Теперь моя очередь

…Но плюсы есть в таком обмене:

найдешь теперь свою судьбу.

В тебе ведь любят не спортсмена,

а душу верную твою.

      Гермиона не помнила, чтобы когда-нибудь собиралась так быстро — буквально через три минуты после того, как прибыл патронус из министерской лаборатории, все трое — она, Гарри и Малфой, — уже перешагнули каминную решетку.       Блондина же пришлось прождать еще с десяток минут — он явно не торопился. Малфой недовольно бурчал себе под нос что-то о самолюбовании и благах цивилизации, но в слушателях он явно не нуждался. В конце концов, когда блондин появился в кабинете, они вздохнули с облегчением.       — Что, Уизли, засмотрелся в зеркало? — ядовито спросил Малфой.       — О, да, конечно. Прямо налюбоваться не мог. Знаешь, у меня еще и зрители были, — он дернул бровью. — Одна миленькая девушка…       Малфой зарычал, сжимая кулаки.       — Пасть закрой, придурок! Если я узнаю, что ты…       — Эй, а ну, молчать, — оборвал их перепалку Поттер, вклиниваясь между парнями и отталкивая их подальше друг от друга. — Потом выясните отношения, и, мандрагора меня раздери, это будет в последний раз, когда вы лаетесь друг с другом. В следующий раз я уволю обоих. А теперь — быстро в лабораторию.       Грейнджер плелась в хвосте их небольшой процессии, полностью погруженная в свои мысли. Из-за утренней спешки она не успела и словом обмолвиться с Малфоем о произошедшем, лишь поймала на себе его короткий, изучающий взгляд. Оценивающий. Многообещающий? Ее терзали сомнения. И, конечно, вопросы, которые задать ночью она была просто не в состоянии. Что это вообще было? Как он сказал, рекламная кампания? Аванс? Что он имел в виду? Теперь он будет ее шантажировать?..       … Но, Мерлин милостивый, ее определенно отправили на Луну и обратно несколько раз кряду. Она даже сейчас ощущала себя невероятно легкой, нежной и окрыленной. Казалось бы, как такие чудеса мог сотворить обыкновенный оргазм. Или необыкновенный?

***

      Едва сияние, окутавшее тела двух волшебников, погасло, они отшатнулись друг от друга, абсолютно синхронно ощупывая себя.       — Ох, ну, наконец-то, — удовлетворенно пробасил Рон, хлопая себя по бедрам. — Еще немного, и я бы сам себя задушил, до чего отврати…       Хлопнула дверь.       Гермиона ошарашенно уставилась на полированное дерево. Драко Малфой буквально пулей вылетел из кабинета, никому не сказав ни слова. Грейнджер абсолютно растерялась и просто осела на стул, хлопая глазами.       — Психованный павлин! Не, ну, вы видели? Видели, а? Ни спасибо, ни пожалуйста, вообще ничего… Гарри, ты представляешь, у него в гостиной…       — Рон, заткнись, а? — тихо попросила Грейнджер, потирая ладонями глаза. — Меньше всего я хочу сейчас выслушивать твое нытье. Гарри, я сегодня не выйду на службу, возьму отгул, — она тяжело поднялась, поправляя расстегнутую рубашку и тоненький топ под ней, и, едва скользнув по ребятам невидящим печальным взглядом, вышла.       Рон вытаращил глаза.       — Гарри, ущипни меня. На ней, кажется, не было лифчика? Или у меня галлюцинации?

***

      Малфой влетел в квартиру, едва не споткнувшись о каминную решетку, и огляделся по сторонам.       — Зоуи? Вы здесь? Блядский Салазар, Зоуи! — он зашагал по квартире.       Никого, тишина.       — Если ты что-то натворил, свинья, я тебя задушу, — Малфой скрежетнул зубами, оглядывая кухню.       И наткнулся на записку на дверце холодильника.

