Сборник драбблов

      Раннее утро. За окном только поднимается солнце. Его лучи отражаются в каплях росы на траве и лепестках цветов. Птицы ещё спят. Лёгкий туман опустился на землю Сумеру.       Аль-Хайтам мирно спал у себя в кровати, положив руку под голову и слегка приоткрыв рот. В соседней комнате, которая раньше принадлежала съехавшему Кавеху, сидела и тихонько читала — вернее сказать, рассматривала картинки — Кайла.       Всё это можно было назвать спокойствием...       До тех пор, пока маленькая непоседа не решит, что уже пора вставать. Сигналом ей всегда был луч солнца, который уже касался её карих глаз, из-за чего она просто не могла держать глаза открытыми. В такие моменты она обычно бежала в комнату секретаря, где без каких-либо заозрений совести будила его самым наглым способом.       Это утро не стало исключением.       Только лучик солнца коснулся нижнего века блондинки, как она сразу же отложила книжку и побежала в комнату Верховного Писца. Дверь она открыла тихо, так же тихо подобралась к кровати, но затем вся тишина была нарушена громким криком и резким прыжком прямо на мужчину:       — С добрым утром, папочка! — девочка уже сидела на Аль-Хайтаме, который, кажется, потерял не только дар речи, но и осознание, где он, кто он.       Он устало протер глаза двумя руками и простонал что-то неразборчивое, пытаясь проснуться. Кайла терпеливо ждала, пока её приёмный отец придёт в себя после подобного пробуждения.       — С добрым утром, солнышко... — пробормотал мужчина, присаживаясь, всё так же лениво протирая глаза. Секретарь работал пол ночи из-за взвалившихся на него временных обязанностей Великого мудреца. — Который час?       Блондинка, улыбаясь, приобняла его за талию.       — Тебе через час в Академию, — мягко прощебетала она.       — М? Неужели? Не помню, чтобы я так рано уходил, — сонно, но шутливо произносит Аль-Хайтам, приобнимая её в ответ.       Кайла вырывается из его объятий и строго смотрит на него. За пять лет жизни с этой непоседой мужчина успел уяснить то, что такой взгляд малышки не предвещает ничего хорошего.       — Что такое, Кайла? Что я уже не так сделал? — Слегка напрягся секретарь. Девочка надула пухлые щёки:       — Ты снова не спал пол ночи, папа? — её голос звучит раздражённо и рассержено. От такого прямого вопроса Верховный Писец в шоке поднял вверх серые брови:       — Не начинай. Ты ещё слишком мала, чтобы меня отчитывать, — Аль-Хайтам присел, нахмурившись и прикусив губу, чтобы не зевнуть.       За несколько лет эта девчушка так изменилась! Если внешне в ней мало что поменялось, то характером она стала походить на своего приёмного отца. Она знала себе цену, не любила выделяться, но — О, Архонты! — как ей нравилось ругать и пристыжать то секретаря, то его друга, который изредка приходил к ним в гости, — Кавеха. И хоть последний уже почти вылез из долгов, начал вести нормальную, размеренную жизнь, маленькая копия Аль-Хайтама всё равно могла до чего-то докопаться.       Вот и сейчас она подражала своему папе и хмурилась на него в ответ, поджав губы и надув пухлые щёки. От этого зрелища захотелось рассмеяться. Мужчина наклонил голову вперёд и, прикрыв ладонью половину лица, проглотил напирающий смешок.       Кайла, видимо, обидевшись, слезла с кровати и убежала. Классическая реакция на смех над ней, пусть он и был добрым знаком привязанности. Вздохнув и вновь страдальчески проведя руками по лицу, секретарь наконец сполз с кровати, нацепил на себя свою повседневную безрукавку и без плаща вышел из комнаты. Что удивительно, то его ещё не встретили с ведром ледяной воды. Остерегаясь подвоха, мужчина прошёл на кухню, где на столе уже стояли пустая чистая кружка, баночка с кофе и лежала чистая чайная ложка. В центре стола, как по обычаю, расположились тарелка с пахлавой и ажурная ваза со свежесорванными падисарами. Кайла снова успела оборвать чью-то клумбу.       — Кайла! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не тащила у людей цветы?! — сокрушённо крикнул через коридор Аль-Хайтам. Хотя и этот крик вылетет через другое ухо блондинки этим же вечером. Верховный Писец задумался, а не слишком ли он любит девочку, раз столько ей позволяет.       Тем не менее с глухим разочарованным от действий малышки выдохом мужчина поставил воду закипать. Если так и дальше пойдёт, то, возможно, скоро к нему начнут присылать просьбы привязать Кайлу к стулу на весь день и ночь, чтобы она перестала шалить. Но разве может любящий отец так поступить?       Внезапный стук во входную дверь и свист чайника заставили Аль-Хайтама вздрогнуть. Сняв чайник с плиты, чтобы он не извавал этот противный, режущий слух свист, мужчина прошёл в коридор. Из комнаты девочки высунулась голова с золотистой, едва ли причёсанной шевелюрой. Верховный Писец кивнул Кайле, давая понять что волноваться не о чём. Девочка снова исчезла в комнате.       Серовласый аккуратно приоткрыл дверь. На пороге стояла Люмин, а за её спиной в воздухе кружилась Паймон. Мужчина непонимающе приподнял бровь. Что им вдруг понадобилось? Вряд ли путешественница зашла просто попрощаться. Хотя...       — Доброго утра, — поздоровался с блондинкой хозяин дома.       — Утречка, Аль-Хайтам! — с улыбкой отозвалась девушка.       За своей спиной Верховный Писец услышал торопливые шаги Кайлы. Видно, девочка решила проверить, кто пришёл. Она осторожно выглянула из-за ноги мужчины, начиная осматривать путешественницу и её компаньона своими карими глазами. Малышка не очень любила незнакомцев, так что серовласый надеялся, что она сразу же сбежит снова в свою комнату, пока её не заметили. Но Паймон оказалась быстрее мыслей Аль-Хайтама и одним рывком подлетела к Кайле с ошарашенный криком:       — У тебя есть ребёнок?! — девочка отшатнулась, и, чтобы спасти её от надоедливой феи, мужчина поднял Кайлу на руки и строго зыркнул на компаньона Люмин.       Одной рукой Верховный Писец придерживал дверь, чтобы она не закрылась, другой же держал малышку, которая маленькими ручками приобняла своего приёмного папу за шею, оборачиваясь на гостей.       — Паймон, не пугай её! — пригрозила блондинка фее. Последняя же обиженно скрестила руки на груди и скрылась за спиной путешественницы. — Прости, её, Аль-Хайтам. Но я тоже не знала, что у тебя есть...       — Кайла, биологически, не моя дочь, если ты об этом, — отрезал серовласый, нахмурившись. Кайла с интересом осматривала Люмин, но затем перевела изумлённый взгляд на отца. — Зачем вы ко мне пришли?       — А, ну, Нахида просила передать тебе, — героиня Мондштата, Ли Юэ, Инадзумы и, теперь, Сумеру протянула мужчине бумажный свёрток. — И я хотела так же пригласить тебя на праздник в честь восстановления Сайно в должности генерала Махаматра. Нилу посылала тебе приглашения, но...       — Не думаю, что я их видел. Скорее всего их отнесли в мой кабинет, а там я примерно неделю не появляюсь, — объяснил Аль-Хайтам, взяв свёрток и передав его девочке, которую до сих пор держал, подперев ненадолго дверь носком сапога. — Благодарю.       — Ты придёшь? — мягко спросила Люмин. Паймон за её спиной испуганно покосилась на подругу и агрессивно замотала головой: видеть Верховного Писца на празднике она явно не желала.       — Если Нилу не будет против, что я буду не один, — он покосился на малышку, говоря про неё, — то я приду.       — О! Хорошо! Вряд ли кто-то будет против, — путешественница нежно улыбнулась золотистоволосой и протянула ей руку. Кайла сжимала в руках врученный ей свёрток, поэтому только слегка наклонила голову, осторожно принимая поглаживание.       Аль-Хайтам не ожидал подобного от приёмной дочери и широко раскрыл глаза:       — Ты ей, кажется, понравилась, — пробормотал он.       — Как тебя зовут, малышка? — девушка, видно, любила детей. Кайла смущённо спрятала лицо в груди папы. — Ну ладно. Надеюсь, что мы с тобой ещё поболтаем.       — Её зовут Кайла, — ответил вместо блондинки серовласый.