Снежный пепел

Мечтали ли вы когда-нибудь, чтобы ваша реальность оказалась простым сном?       Проблемы съедают изнутри, окружение давит, и кажется, что остался один во всей этой вселенной, у которой, казалось бы, нет конца.       Но жизнь — ведь это борьба, а без борьбы нет дальнейшей жизни.       Когда ты находишься в поникшем и тонущем в свои мысли состоянии, начинаешь понимать, что все это время ты хотел жить.       Но когда начинаешь терять под ногами даже землю, из ниоткуда возникает желание умереть. Хочется поддаться этому соблазну с головой.       И только в тот момент, ты понимаешь, что, если кто-то боится засыпать, думая, что не проснется, ты начинаешь спать целыми днями, надеясь, что больше не откроешь глаза вновь.       Хотя… до этого ты цеплялся за жизнь как мог.       Уже несколько дней прошло с тех пор, как Чонвон вернулся в то место, которое с легкостью мог бы называть адом.       К нему частенько приезжали друзья, отвозили на лечение, оставались поболтать.       Парень буквально кричал, что не хочет оставаться в этом месте, но Хисын уверял, что заберет его, как только закончится ремонт в его квартире. А в собственную модель поехать никак не мог, там нет лифта, а по лестнице подниматься, в его состоянии, практически невозможно.       Дни почти не отличались друг от друга. В глазах читалось боль, а звук счётов, которые Ян перебирал пальцами, в надежде успокоится, начал раздражать. Эта вещь, как и его существование, не оправдывало ожидания.       Одно сплошное разочарование.       — Вот сидит в своей комнате и нечем не занимается. Хотя его брат целыми днями пашет в фирме. Неблагодарный.       Усталый и даже грубый голос матери разносился с кухни как эхо.       Но шатен уже привык к этому, или, может, никогда и не отвыкал.       Комната парня была пустой после переезда. Он не желал распаковывать вещи, надеясь, что надолго тут не останется.       На полу можно было заметить несколько книг и тетрадей ещё со школы. Все помещение казалось до невозможности мрачным и темным. А закрытые шторы так вообще усугубляли ситуацию.       Модель терпеть не может всю эту темень. Не любит эти вещи и этот интерьер. Ненавидит эти стены, этот дом. И даже свое существование…       В комнате раздался очередной телефонный звонок. Ли звонил ему каждый час, не меньше, но на этот раз это был совсем другой человек.       На экране отображалось «Ким Сону» с маленьким красным сердечком сбоку.       Только вот младшему совсем не хотелось вести с ним диалог. Не от того, что тот его чем-то обидел или огорчил. Нет. Дело совсем не в этом.       Просто шатену сейчас меньше всего хочется нагружать этого человека своими проблемами. Тем более Кима, который стал для него лучиком солнца.       Совсем не хочет быть обузой, как говорит его мать. Не хочет… чтобы Сону чувствовал его отчаяние через этот чертов прибор.       Ян лишь хотел просто перевернуть телефон экраном вниз, но инвалидное кресло под ним вдруг шевельнулось, из-за чего он случайно поднял трубку, сам того не заметив, но просто цокнул на это и убрал телефон подальше от себя.       В его голове возникла мысль, что он не способен даже на это.       — «Чонвон?» — из трубки послышался глухой голос, который никак не доходил до ушей владельца мобильного телефона. — «Я тебе пару раз звонил, ты почему не поднимал? Алло? Ты как? Давай сегодня к тебе приду я, и мы…».       — Ненавижу, — вскрикнул парень вполголоса, со злостью швырнув все вещи, которые лежали перед ним на рабочем столе.       — «Эй, Чонвон…»       — Как я все это, черт возьми, ненавижу!       Скинув со стола и чашку с горячим черным чаем, модель и сам упал на пол, опираясь ладонями о горячее стекло, что немедленно прошлось по нежной коже.       Сону, что с округленными глазами прижался ухом к своему телефону, услышал тихий скулеж боли, а после и внезапный женский голос, что что-то невнятно кричал.       — Черт возьми, Ян Чонвон!       Женщина буквально швырнула своего сына в сторону, недовольная всем этим бардаком. А парень случайно задел телефон, что все это стоял на краю кровати.       Устройство упало экраном вверх, и Ян только увидел, что все это время друг был на связи.       Чонвон мгновенно сбросил трубку и дал волю слезам, которых так долго сдерживал. Он так сильно сжал руки в кулаки, что раны, оставленные осколками разбитой кружки, начали ныть от боли.       Лестница жизни состоит из сплошных заноз, и ощущаются они только тогда, когда мы скатывается по ней вниз.       Мы, люди, довольно слабые существа, замечали?       Любая острая вещь может нас ранить, мы можем погибнуть из-за чьего-то поспешного мнения, и способны упасть, если кто-то приложит достаточную силу, чтобы нас толкнуть.       Все мы находимся за масками сильных, скрывая свое настоящее лицо.       — У него нашли наркоту…       — Он мне никогда не нравился…       — Этот айдол вообще…       — Как такие люди могут показывать свое лицо на публике…       — А я слышал, что…       Стоя в метро, Сону раньше всегда любил прислушиваться к чужим разговорам. Через других он узнавал куда больше информации, чем через социальные сети или через новости.       Все-таки корейцы — люди проворные. Для них нет ничего странного в том, чтобы знать все о других людях.       Но именно сейчас Кима это совсем не волновало. Плевать ему, кого там поймали с запрещенными вещами, совсем-совсем все равно, про кого именно гуляют страшные слухи.       