Земные дети

Это было совершенно невероятное утро. После ночных заморозков над крышами поднимался пар, а над кострами уже вился разноголосый дух еды. Торфинн проснулся в мировое великолепие, потянулся до хруста в позвоночнике и выдвинулся на поиски принца Кнуда. Вчера он оставил его на телеге, кажется. Вообще он совершенно не должен был с ним нянчиться, то, что Аскеладд его к принцу приставил, значило ровным счётом ничего. Во-первых, у Торфинна и без того была уйма важных дел: найти масла и отполировать кинжалы, укрепить заплатками одежду к зиме, а во-вторых… Во-вторых, он вообще не обязан выполнять всё, что выдумала лысая Аскеладдова башка. Принца в телеге не оказалось. У себя в голове Торфинн уже придумал историю о том, что принц не выдержал похода и сбежал, чтобы при случае доложить об этом Аскеладду. Кнуд нашёлся около костра: его величество изволило завтракать. Особенно Торфинна огорчило безэмоциональное выражение лица принца, когда тот за неимением ложки ел горячую кашу руками. Мог бы и сморщить нос — вкус каши от этого не изменится, а вот окружающим явно станет повеселее. Аскеладда не было. Торфинн ощутил скуку. Целое утро ничего не происходило. — Ты его сын, да? Торфинн поперхнулся кашей, выплёвывая её направо и налево. Это ж надо было сморозить такую глупость! Какая жалость, что приближенных к королю особ нельзя бить вот так у всех на виду. — Нет. — Торфинн вернулся к каше. Уж что-что, а поддерживать светские беседы с Кнудом он точно не подряжался. Пусть старик сам приходит и развлекает принца. Принц оказался большой умничкой и не лез с глупыми вопросами, пока Торфинн не доел. Но и после тот умудрился его удивить: достал платок и чуть не предложил его Торфинну, но спохватился и на полпути поднёс тряпицу к собственным губам, изображая придворный этикет. — Посмешище. — Торфинн хмыкнул. Аскеладд вышел к людям ближе к полудню. Торфинн тщетно искал его для поединка (или хотя бы для лёгкой тренировки удара), видимо, старик намеренно от него прятался. По крайней мере, когда тот вышел откуда-то со стороны пристани, на Торфинна он внимания не обратил, а сразу направился к принцу. Тот не встал ему навстречу, но удостоил подошедшего Аскеладда кивком головы. В исполнении Кнуда этот жест должен был означать приветствие и крайнюю готовность к общению. Рагнар подоспел следом, бросив колку дров (Рагнар, если отмести его привязанность ко Кнуду, очень даже влился в компанию наёмников — а будь он язычником, то цены ему бы не было). Кнуд продолжил общаться через него — получается, что Торфинну сегодня крупно повезло услышать сладкий голосок принца. Это приводило в бешенство. Невозможно настолько долго его игнорировать. Даже вчера, пиная его на выходе из подвала, Аскеладд проявлял больше участия. Торфинн слонялся между костров в поисках более-менее крепких тряпок. Кнуд был безмерно занят беседой с Аскеладдом, и смотреть, как он стыдливо прячется за спиной у старших, Торфинну наскучило. Развести принца на смешные действия получится только к вечеру, когда они будут покидать деревню, а пока что можно было заняться своими делами. Торфинн вернулся в сарай, где провёл ночь, с радостью обнаружил плащ Бьёрна на прежнем месте и принялся чинить одежду. Следующей ночью должно было похолодать ещё сильнее, а наесть жира, как медведю перед зимой, Торфинну не удалось, хотя кормил его Аскеладд вместе со всеми: исправно делился добычей, мясом и даже фруктами, когда грабили особо богатые деревни. Вот только гордый Торфинн пользовался этими подачками не всегда. Выходили из деревни медленно. На памяти Трфинна это был редкий случай, когда собирались настолько лениво. Принц под ногами не путался, он забился в самый угол телеги, где заранее уже была уложена мягкая подстилка. Аскеладд какое-то время шёл рядом с телегой, а когда колонна набрала скорость, оставил свёрток с лёгкой закуской для принца и двинулся вперёд. Редкая забота о своих пленниках. Торфинн мельком глянул, чем же таким Аскеладд вздумал подкормить Кнуда. В свёртке оказались копчёные кости. Ночь застала их в дороге, привалов не устраивали. Постепенно шаг стал бодрым, отдохнувшие за день