«Мистер Малфой! Я решила, что схожу завтра на встречу с вашим другом. Вам удалось меня заинтриговать. Если этот человек хоть вполовину такой, как вы рассказывали, стоит попробовать.

Зоуи Маркес.

P.S. Жаль, что вы так быстро заснули, но я оставила вам завтрак — надеюсь, чары стазиса продержатся до утра».

      Моргнув несколько раз, он попытался осмыслить прочитанное. Друг? Какой друг? Какая встреча? Что этот рыжий болван наговорил милой девушке?       А, с другой стороны, судя по тону записки, ничего страшного и не произошло, так что можно успокоиться.       И вернуться к собственным проблемам. Вернее, к их решению. Брезгливо осмотрев себя, он решил, что уж пару часов Грейнджер подождет — хотя бы ради того, чтобы увидеть его в подобающем виде. Одна только мысль о том, что Уизли мог сотворить с его телом, вызывала неприятный холодок по позвоночнику. На ходу стягивая одежду, он поспешил в ванную.

***

      Гермиона буквально ввалилась в квартиру, прижимая к груди бумажный пакет из ближайшего винного магазина. Скинув туфли и на ощупь поместив связку ключей в корзиночку на комоде в прихожей, она поспешила на кухню, предвкушая завтрашнее похмелье. А что еще ей оставалось? Пара бокалов из ближайшего ресторана уже просили продолжения, и она не рискнула перемещаться камином, предпочтя небольшую прогулку по улице.       Рыская по ящикам в поисках штопора, она мысленно составляла список.       Первое было более чем очевидно — Малфой довел ее до оргазма. До охрененного оргазма, и не одного, если быть честной. Все ее психи как рукой сняло, так что уже неоспоримая польза была на лицо. Вернее, на другие места. Второе — он не сказал ей ничего, абсолютно ничего, по этому поводу. Ну, а с другой стороны, что именно она ожидала от него услышать? С добрым утром, дорогая, отсоси мне? Бред. Да и что он мог сказать? Судя по его словам про подарок, он просто решил сделать ей одолжение. Самовлюбленный хорек с завышенным самомнением, чтоб его!       Штопор нашелся в последнем ящике.       Третье — он сбежал. Просто сбежал. Но почему? Не хотел смотреть ей в глаза? Так ему было противно? Если рассмотреть более детально, все ведь произошло с ним лишь ментально, физически это было не его тело. Оставалось только надеяться, что он не выблюет себе внутренности от омерзения, что вчера отлизал грязнокровке.       Гермиона всхлипнула, наполняя бокал.        «Ну, вот, пожалуйста — ты хотела разочарования, ты его и получила. Распишись, зарегистрируй, положи в папочку и забудь!»       Одолжение от слизеринского принца. Лучший оргазм в ее жалкой жизни.       Второй бокал. Ну, или четвертый — как посмотреть. Стянув надоевшую рубашку, она села прямо на столешницу, скрестив ноги по-турецки. Вопрос о том, что ей теперь делать, оставался открытым. Определенно, увольняться она не собиралась. Еще чего! Она слишком много трудов вложила, чтобы добиться того, чего добилась — и совершенно не собиралась все пускать книззлу под хвост.       Из приоткрытого окна потянуло ветром, и Гермиона поежилась, ощущая, как холодит соски ткань легкого топика.       Да вашу мать!       И в таком виде она сегодня разгуливала по министерству?       Тихо взвыв, девушка залпом допила бокал и потянулась за бутылкой.       «Это позор, Мерлиновы подштанники. Если кто-то меня увидел, то уже завтра поползут слухи о том, что главный координатор аврората — озабоченная шлюха, разгуливающая на работе без нижнего белья!»       