Контроль

Иногда Хан Джисон совершенно не был уверен, что может контролировать Ли Минхо. — Мне кажется, я забыл закрыть дверь, — неожиданно сказал Минхо. В этот момент он стоял перед Джисоном на коленях, оба совершенно голые в общажной душевой кабине. Совершенно не та ситуация, которой требуются лишние свидетели. — Ты же шутишь? — он был уверен в этом примерно на 98%, но оставшихся двух процентов вполне хватило, чтобы заставить его всерьез нервничать. — Хм-м, я правда не помню, — ответил Минхо, обезоруживающе улыбаясь. — Но ведь веселее, когда есть элемент риска, правда? Он точно шутит, подумал Джисон, но два процента тревоги взяли управление на себя: — Я пойду проверю, — в этот момент головки его члена коснулся язык Минхо, и Джисон забыл, как ходить. Он попытался придать голосу максимальную строгость, но вместо этого вырвалось жалобное: — Хён, пожалуйста, я просто хочу закрыть дверь. Минхо посмотрел на него снизу вверх с ехидной улыбкой. Слишком ехидной для человека, который стоит на коленях в душевой кабине. — Конечно, я запер дверь, я же не настолько псих. Джисон всё ещё не отверг двухпроцентную вероятность того, что Минхо псих именно настолько, но смирился, тем более, что губы Минхо снова коснулись его члена, посылая мурашки по всему его телу. Даже если кто-то зайдёт, это будет кто-то из своих, верно? Не то чтобы сюда в любой момент может заглянуть JYP, инспектирующий жилищные условия своих айдолов? Господи, думать о JYP сейчас — это практически кощунство. Да, но если зайдёт кто-то их своих, это не будет ли ещё хуже? Джисон слишком легко мог представить понимающие взгляды мемберов, которые будут неотвратимо преследовать их после такого шоу. Они и так получают слишком много понимающих взглядов. Что страшнее — вдвоём потерять работу или медленно умирать от стыда всю оставшуюся жизнь? Господи, почему он думает обо всём этом, когда по его члену нежно скользит язык Минхо? Почему он вообще о чём-то думает? Джисон зажмурился, пытаясь прервать непрошенный внутренний монолог, и буквально заставил себя сконцентрироваться только на непосредственных ощущениях. Влажная стена душевой холодила спину, а горячий рот Минхо плотно охватывал член. Из всех способов потерять работу, этот определённо обещал быть самым приятным. Джисон позволил себе расслабиться, чувствуя, как постепенно нарастает сладкая истома внизу живота. Пальцы Минхо уверенно смыкались на основании его члена, задавая идеальный ритм, а язык беспрестанно двигался, лаская уздечку дразнящими движениями, каждое из которых приносило жаркую вспышку удовольствия. Мягкие губы особенно плотно обхватили головку члена, и Джисон ахнул, чувствуя, что находится на грани… Минхо знал его слишком хорошо. Настолько, что иногда это бесило. — Хён! Минхо, отстранившийся в самый ответственный момент, выглядел донельзя собой довольным: — Попроси меня хорошенько, и я продолжу. Джисон раздраженно выдохнул, чувствуя ноющую тяжесть в паху, но поймал направленный на себя смеющийся взгляд и понял, что не в состоянии по-настоящему сердиться. И всё же непонятно, чего хотелось больше: может быть, поцеловать эти улыбающиеся, слегка припухшие губы, изящную открытую шею, острые ключицы, ласкать тело Минхо до тех пор, пока он не потеряет возможность не то что шутить, а просто связно мыслить. Может быть, поставить его раком и грубо трахнуть, оставляя на лопатках засосы и следы зубов, бездумно вколачиваться в его тело так, чтобы уже ему пришлось молить о снисхождении. В любом случае, Джисон до звёзд в глазах хотел Минхо. Прямо сейчас. Прямо здесь. — Хён, — он показушно облизнул губы и постарался изобразить как можно более несчастный голос, — детка, прошу, продолжай. Надавить на жалость так легко не удалось: — А где моё «пожалуйста»? — Минхо смотрел на него с самым невинным видом, на который только был способен, и при этом кончиками пальцев водил по внутренней части бедра, что окончательно распаляло и без того зашкаливающее возбуждение. Отвести взгляд от его наивно приоткрытых губ было решительно невозможно. Такое поведение следовало бы запретить Женевской конвенцией. — Может, мне ещё эгьё сделать? — Джисон тут же понял, что совершил серьёзную стратегическую ошибку, потому что на лице Минхо просияла улыбка, одновременно очень искренняя и совершенно блядская. — Почему бы и нет, — медленно произнёс он, — но будет очень неловко, если именно сейчас кто-нибудь зайдёт и увидит, как наш гениальный Хан Джисон делает эгьё, чтобы ему отсосали. Всё это время Минхо продолжал неторопливо гладить его в самых чувствительных местах, и под этими обжигающими прикосновениями Джисон понял, что теряет последние остатки терпения и здравомыслия. Сил препираться больше не было, и он молча запустил пальцы в волосы Минхо, рывком притягивая его лицо к своему паху. В ответ на грубое обращение Минхо только хмыкнул, и это прозвучало так снисходительно, что стало очевидно, кто все-таки вышел победителем из их маленькой перепалки. Вполне довольный полученной реакцией, он послушно сомкнул губы вокруг члена Джисона. Совершенно необъяснимым образом нарочитая пассивность Минхо превращалась в пассивную агрессию. До этого момента Джисон даже не подозревал, что можно трахать человека в рот и при этом чувствовать себя побеждённым. Минхо снова и снова заглатывал его член до самого основания, не забывая дразнить языком чувствительную головку. Даже с членом во рту он умудрялся выглядеть безукоризненно красивым, а ещё таким сосредоточенным, как будто выполнял самую ответственную задачу в своей жизни. Джисон ощущал горячие руки Минхо на своей заднице, и ему казалось, что он сейчас расплавится. Весь остальной мир ненадолго перестал существовать, доступная реальность свелась к нарастающему жару внизу живота и влажным прикосновениям языка. Минхо снова уловил, что Джисон готов уже кончить в любой момент, и неожиданно сбавил обороты. Теперь он нарочито медленно облизывал его член, прослеживая языком каждую выступающую вену. Запечатлел несколько влажных поцелуев на его бедрах. Аккуратно собрал губами выступившую на головке тягучую каплю смазки. Всё, что делал Минхо, было удивительно эстетично, безумно приятно и совершенно, абсолютно недостаточно. — Минхо, — Джисон сам не ожидал, что это прозвучит так похоже на всхлип, — Детка, ну пожалуйста! Видимо, услышав ноту отчаяния в его голосе, Минхо наконец сжалился над ним, и крепко сжал его член в кулаке, вбирая горячими губами головку. Он действовал резко, почти грубо. От интенсивности новых ощущений Джисон чуть не застонал, последним усилием воли превратив стон в резкий выдох, и даже не сразу понял, что кончает. Совершенно вымотанный, он сполз по стене и тут же оказался в крепких объятиях Минхо: — Хани, я ничего не могу с собой поделать. Ты слишком милый, когда возмущен. — Этот хён действительно безумен, — сообщил Джисон в объектив воображаемой видеокамеры. — Я удивлен, что за то время, пока ты меня мучил, никто ещё не начал ломиться в дверь. — И ты всё равно без ума от этого хёна. Джисон неожиданно обнаружил, что дрожит, не то от холода, не то от усталости, и прижался к Минхо ещё теснее. — Я без ума от этого хёна, — честно признал он. — Только заткнись уже, наконец, и поцелуй меня.