наёмники травили шутки, их гомон разносился по округе. Принц задремал, утомлённый тряской на телеге. Светлая голова его примостилась на коленях Рагнара. Эти двое вообще были странными, сам Торфинн позволял себе так спать только на коленях отца в нежном детстве. Перевал проходили той же ночью: веренице предстояло пройти по узенькому проходу меж двух обломанных скал. Принц проснулся, и теперь Аскеладд рассказывал ему глупую романтическую историю об этих самых скалах. Непривыкшие к пешим переходам наёмники шли, стиснув зубы. Всё было бы хорошо, но в тот самый момент, когда вереница проходила между скал, на шлем одному из вояк упал камешек. Тот заорал дурниной так, что впередиидущие стушевались и похватались за щиты, прикрывая головы от возможной засады. Для засады место и правда было превосходное. Торфинн и сам участвовал в таких захватах, когда торговое судно заманивалось в рукав между двух берегов. Аскеладд спрыгнул с телеги, на ходу шлёпая кобылу по заднице. Кобыла, не будь дурой, вздыбилась и пошла напролом. Торфинн достал нож, но, не увидев ни одного врага вокруг, спрятал. Принц лежал на дне телеги, укрывшись собственным плащом. Торфинн мог бы поспорить на отцовский кинжал, что его величество плакало от страха. А потом случилось невероятное: кобыла потянула телегу под гору в долину, освещаемую только звёздами. Телега разогналась, и принц Кнуд, честь и хвала его молодым костям, выпрыгнул из телеги на полном ходу. Именно выпрыгнул — не выпал, не навернулся случайно или по недосмотру Рагнара. Торфинн потянул на себя удела, лошадь замедлилась, прошла ещё пару шагов и встала. Сзади уже подходили остальные. — Засады не было. — А я тебе говорю, была. Просто нас они испугались. — А Рори в штаны наложил! — Сам ты в штаны наложил! Мужичьё приходило в себя со смехом. — Помощь не требуется, ваше величество. С этим жутким камнепадом мы справились без вас, — Аскеладд с улыбкой до ушей подходил к всё ещё распластанному на земле принцу. — Не терпится выйти на поле боя, а? Успеется, какие ваши годы. Аскеладд бережно поднял принца за шиворот, поставил на ноги и отряхнул от дорожной пыли. И как только его высочество умудрилось не расквасить нос в боевом рвении? Торфинн усмехнулся: чтобы его так когда-то поднимали! В крайнем случае Торфинну везло, если на него после падения никто не наступал. Остановились в таверне. Старый хозяин сначала попытался выдворить их на улицу. Аскеладд честно пытался избежать драки — его люди устали, да ещё и заморозки на суше начались слишком рано. Принц сначала прятался в телеге, но заметив, что Аскеладд ушёл внутрь дома решать вопрос их размещения, присоединился к нему. Рагнар увязался за ним, но принц что-то ему нашептал, и тот встал стражником у дверей. Торфинн обошёл дом с другой стороны и встал на чёрном входе: если хозяин задумает бежать, то непременно встретится с ним. В маленькое оконце около черного хода Торфинн видел, как принц, не поднимая головы и не глядя даже в сторону Аскеладда, снял перчатку и показал мужчине что-то в своей руке. Тот сначала долго разглядывал тонкую кисть принца, а потом, раболепно закивав, уступил ему место. Мяса хватило всем. Хозяин лично вынес огромное блюдо Рагнару на крыльцо, откуда и сам Торфинн с удовольствием таскал внезапно сытный ужин. Виллибальд благополучно наблатыкался ещё в телеге и задрых, оставив своего воспитанника на произвол Рагнара. Кнуд сидел во главе стола рядом с Аскеладдом. Дом они заняли несколько часов назад, но к еде и выпивке принц так и не притронулся. Кусок застревал в горле, когда Кнуд смотрел на происходящее вокруг: наёмники отдыхали. Нет, они не крушили все вокруг и не дрались, но то, что они обсуждали за едой… Рыжий бугай, кажется, его звали Рори, размахивая руками и брызгая пивом вокруг себя, рассказывал, как сношал старуху в прошлом походе. На самом интересном месте Кнуд отвернулся и зажмурился, будто всё происходило перед ним. С другой стороны стола рассказы были не лучше. Похождения грубого мужичья подействовали на Кнуда удручающе. Он вырвался отдышаться на крыльцо, горя щеками, где столкнулся с Торфинном. Тот шлифовал кинжалы. Рагнар