А белье ее осталось где-то на полу в комнате Рона, в Норе. Там, где она забыла его с утра, собираясь второпях.       «А этот, павлин, тоже хорош! Мог бы и сказать! Так нет же, он наслаждался зрелищем и молчал!»       Гермиона шмыгнула носом, поглаживая пальцем гладкое стекло бокала, когда в дверь постучали.       Через несколько секунд стук сменился на барабанную дробь, оглушающую затуманенное вином сознание.       — Твою ж Мерлинову мать, Грейнджер! ОТКРЫВАЙ! — раздался из-за двери его голос.       Это что, Малфой?! Он пришёл к ней после своего неожиданного бегства? Сам? Зачем?       Пока Грейнджер раздумывала над ответами на эти вопросы и аккуратно пыталась слезть, а точнее — сползти, со столешницы, дверь уже начала жалобно скрипеть под обрушившимся на неё градом ударов его кулаков. Или он уже бил ногами? Она не спеша поставила свой бокал (пятый за сегодня) на комод возле двери и выдохнула прежде, чем её открыть.       Ворвавшись в квартиру и захлопнув ногой дверь, он буквально сгрёб Грейнджер в охапку одной рукой и усадил на так кстати подвернувшийся комод. Бокал пошатнулся и упал, вино растеклось по дубовому паркету красным пятном, сверкая осколками стекла. Тихий звон привёл мысли Грейнджер в ещё больший сумбур, но немного отрезвил. Она не понимала, что происходит.       — Малфой! Что ты… — она не договорила, звериный блеск в его глазах остановил её.       — Заткнись, Грейнджер! Сейчас ты будешь слушать меня, и запоминать, — утробным рычанием выдохнул он ей в губы.       …Пока Малфой приводил себя в порядок после использования Уизелом его тела, у него была масса времени для размышлений. Если сказать конкретнее, то прийти в ярость. Да как она вообще могла ляпнуть такое после их незабываемой близости?       — Ведь завтра всё вернётся на свои места, и мы сможем навсегда забыть об этих дурацких двух днях, — она пробормотала это уже в полудрёме.       Но Грейнджер, фестралье дерьмо, сказала это! Она хочет забыть то, что между ними произошло! Блядь, он ей не позволит. Он — Малфой и он слишком давно любит эту сумасшедшую ведьму, чтобы просто так отпустить её после лучшего и самого вкусного петтинга в его жизни. Пусть он и не испытал желанного оргазма. Но, подарив ей многократное наслаждение, он получил не меньшее удовольствие. Потешил и подпитал собственное эго ощущением особой значимости для Грейнджер…       Гермиона подумала, что Малфой набросится на неё, но он отстранился. Резко. И она почти застонала, когда лёгкий шлейф его одеколона покинул лёгкие вместе с выдохом. Малфой отошёл к маленькому закутку кухни и запихнул в холодильник достаточно большой бумажный пакет.       — Я не дам тебе забыть о том, что было между нами вчера. Ты меня поняла?! — он быстро ополоснул руки и двинулся на неё. — Отвечай, Грейнджер!       Его серые глаза поглотила буря, они казались почти чёрными. Малфой был пугающе прекрасен в гневе. Тонкий топ демонстрировал её затвердевшие соски, и она сложила руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться. Узкие джинсы в этот момент так приятно давили между ног. Драккл, она что, намокла только от взгляда на него?       — О чём ты? Я не хочу ничего из этого забывать. Ты… Ты подарил мне… — непонимающе уставилась на него Гермиона.       — Ты сама сказала, что хочешь навсегда забыть о событиях этих двух дней, — пророкотал он, буравя её взглядом и вставая вплотную.       