Сборник драбблов

      Глубокой ночью Аль-Хайтам сидел у себя в комнате и преспокойно читал. За окном сияла луна и звёзды, уличные фонари освещали переулки Сумеру, где иногда можно было встретить или задержавшихся в Академии учёных, которые возвращались домой кратчайшими путями, или пьяниц, которых выгнали из таверен.       Мужчина перевернул страницу и устроился поудобнее на кровати, подложив под локоть подушку. Изумрудные глаза неотрывно бежали по строке, а разум впитывал прочитанное. Губы секретаря были плотно сжаты в тонкую линию, а серые брови слегка нахмурены.       В комнате царил полный порядок. Книги были поставлены в алфавитном порядке на полки, бумаги аккуратно сложены на столе, пыль была стёрта ещё днём, а пол начисто вымыт. Нужно было отдать должное Кавеху: с уборкой он справлялся отлично. Но, видно, о порядке на каждый день можно было забыть, ведь архитектор нашёл себе другое жильё и поспешно съехал. Без него в доме было слишком тихо. Слишком...       Внезапно раздался стук в входную дверь. Решив, что это его непутёвый товарищ и бывший сожитель, Аль-Хайтам с глухим выдохом поднялся с места и направился в коридор.       — Кто там? — не дождавшись ответа, мужчина открыл дверь. Его брови удивлённо взлетели, а глаза слегка расширились, когда на пороге он увидел девочку лет пяти. У ребёнка были золотистые волосы и карие заплаканные глаза. Маленькими ручками она сжимала юбку своего лёгкого бежевого платьица. Будто боявшись, девочка прикусывала нижнюю губу и смотрела вверх на лицо Верховного Писца большими глазами, в уголках которых, начали накапливаться капли солоноватых слёз. Мужчина опустился на одно колено, поравнявшись с маленькой девочкой. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать.       — З-здравствуйте! — чуть ли не выкрикнула девочка напуганным и заикающимся голоском, чуть сильнее сжав юбку и зажмурившись.       — Привет. Что ты здесь делаешь? Где твои родители? Как тебя зовут? — спокойно поинтересовался Аль-Хайтам, намереваясь разобраться во всей ситуации. Девочка шмыгнула носом, её карие глазки моргнули.       — Я... Я... Мама... Она сказала бежать... И я побежала... Я всегда слушаюсь маму... — вытерев кулачком подступающие слёзы, начала говорить малышка.       Заметив, что у девочки начнётся истерика, мужчина ласково положил ей руку на плечо и погладил:       — Тише. Успокойся. Что случилось с твоей мамой?       — Там... там был мужчина... У него был нож... А мама сказала мне бежать... Я и побежала... А потом заблудилась... — со вздохами рассказывала девочка.       — Как тебя зовут? — поняв, что так просто её не успокоить, спросил секретарь и огляделся вокруг.       — К-кайла... — промямлила малышка, снова утерев слёзы из-под глаз.       — Хорошо. Меня Аль-Хайтам. Послушай, Кайла, я не смогу тебе помочь, если ты не успокоишься. Я понимаю, что тебе это может быть тяжело, но, пожалуйста, постарайся успокоиться и взять себя в руки, хорошо? — он пытался говорить ласково и спокойно, прекрасно понимая, что привычная хладнокровность и рассудительность не помогут с ребёнком. Девочка кивнула.       — Мама повела меня на Большой базар... — она сделала вдох. — А там в толпе к ней подошёл какой-то мужчина. У него был нож... — ещё один вздох. — Мама сказала бежать. Я побежала. Но заблудилась...       Когда Кайла закончила говорить, мужчина продолжал успокаивающе гладить её плечо. В его голове сложилась примерная картинка произошедшего. Скорее всего мамы девочки уже не было в живых, судя по рассказу. Это усложняло ситуацию.       — У тебя есть папа? Или другие родственники? — наконец спросил Аль-Хайтам. Девочка отрицательно помотала головой. Это плохо. — Может у твоей мамы были какие-то друзья?       — Нет. Мама не любила незнакомцев, — блондинка шмыгнула носом, постепенно успокаиваясь.       — Ты не помнишь адрес, где живёшь? — Верховный Писец слегка наклонил голову на бок, не совсем понимая, что делать с ночной гостьей. Вновь получив отрицательный ответ, мужчина взял Кайлу за руку и мягко начал поглаживать её маленькую ладонь большим пальцем. — Понятно. Значим мы сделаем так: до утра побудешь у меня, покушаешь, поспишь, а на утро мы пойдём в Академию. Хорошо, Кайла?       Девочка снова кивнула. Казалось, что она была не слишком разговорчива для ребёнка её возраста. В то же время секретарь понимал, что эта застенчивость у неё, возможно, из-за сегодняшнего происшествия. Блондинка внезапно бросилась на шею Аль-Хайтама, раскинув руки. Она шмыгала носом ему в плечо и обнимала, отчего мужчина приподнял в шоке брови, но не стал отстранять от себя малышку. Вместо этого он осторожно поднял её на руки и понёс в дом, закрыв дверь одной ногой.       Он принёс её на кухню и посадил на стул перед столом. Кайла отстала от его шеи с небольшим усилием, ведь девочка хотела подольше оставаться в мягких и осторожных объятиях секретаря. Верховный Писец заглянул в шкаф в поисках еды. К сожалению, Кавех хорошо убирался, но не готовил. Найдя лишь полупустую тарелку с овощами, которая вскоре оказалась на столе перед блондинкой, мужчина начал заваривать чай в две кружки:       — Ты прости, но это всё, что я нашёл. Завтра перед Академией отведу тебя в кафе «Пуспа», — Аль-Хайтам слегка повернулся, глядя на малышку, которая в нерешительности ковыряла вилкой морковь. Глубоко вздохнув и громко выдохнув, мужчина предложил: — Давай договоримся? Ты сейчас всё съедаешь, а после я дам тебе чай с пахлавой?       На столь щедрое предложение Кайла мученически взглянула на секретаря из-подо лба, но всё же отправила в рот оранжевый кружочек. На лице Аль-Хайтама появилась лёгкая ухмылка. Поведение его ночной гостьи забавляло.       Когда же тарелка опустела, мужчина со спокойной душой поставил на деревянную поверхность чашку с зелёным чаем и рядом блюдце с несколькими кусочками пахлавы. Девочка поморгала карими глазами, не до конца веря своему счастью, а затем с осторожностью взяла один кусочек и чашку с горячим напитком в руку.       — Приятного, — после мужчина отпил немного из своей чашки и глубоко задумался. Что же ему делать, если в Академии либо откажутся помогать, либо просто отправят девочку в приют в пустыне без всяких разбирательств, либо отдадут её под заботу какому-нибудь плохому человеку?...       — ...дядя... Дядя... — Кайла дёргала Верховного Писца за изумрудные ткани на его бёдрах. Он дёрнулся, наконец услышав её.       — Что-то случилось? — как будто безразлично спросил секретарь. Девочка жалобно посмотрела на него, поморгала глазками и, застенчиво сложив руки за спиной, произнесла:       — Я спать хочу...       — А... Да, конечно, — мужчина, будто извиняясь, поднял малышку на руки и понёс в свою комнату. Осторожно он положил девочку на свою кровать. Комнату, которая ранее принадлежала Кавеху, Аль-Хайтам будто не смел трогать, будто она была храмом, будто он старался сохранить в ней все воспоминание о своём бывшем сожителе...       Когда секретарь собирался уходить, Кайла схватила его за указательный палец всей своей ладонью и потянула на себя, призывая остаться. Она в очередной раз шмыгнула носом. Мужчина невольно приподнял одну бровь, но всё же опёрся другой рукой и своим тазом о прикроватную тумбу, оставляя другую руку около ночной гостьи.       — Спасибо... — едва слышно прошептала девочка, поднеся его ладонь ближе к своим губам. Вскоре она мирно засопела, всё так же обнимая руку Верховного Писца. Её золотистые волосы растрепались по подушкам, пока она лежала в позе эмбриона. Карие глазки были закрыты.       Аль-Хайтам с некой непривычной для него нежностью смотрел на Кайлу. Может ему стоило прислушаться к совету Кавеха и на этот раз поддаться своим чувствам, а не холодной рассудительности?       — Что ж... Только ради тебя, мой друг... — тихо произнёс мужчина прикрыв на миг изумрудные глаза, а затем повторил: — Только ради тебя...