ушёл с остальными собирать провизию и готовить коней — надо было двигаться дальше. — Тебя не пускают за стол? — Кнуд присел на ступени рядом с Торфинном. Тот фыркнул — за столом у него было место всегда. Общаться с принцем не хотелось, тот выскочил на улицу без плаща и теперь подмерзал на ветру. Такой Кнуд вёл себя совершенно не смешно, а даже наоборот, оказывался слишком обычным, таким же, как все. — Что ты хочешь в награду? Торфинн злобно на него обернулся. — Что тебе дать за то, что сопровождаешь нас? Выходя отлить, Аскеладд заметил этих двоих, кидающихся снегом. Рассудив, что Кнуд умный мальчик и не позволит Торфинну взяться за нож, он отправился обратно в дом, где благополучно задремал под общий гомон. Проснулся он под грохот шлемов о дубовые столы. Драка — так скоро? Посреди зала действительно было жарко — мужики раздвинули лавки, освободив в центре место для рукопашки. Аскеладда за рукав потянул седовласый хозяин, маленький и дрожащий, как полевая мышь. — Господин… уймите их, умоляю… они же здесь всё… — Успокойся, старик, дай парням поразмяться. Я что, мало тебе заплатил? — Аскеладд потянулся, закидывая ноги на стол. — Пощадите, милостивый господин… — хозяин не унимался, — Он же убьёт… убьёт принца… Сон как рукой сняло. Аскеладд вспрыгнул на стол, чтобы видеть происходящее в кольце наёмников. В центре круга действительно дрался принц, и, судя по расстановке сил, проигрывал. Кнуд раз за разом шёл на Торфинна, а тот мягко прикладывал его об пол. Несмотря на разницу сил, Кнуд не сдавался, бросаясь на Торфинна всё яростнее с каждым разом. Торфинн же вообще не нападал, скорее подставлялся, чего принц по неопытности не замечал. Торфинн поймал на себе взгляд Аскеладда и поднял руки, демонстрируя безоружность и миролюбие. Кнуд воспрял духом и пошëл на него, Торфинн даже не отошëл с линии атаки — просто поставил принцу подножку, и тот благородно растянулся на полу. — Ну как тебе? — рядом с Аскеладдом нарисовался Бьёрн. Аскеладд вопросительно хмыкнул. — Второй принц датский Кнуд, сын Свена, вызвал на поединок нашего мальчика. — Что не поделили? — Аскеладд недоверчиво сощурился. — А пёс их разберёт… Смотри, что делает. Кнуд изобрëл новую тактику: бросался Торфинну в ноги с намерением повалить. Тот военной хитрости не понял и перепрыгивал через нагнувшегося принца, отвешивая ему пинки под зад. — Это нечестно, Торфинн! — голос Аскеладда загремел под потолком. — У тебя на поясе кинжалы, ты можешь их выхватить. Снимай! — Да кто выхватить… — огрызнулся Торфинн. — Снимай! Снимай! — скандировала толпа. Торфинн фыркнул, скорчил рожу и скинул пояс с кинжалами. Поединок с Кнудом продолжался. Между тем принц, одетый в кольчугу, уже едва стоял на ногах от усталости — в таком облачении особо не покувыркаешься, у Торфинна было преимущество. После серии неудачных выпадов Кнуд едва не плача сидел на полу, закрыв раскрасневшуюся мордашку руками. Толпа досчитала до десяти и разочарованно загудела. Авторитет принца падал. Торфинн присел на корточки рядом с ним и… Аскеладд не разглядел за спинами других, что там произошло, но в следующий момент Кнуд уже поднялся на ноги. — И что? — Торфинн раскинул руки в стороны, как для объятий, и они с принцем сцепились. Как два барсука они покачались из стороны в сторону, Торфинн почти не трепыхался, когда Кнуд подставил ногу и уронил его. Толпа радостно взревела — принц поставил ногу Торфинну на грудь. Это была победа. — Он первый начал. — Буркнул Торфинн на подзатыльник от подоспевшего Рагнара. Тот пробился через толпу, когда Кнуд уже одержал свою легендарную победу. Он мастерски угомонил раззадоренного принца и уволок его отдыхать. На сегодня его милость была довольна и выходить к людям не желала. — Зачем поддался? — Чтоб ты спросил. — Хмурый Торфинн сидел на перилах крыльца. Аскеладд шутливо дëрнул его за ремень так, он чуть не сверзился в снег. — Да чтоб отстал! — Раздражает, да? — Аскеладд улыбнулся. — Поединок? — Торфинн с надеждой на него глянул. — Какое?! Ты принцессе проиграл! Слабак! Ночуешь сегодня на улице! — Аскеладд всë-таки выждал момент и столкнул Торфинна в сугроб. Так ему было и надо.