Их губы почти соприкасались. Она чувствовала его руки, плавно скользящие от коленей вверх по ее бёдрам. Дышала его дыханием. Рывком он притянул Грейнджер ещё ближе к себе, на самый край, и она почувствовала его возбуждение.       — Ты пила? — неожиданно спросил он, проводя кончиком носа по её губам.       — Да, бокал вина, — соврала она, зарываясь пальцами в его волосы.       — Врёшь, Грейнджер, — прошептал он и легонько прикусил мочку уха. — Зачем ты мне врёшь?       Она застонала и попыталась притянуть его ближе к себе для поцелуя.       — Закончим разговор в душе, — это прозвучало неожиданно и многообещающе.       Гермиона не успела ничего сказать, она не успела даже подумать. Малфой подхватил её под ягодицы, крепко сжав, и интуитивно направился к той двери, которую посчитал входом в ванную комнату. Ему явно везло сегодня, выбор оказался верным.       Он вжал Грейнджер в холодный кафель душевой, даже не заботясь о том, чтобы снять одежду, и выкрутил на полную вентиль холодной воды. Гермиона завизжала, когда ледяные капли обожгли разгорячённую кожу, но Малфой заткнул ей рот поцелуем. Жадным. Голодным. Даже болезненным. Кусая губы. Врываясь языком в её рот.       — ТЫ. МОЯ. НАВСЕГДА. ЗАПОМНИ, ГРЕЙНДЖЕР. НАВСЕГДА. ТОЛЬКО. МОЯ! — рычал он, целуя шею, оставляя багрово-красные метки.       Все подготовленные фразы полетели книззлу под хвост, стоило ему коснуться её губ СВОИМИ. Наконец-то, своими. Он мог наслаждаться прикосновениями к ней своими руками, губами, кожей, остро ощущая собственное возбуждение. Жажду. Грейнджер была его яркой путеводной звездой, освещающей его жизнь, дарующей надежду и свой свет, в котором он так нуждался после всей той тьмы, что окружала его прежде.       — Твоя… — выдохнула она в его губы и попыталась снять прилипший к телу насквозь мокрый топ. — Драко…       Алкоголь окончательно выветрился из её головы, и возбуждение завладело девушкой, когда Малфой опустил её ноги на пол и просто разорвал крошечный изумрудный клочок ткани. Грейнджер, тем временем, попыталась стянуть с него рубашку, но дрожащие руки не слушались. Она дёрнула, и пуговицы, звонко отскакивая от стен, полетели к их ногам.       — Драко… — её голос дрожал.       Он добавил горячую воду и, медленно спустившись поцелуями от её шеи к покрытой мурашками груди, втянул в рот твёрдую горошинку соска. Грейнджер застонала, а его руки нащупали пуговицу и молнию на мокром дениме. Он не спешил снимать с неё остатки одежды, а лишь расстегнул джинсы, проник в трусики рукой и надавил на клитор. Она вскрикнула от пронзившей её электрической вспышки наслаждения. Она была близка, Мерлин, так близка к взрыву. Внутренние струны были натянуты до предела. Два его пальца легко погрузились в её лоно и надавили на внутреннюю стенку. Кажется, Гермиона потеряла связь с реальностью. Его губы на её груди… Его пальцы внутри… Она парила, ощущая его каждой клеточкой, рвано дышала и шептала его имя.       — Ты ощущаешься ещё лучше, когда я чувствую тебя своим телом. Своей кожей, — прошептал Малфой, накрывая её губы.       — Драко… Драко… — тонкая грань отделяла Гермиону от желанной разрядки.       — Посмотри на меня, Грейнджер. Ты должна видеть, кто доставляет тебе наслаждение. Кто будет доводить тебя до оргазма в эту ночь и во все последующие. Ты навечно в моём плену.       — Да, Драко… Да… Да… Я твоя… Твоя… Драко…       Свободной рукой Малфой спустил с неё джинсы вместе с тонкими кружевными трусиками. Звякнула пряжка ремня и, наконец-то, он стянул потяжелевшую от воды ткань, обнажая член. Одним резким движением он развернул её к себе спиной и рывком вошёл сразу на всю длину. Замер, испытывая чистый кайф от того, как плотно её стенки обхватывали его. Сокращались. Она кончила от первого проникновения, выкрикивая ЕГО имя. Грейнджер точно знала, кто трахает её сейчас. Чей член возносит её на вершину экстаза, заставляя так трепетать её лоно. Резкими толчками Малфой заставлял Грейнджер повторять его имя вновь и вновь, пока её голос не сорвался до хрипа. И всё равно девушка продолжала шептать, что она только его. Что принадлежит только ему. Он вбивался в неё в рваном бешеном ритме, с силой впиваясь пальцами в нежную кожу на бёдрах и упругой заднице. Малфой покрывал поцелуями шею и плечи, когда Гермиона на полустоне-полушёпоте выдохнула:       — Теперь моя очередь…       Гермиона выключила воду, подалась бёдрами навстречу ему, а потом оттолкнулась и развернулась. Малфой зарычал, и член дёрнулся, лишенный её жара. Под его тяжёлым взглядом Грейнджер, покачивая бёдрами, стянула с себя насквозь промокшие джинсы и трусики. Повела руками по словно выточенному из мрамора торсу и опустилась перед Малфоем на колени, лукаво улыбаясь и в нетерпении облизывая губы.       — Теперь моя очередь, — повторила она и вобрала член в рот, настолько глубоко, насколько могла.       Грейнджер чувствовала, как головка касается горла, слышала, как он громко застонал в момент, когда она почти выпустила его изо рта и обхватила рукой основание ствола. Малфой зарылся длинными пальцами в её влажные волосы, а другой рукой оперся о стену.       — Блядь! Милая, твой ротик так хорош на моём члене, — прошептал он, глядя ей в глаза и направляя своей рукой.       Она застонала от похвалы, и мелкие мурашки прошлись волнами по его спине. Малфой запрокинул голову, двигаясь всё резче. Он был уже на грани и не мог себя сдерживать, особенно, когда Грейнджер с таким усердием сосала, вбирая член с каждым разом всё глубже.       — Ах, ты ж… Блядь… Любимая, я сейчас кончу… — он попытался отстраниться, но она не позволила, впиваясь ноготками в алебастровую кожу на его заднице. — О-о-о, Мерлин… Грейнджер, ты хочешь моей смерти… Блядь…       Он облокотился свободной рукой о тёплый кафель душевой и ускорил толчки. Гермиона почувствовала, как член во рту напрягся и несколько раз дёрнулся. Она медленно выпустила его и сглотнула немного горьковатую сперму с нотками пряностей. Малфой был вкусным, и она облизнулась от удовольствия.       — Ты неповторима… — Драко потянул её на себя и с жадностью поцеловал. — А теперь — пойдём в спальню.       — Звучит, как обещание, — прошептала она в его губы.       Малфой подхватил Гермиону на руки, накладывая на них высушивающие беспалочковые чары и следуя её подсказкам, направился к заветной кровати.       — Ты уже твёрдый… — приподняв бровь и облизнув губы, сказала она, оказавшись на мягких простынях.       — Грейнджер, ты даже не представляешь, как долго я об этом мечтал, — ответил он, освобождаясь от остатков одежды.       Малфой наклонился и обхватил ладонями тонкие изящные щиколотки, приподнимая ноги Гермионы и заставляя её тем самым откинуться на спину. Медленно он провёл пальцами по шёлковой коже и ухмыльнулся, когда из неё вырвался тихий стон. Драко рывком притянул Гермиону к себе. Поцеловал выступающую косточку на внутренней стороне щиколотки и прикусил загорелую кожу, устраивая её ноги на своих плечах и погружаясь в истекающее соками лоно на всю длину.       — Драко… Да… Драк… — её голос потонул в его стоне.

