядом. Очевидно, что он все еще терпеть не мог магглорожденную выскочку, не подозревая о том, насколько она была от него без ума. Она пошла на поводу советов Джинни, намекнув подруге, что ей нравится «один парень с работы, но он совершенно равнодушен» — и та с энтузиазмом подобрала новый гардероб кудрявой ведьме. Гермиона понимала, что вряд ли ей удастся такими способами заставить парня обратить на нее внимание в том самом смысле, но она была практически в отчаянии. Ко всему прочему, отсутствие интимной жизни все больше отражалось на ее настроении, с каждым днем превращая ее в еще более раздражительную и агрессивную женщину. Несколько раз она становилась объектом флирта новичков из отдела правопорядка, к ней «подкатывали» Макмиллан и Кормак — но все они были посланы так далеко, что потом еще долго обходили Грейнджер стороной. Единственный, кто занимал ее мысли — высокий широкоплечий пепельный блондин с извечной ехидной ухмылкой, словно приклеенной к его точеному лицу — не обращал на нее абсолютно никакого внимания. Святой Мерлин, ее не спасала даже мастурбация! Те жалкие крохи удовольствия, что она могла себе доставить, не могли утолить того невероятного голода, что таился внутри. Сколько бы попыток она не предпринимала. Она даже стала постоянным (Мерлин милостивый!) покупателем одного небольшого сексшопа в маггловской части Лондона, но, увы — все было тщетно. Складывалось впечатление, что чем больше она пыталась получить ту саму разрядку, тем более недостижимым это для нее становилось. И, едва она приняла решение поставить на себе жирный крест, как случилось… Ну, собственно, то, что случилось. Самый желанный, самый интересный ей мужчина находился прямо здесь, рядом — стоило только пересечь лестничную клетку. Больше всего она сейчас жаждала оказаться там, рядом с ним, забыть весь стыд и смущения, прижаться к его губам, но… … Но блядский Мерлин! Почему, почему сейчас этот мужчина выглядел именно так, как выглядел? Его жесты, его слова, его грация — в осточертевшей до оскомины обертке Рона Уизли. Она готова была выть от несправедливости.***
А высокий блондин, шагнувший из камина в темное помещение, бревном повалился на ближайший диван, который нашел буквально наощупь, и тут же заснул крепким сном.