***

Торфинн протяжно выдохнул, оказавшись в амбаре. Даже здесь, за четырьмя стенами, обложенными соломой, ночной мороз настигал его — изо рта вырывались белые клубы пара. К радости Торфинна в этот амбар сгрузили всю поклажу, чтоб не отсырела за ночь, и теперь он мог вольготно устроиться прямо на тюках. Несмотря на прорехи под крышей, это было лучше, чем всю ночь проторчать в снегу. Сон не шёл. Торфинн ворочался — устроиться не получалось. Он попробовал развести огонь, но все ветки, что он нашёл по округе, оказались сырыми, а соваться в глубь леса было лениво. Должно быть, уже наступила полночь — гомон в избах поутих, гудели только в главном доме. Спустя некоторое время снаружи поскреблись. Если бы забрёл кто-то из наёмников, то они бы вломились не спрашивая — Торфинн скатился с тюков и поправил кинжалы на поясе. Когда Торфинн вылетел на ночного гостя, им оказался хмельной Виллибальд. На Торфинна он не обратил внимания, оглядел амбар совершенно пустыми глазами и отправился в сторону главного дома. Ночь постепенно брала своё. Уставший Торфинн прикорнул на тюках, укутавшись по самую макушку в медвежью шкуру, которую нашёл среди добычи. Проснулся он укрытый чем-то плотным и тёплым, от ощущения, что на него кто-то смотрит. Луна выглянула из-за туч, и теперь в её свете на Торфинна смотрели два блестящих глаза. Он среагировал со скоростью дикой кошки. Кинжалы сами вскочили в руки, за один прыжок он преодолел расстояние между собой и большеглазым призраком. Призрак не сопротивлялся, а на ощупь был как Кнуд. — Что? — это было бы «что надо?», если бы Торфинн был в духе. Он сопел в лицо принцу, прижав его к земле и подставив ему два кинжала к горлу. — Помоги мне перевернуть Рагнара. — Что? — это значило ровно то, что значило. Торфинн убрал оружие и слез с Кнуда. — Что? — Он храпит так, что я не могу спать, — принц смирился с тем, что его не поднимут с земли, и теперь сам возился на четвереньках. — За это я пущу тебя в дом, — Кнуд улыбался, несмотря на видимую заспанность, после недавнего поединка он немножко растаял. Уже выходя из амбара Торфинн оглянулся на своё лежбище. Поверх тюков лежала меховая мантия Кнуда. Он что, вот так запросто отдал ему свою одежду?

***

Кнуду отвели целые палаты, выгнав местных к родичам через два дома. Они стояли в отдалении от главного дома и дороги. На подходе действительно был слышен громкий храп, похожий больше на рык медведя. На лавке около двери возлежал Рагнар, раскинувшись всей массивностью своей туши. Ложе принца было обустроено возле печки, но и оно оказалось занято. Там, стоя на четвереньках, корчился в рвотных конвульсиях упившийся священник. — Святой отец… — Кнуд распахнул ротик от удивления, но тут же захлопнул, поражëнный увиденным. — Ну нахер… — Торфинн развернулся на пятках и зашагал прочь. Он уже вышел из того возраста, когда от усталости засыпал и на поле битвы, и на засранном полу, куда в погоне за Аскеладдом его заносила судьба. Кнуд нагнал Торфинна около главного дома — тот хмуро возвращался в свой амбар. — Постой! — Торфинн замер и подождал, пока принц отдышится. — Я не могу теперь там спать! — И что? — Ты отдашь мне своë место! — принц, очевидно, довольный своей выдумкой, совсем не ожидал, что Торфинн просто пойдëт от него восвояси. — Ну или… или хотя бы подвинешься? — Кнуд семенил за ним в сторону амбара. На секунду Торфинн даже возрадовался, вспомнив, как священник скрëбся к нему. На месте принца мог бы оказаться и он сам. Они улеглись на шкуру медведя, застеленную поверх замëрзших тюков с добычей, укрывшись мантией принца. Усталость брала своë. Принц долго ворочался, пристраиваясь на тюках, но, к его чести, делал это осторожно и почти не касался Торфинна. Сон подкрадывался издалека. Торфинн думал о прошедшем дне, думал про Аскеладда, сберëгшего копчëные кости, отбитые у Торфинна, для Кнуда. Думал про их с принцем поединок, который походил на возню щенков, про то, какой этот самый принц на самом деле, без маски высокомерности и приличия. Думал про Рагнара, который храпел, как… — Храпит, как проклятый свин… — вслух закончил мысль сонный язык Торфинна. Рядом, укрытый мантией по самые уши, захихикал Кнуд. «Такой же…» — думал Торфинн. — «Такой же, как все».