Контроль

Только Хан Джисон может контролировать Ли Минхо. Иногда Джисон был в этом абсолютно уверен. Например, когда они остались в отеле, чтобы вместе провести единственный свободный день после концертов. В последнее время расписание не давало им ни малейшего шанса остаться наедине дольше, чем на пятнадцать минут, и среди бесконечной круговерти репетиций, выступлений, перелетов и съёмок оставалось только изводить друг друга мучительными случайными прикосновениями и торопливыми поцелуями украдкой ото всех. В долгожданный выходной Джисон хотя бы на несколько часов получил любимого хёна в безраздельное пользование и теперь откровенно им любовался. Свои прекрасные ноги Минхо закинул ему на плечи, отросшие волосы разметались по подушке, темные ресницы опущены, на груди блестят капельки пота. Красивый настолько, что перехватывает дыхание. В этой картине осталась только одна деталь, которая не нравилась Джисону, о чём он, конечно же, не преминул заявить: — Детка, не молчи. Назови меня по имени. Существуют только две ситуации, в которых своенравный Ли Минхо безропотно делает всё, что ему говорят: в будке звукозаписи и в постели Хана Джисона. — Джисон, — но это даже не слово, а еле слышный выдох сквозь сжатые зубы. В обычной жизни Минхо может быть громким и взбалмошным, но во время секса чаще всего предпочитает молчать. Джисон резко качнул бёдрами, заставляя Минхо тихо застонать и податься ему навстречу. — Я тебя не слышу. Посмотри на меня и скажи моё имя. Тут хорошая звукоизоляция. Ему правда хотелось это услышать. Ему хотелось, чтобы Минхо смотрел только на него и повторял только его имя, как будто в мире больше не осталось никого, кроме них двоих. Минхо посмотрел ему в глаза и повторил громче: — Хан Джисон… ах! — он вскрикнул, когда член в его заднице нетерпеливо толкнулся глубже. Медовый голос Минхо пробирал до мурашек, вызывал желание затрахать его до потери сознания. Никто и никогда не произносил его имя так нежно, как Ли Минхо. — Детка, продолжай. Минхо послушно повторял его имя раз за разом, и Джисон знал, что этот срывающийся, непривычно высокий голос предназначался только для него и ни для кого больше. Никто не слышал Минхо таким, никто не видел его таким — не просто обнаженным, но полностью потерянным в ощущениях, отчаянно уязвимым, с затуманенным, расфокусированным взглядом. Никто не знает, как он стонет, выгибаясь в пояснице, ни один человек, кроме Хана Джисона. Это его собственное приватное шоу с местом в первом ряду. Одна мысль об этом возбуждала до головокружения. Джисон отчаянно двинул бёдрами, как будто пытаясь стать ещё ближе, окончательно утвердить своё право единолично распоряжаться телом Минхо, и ощутил острое, почти болезненное наслаждение. Время ненадолго остановилось, и он не сразу понял, что кусает собственный кулак, чтобы не закричать. — Доволен? — поинтересовался Минхо, когда Джисон повалился рядом с ним на кровать, чтобы перевести дух. — Я запишу твои стоны и замиксую их в трек, — ответил он, стягивая презерватив. — Думаю, это станет вершиной моей продюсерской карьеры. Минхо озадаченно моргнул: — Стэй были бы в восторге, но менеджер, боюсь, не одобрит. Джисон хихикнул, представляя реакцию стаффа на подобную выходку. Какая заманчивая мысль, трахнуть Минхо прямо перед микрофоном в акустической кабине. Правда, будет тесновато. — Нет, это для личного использования. Буду слушать на ночь, когда станет грустно и одиноко, потому что моего дорогого хёна снова нет рядом. — Если собираешься использовать мой голос, тебе придётся платить мне роялти, — с невозмутимым видом сообщил Минхо. — За каждое прослушивание. — Я отдам тебе натурой. — Тогда можешь начинать прямо сейчас. Джисон немедленно оседлал бёдра Минхо, показывая свою готовность расплатиться в любой момент, но всё же не упустил возможности