***

      Солнечный блик настойчиво пробивается сквозь слипшиеся веки. Утро врывается в разум Гермионы словно взрыв Бомбарды. Каким-то отголоском сознания она больше чувствует, чем понимает, что Малфой вырисовывает ленивые круги средним и указательным пальцами на её животе, чуть ниже пупка.       — Ммм… — неразборчиво вырывается из неё.       Голос был сорван окончательно, и звук, сорвавшийся с губ, больше походил на звучание мотора гоночного автомобиля — приглушенное урчание. Грейнджер подсознательно усмехнулась, ведь этой ночью она и была его собственным видом гонки. Малфой так умело управлял её телом. Так, будто знал каждый его миллиметр, каждый изгиб, каждую чувствительную точку — вновь и вновь доводя до края. Она кончала от его пальцев, языка, губ, члена… Возможно даже испытала больше оргазмов, чем за всё время неудачных отношений с Роном. Грейнджер потерялась в удовольствии, когда Малфой излился в неё…       СТОП! ОН КОНЧИЛ В НЕЁ! ОНИ НЕ ПРЕДОХРАНЯЛИСЬ!       Она настолько забылась в нём, что не подумала даже о простейших чарах контрацепции. Малфой оставил в ней своё семя. А что, если она забеременеет? Если ему не нужен ребёнок? Если она была его развлечением? Если он не испытывает к ней столь сильных чувств, которые испытывает она? Если он исчезнет из её жизни после сегодняшней ночи? Если… Если…       Нарастающая паника, подобно лавине, стала подкатывать к горлу, и Гермиона ощутила лёгкую тошноту. Вдобавок головная боль заставила пожалеть о выпитом вчера вине.       Пальцы Малфоя остановились и исчезли с её живота. Она не хотела открывать глаза, ведь всё могло закончиться сегодня утром, так и не начавшись. Грейнджер боялась даже пошевелиться. Она почувствовала, что место на кровати рядом с ней опустело, как вдруг его губы коснулись её пупка в нежном поцелуе. Кажется, Гермиона в это мгновение забыла, как дышать.       — Грейнджер, я знаю, что ты не спишь, — его слова обожгли кожу, и приглушённый стон слетел с её губ. — Нам нужно поговорить, но я хочу видеть твои глаза.       — Сейчас ты скажешь, что это был сон… — еле слышно прошептала она.       — Это был не сон, и, если ты посмотришь на меня, я тебе это докажу, — он покрывал весь её живот нежными невесомыми поцелуями, а паника в её груди всё нарастала.       — Малфой, ты кончил в меня, — пискнула Грейнджер, закрывая лицо руками. — Я же… Я же забыла про чары… Слёзы подступили к глазам и жгли солью веки.       — Ты не забыла. Это я не дал тебе это сделать. Теперь ты никуда от меня не денешься, моя пташка, — Малфой ещё раз поцеловал её живот и накрыл его своей ладонью, поглаживая нежную кожу.       Она слышала, как самодовольство плескалось в его голосе. На его губах была довольная ухмылка, когда он поднимался дорожкой поцелуев к её груди. Грейнджер чувствовала, что он нависает над ней, опираясь руками возле её плеч. Мягкие губы обхватили сосок, и она распахнула глаза, ощутив, как зубы сомкнулись на его маленькой вишенке.       — Будешь послушной девочкой и выслушаешь меня или мне продолжить? — губы двинулись ко второму соску.       — Драко… — прошептала Гермиона, задыхаясь.       — Да, любовь моя. Мне так нравится, когда ты называешь меня по имени.       Они смотрели друг на друга. Она чувствовала тепло его тела каждой клеточкой кожи. Его глаза блестели жидким серебром, волосы отливали платиной, а губы были в паре дюймов от её губ. Малфой ухмылялся блядски красивой улыбкой. Ямочка на его щеке так и манила Грейнджер провести по ней рукой, почувствовать подушечкой пальца каждый изгиб этих идеальных линий.       В её ещё немного гудящий от утреннего похмелья и паники мозг пришло понимание сказанных им слов.       — Как ты меня назвал? — глубоко вздохнув, спросила Грейнджер.       Её соски при этих словах потёрлись о его грудь и ей захотелось прижаться к нему ещё плотнее.       — Любовь моя! Или ты думала, что я наконец-то заполучив в свои объятия любовь всей своей жизни, отпущу её? Ты теперь моя, Грейнджер! Навсегда!       Малфой накрыл её губы своими в нежном, но требовательном поцелуе. Гермиона застонала в его рот, когда Малфой отстранился, разрывая поцелуй.       — Скажи… — требовательно прошептал он, упираясь своим лбом в её.       — Твоя! Я люблю тебя… — выдохнула она, увлекая его в новый поцелуй.       — Ты даже не представляешь, как долго я мечтал услышать от тебя эти слова. Ты околдовала меня. Забрала мою душу. Моё сердце навечно принадлежит тебе, — шептал Малфой, покрывая её лицо невесомыми трепетными поцелуями.       — Но я… Если… Если я заберем… — Грейнджер пыталась подобрать слова.       — Я на это очень рассчитываю! — оборвал он её.       Совсем не вовремя она поняла насколько голодна. В этот момент тихое предательское урчание в животе сообщило об этом Малфою.       — Я есть хочу… — выдохнула Грейнджер в его шею.       — Что хочет на завтрак моя богиня и мать моего будущего наследника? — прошептал Малфой возле её уха, прикусывая мочку.       — Драко, ты же меня знаешь. У меня в холодильнике могут водиться только пикси вместо еды.       — Знаю. Поэтому я вчера лишил девственности твой холодильник и принёс целый пакет еды. — усмехнулся он в изгиб её шеи, чуть прикусив нежную кожу. — Теперь всё будет иначе. Теперь ты моя!       В его голосе были обещание, уверенность и нескрываемая похоть.