Тот голос… Тот самый отчаянный и полный боли голос все еще звучал в его голове. А теперь телефон друга и вовсе выключен.       Неужели все так плохо? Как он не замечал чужого состояния все это время? Все ли будет хорошо, если они поговорят?       Мысли пожирали изнутри все органы, оставляя за собой неприятный осадок. Парень лишь молился, чтобы скорее добраться до чужого дома.       Он совсем не замечал толпу, которая всегда раздражала его. Он не мог понять, почему же сейчас он идет так быстро, хотя всегда предпочитал тихие и неспешные прогулки. Ему не верилось, что он сейчас отчаянно набирает один и тот же номер, хотя обычно бросил бы эту затею, ведь толку от нее нет.       В этот самый момент он вовсе не был похож на самого себя.       Тот самый дом, который был ему нужен, был вполне опрятным. Большое одноэтажное здание, окруженное небольшим забором зеленого цвета и деревьями, которые, скорее всего, зацветут, когда придет весна.       Он сюда лично не приезжал, так как его собственное жилье находилось очень далеко. До сих пор он лишь посещал Чонвона в больнице, когда тот шел на терапию, но разговаривал мало, ведь тот всегда выглядел уставшим.       Но сейчас они поговорят. Он все узнает. А после сделает все, чтобы изменить ситуацию в лучшую сторону.       Постучавшись в дверь, дизайнер принялся ждать. Он все время оглядывался вокруг, думая, тот ли этот адрес, но, когда ему открыли, сомнений больше не осталось.       — Здравствуйте, — блондин неловко поклонился, замечая женщину, которую до этого уже видел. — Я друг Чонвона.       — Здравствуй, милый, — почему-то та мило заулыбалась, все больше становясь похожей на своего сына. — Проходи. Он дома.       Кивнув, Ким медленно зашел внутрь, тут же задержав дыхание, ведь атмосфера внутри была вполне себе напрягающей.       Стены темные-темные, да и паркет на полу точно такой же. Мебель вокруг тоже в серых оттенках.       Тут живут люди, или вампиры?       — К тебе гости, — женский голос раздался снова, только откуда-то из глубины дома, а потом раздался и тихий скрип.       Сняв куртку, Сону медленно двинулся вперед, надеясь, что вот-вот увидит чужое лицо. Лицо человека, по которому он слишком сильно соскучился.       Но, когда они встретились взглядами, сидя уже в небольшой кухне, дизайнер сильно напрягся. Что-то было не то…       Конечно, сам парень некоторое время ничего не видел, но он абсолютно точно запомнил глаза своего спасителя, который стал толчком к его выздоровлению.       В тех глазах горел огонь. Нет, черт возьми, это был пожар, который мог охватить все, что было на его пути.       А в тех глазах, в которое он заглядывает теперь, едва ли можно увидеть небольшую искорку.       Что вообще произошло?       — Ты хоть улыбнись, — проворчала шатенка, цокнув и закатив глаза. — Это молодой человек приехал специально к тебе. Неужели тебе сложно вежливо его поприветствовать?       — Все хорошо, — Сону поспешил улыбнуться сам и тут же взял друга за руку, ощущая то самое привычное тепло чужих ладоней. — Я пришел, что убедиться в том, что с ним все в порядке.       Руки Яна были обклеены кучей пластырей. Было видно, что младшему неловко от своего собственного вида.       — Ты уж прости его, — женщина что-то ловко резала, все время добавляя в суп. — Он у меня совсем бестолковый. Целыми днями то сидит, то лежит. И при этом даже улыбнуться кому-то не может.       — Я же сказал, что все хорошо, — заметив, что второй мрачнеет с каждым словом матери, Ким поспешил возразить.       — Ой ну что ты. Этот бездельник должен был получить высшее образование, чтобы не сидеть так, — только та молчать вообще не собиралась, кажется, ей никогда не приходило в голову, что у нее талант к тому, чтобы перегибать палку. — По тебе видно, что ты приехал издалека. Как его матери, мне очень стыдно, что он ведет себя так нагло, даже будучи калекой. Лежит и не занимается…       — А чем вы занимаетесь? — тон дизайнера стал настолько ледяным, что сам Чонвон поднял голову в изумлении. — У вас есть это высшее образование?       — Конечно есть, — даже женщина оглянулась. — Но я занята хозяйством. Готовлю, убираю, и жду, когда его отец и старший брат вернутся.       — И все? — теперь в этом тоне появился и сарказм, он бросил на друга взгляд «я все решу» и поднялся с места. — Чем же пригодилось ваше высшее образование?       — Милый, не слишком ли ты…       — Нет, не слишком, — у дизайнера всегда был упрямый характер, который он любил показывать только в случае необходимости. — В отличие от вас, человека, который получил ненужный диплом, у Чонвона есть работа. Он зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить и себя, и других. И он никакой не бестолковый. Бестолковыми можно назвать ваши речи, в которых нет ни капли здравого смысла, — выдохнул он, глядя на нее как на мусор. — И сегодня я забираю его к себе. Раз уж вас так бесит, что он нечем не занимается, ему нет нужды тут оставаться.       У Яна что-то внутри перевернулось от чужой речи.       Еще никто и никогда не заступался за него, защищая от матери. Отец всегда молчал, а старший брат так вообще целыми днями работал, лишь бы не быть дома.       В тот момент, когда Сону высказал свою точку зрения и, собрав все его вещи, унес из этого ада, плечи его казались намного шире, а взгляд был устремлен только вперед.       Кажется, именно это люди и называют чудом…