поспорить: — Хён, ты слишком меркантильный. Трек ещё не записан, а ты уже просишь гонорар. — Просто я дорого стою, так что лучше начать уже сейчас, — эти слова сопровождала совершенно бессовестная улыбка, и, ведомый одновременно нежностью и желанием подразнить, Джисон наклонился так, чтобы их губы почти соприкасались: — Я не буду платить тебе роялти, потому что ты всё равно принадлежишь мне. — Я не… — договорить Минхо не смог, потому что его рот, как и планировалось, немедленно заткнул поцелуй. Он сердито укусил нижнюю губу Джисона, но тот быстро погасил попытку протеста, обхватив пальцами член Минхо. Горячий, истекающий предэякулятом, он слегка дёрнулся от прикосновения Джисона, с головой выдавая нетерпение своего хозяина. — Детка, ты подумай, — привычное движение ладонью вверх-вниз, как он делал это с ним уже много раз: в гостиничных номерах, в общежитии, в душевой, на заднем сидении машины Минхо, в те сладкие моменты, когда получалось урвать немного свободного времени только для двоих. Дыхание Минхо участилось, мышцы бёдер ощутимо напряглись, и Джисон ускорил темп, внимательно прислушиваясь, чтобы в нужный момент… …разжать пальцы. Минхо посмотрел на него почти сердито. В ответ Джисон прильнул к нему всем телом, нежно поцеловал в уголок губ, в бессознательно подставленную шею. Снова и снова. Скользнул немного ниже, дразня языком отвердевший сосок. Прижавшись к груди Минхо, он слышал, как бешено колотится его сердце. — Давай, скажи, что ты принадлежишь мне. Некоторое время они смотрели друг на друга в тишине. Джисон уже немного растерял свой запал, и был готов пробормотать что-то вроде «сорян, я пошутил, давай сделаем вид, что между нами ничего не было», но из чистого упрямства всё же повторил: — Скажи, что принадлежишь мне, и я продолжу. — Хан Джисон, — сказал Минхо неожиданно мягким тоном, — Конечно же, я твой. На секунду Джисону показалось, что в лёгких не хватает воздуха. Он был готов к тому, что Минхо съязвит или начнёт препираться, но безграничная нежность, прозвучавшая в его словах, обрушилась, как снег на голову. Наверное, Джисон сам до сих пор не мог поверить полностью, что это действительно его Минхо, который говорит ему такие вещи и позволяет делать с собой такие вещи. Джисон приник к губам Минхо, напористо целуя, словно пытаясь вернуть ему всю потраченную на себя нежность, и снова сжал ладонью его член. Руки Минхо сомкнулись у него на шее, не позволяя отстраниться, разорвать поцелуй, который становился всё яростнее. Единственное, чего Джисону сейчас хотелось — это сделать Минхо хорошо. И, может быть, ещё раз услышать своё имя. Привычные движения, вверх и вниз, всё быстрее, и губы их разомкнулись только когда Минхо, кончая, простонал «Хан Джисон», и это было похоже на удар электрического тока. Бывает ли эмоциональный оргазм? Джисон прижался к Минхо как можно теснее, уткнулся губами ему в шею. Его Минхо. Хотелось лежать так целую вечность, ощущая тепло чужого тела и прикосновение обнаженной кожи. Или, если не вечность, то хотя бы те несколько часов, которые ещё остались у них в запасе. — Хани, мне нужно привести себя в порядок, — ладонь Минхо осторожно коснулась волос Джисона, и выпустить его из рук хотя бы на минутку стало ещё сложнее: — Хён, не уходи. Останься со мной. Ты же знаешь, я не выживу в этом жестоком мире без тебя. — Я просто хочу взять салфетку, — немного смущённо сказал Минхо, очень осторожно, но уверенно высвобождаясь из объятий. Джисон, однако, тотчас же вскочил с кровати следом за ним. — Я тебе помогу. Хочешь, я тебя в душ на руках отнесу? — Ты не поднимешь. — Я ходил в спортзал! — Полгода назад. Рисковать Джисон не стал и вместо этого просто снова крепко обнял Минхо. — Тогда ты меня отнеси. Я тебя люблю. — Конечно, ты меня любишь, — ответил Минхо, — ты же мой Хан Джисон.