***

      — Ммм… Как вкусно, — Гермиона прикрыла глаза и застонала, откусив кусочек идеально зажаренного бекона.       — Хочешь завтракать так каждое утро? — Малфой сел на высокий барный стул напротив неё и взял в руки чашку крепкого кофе.       — А в замен ты заберёшь мою душу за порцию омлета твоего приготовления?! — усмехнулась Грейнджер, отправляя последний кусочек лакомства в рот.       Она облизнула губы, ловя на них голодный взгляд Малфоя. Он одним глотком допил остатки своего кофе и встал.       — А теперь десерт. Закрой глаза, Грейнджер, — властные нотки заставили её беспрекословно подчиниться.       Она различила звук открывающегося холодильника, какое-то шуршание, а затем плеск воды в раковине. Спустя пару мгновений Малфой подошёл к ней вплотную и встал, широко разведя её ноги. Мерлин, он был возбуждён, Грейнджер чувствовала его твёрдый член, сквозь слой разделяющей их тела ткани.       — Открой рот.       Грейнджер послушно разомкнула вмиг пересохшие губы. Вкус взбитых сливок, клубники и мяты заполнил рот, и она открыла глаза. Грозовая буря наполняла его глаза. Она увидела, как его кадык дёрнулся, когда Малфой сглотнул. Это послужило ей знаком действовать, ведь она ненавидела оставаться в долгу. Гермиона легонько толкнула его в широкую грудь, и он послушно отступил назад, давая ей возможность встать. За его спиной был мрамор рабочей поверхности небольшой кухни, поэтому Драко облокотился на неё, сжимая каменный выступ своими, Мерлин, идеальными руками до побелевших костяшек. Гермиона щёлкнула пряжкой его ремня, не отводя взгляда от тёмных омутов его глаз.       — Кажется, сейчас моя очередь?.. — игриво спросила она, одним движением снимая длинную футболку — единственное, что служило ей одеждой этим утром.

***

      — Окажите мне честь, миссис Малфой, потанцуйте со мной, — сказал Драко и поцеловал руку Гермионы.       — Может не стоит? Сайрус сегодня необычайно активный, пинается целый день, — она погладила свой округлый живот.       — Дай я с ним договорюсь, чтобы я мог потанцевать со своей любимой женой на свадьбе наших друзей.       Не дожидаясь её ответа он встал на одно колено, припав губами чуть ниже пупка, что-то тихо шепча. Гермиона почувствовала толчок в животе и ребёнок затих, словно и правда прислушивался к словам отца.       — Что ты ему сказал? — спросила удивлённая Гермиона.       — Это наш с ним секрет, — Малфой поднялся и повлёк её за собой на танцпол. — Магия всегда знает лучше нас…