Снежный пепел

Удивительно, что сны бывают совсем разные. Нам будто показывают бесплатное кино, отснятое только для нас, и не для кого больше.       Иногда перед нами предстоит совершенно незнакомая, но очень красивая картина, где мы абсолютно счастливы, а иногда это может оказаться наш собственный кошмар, из которого мы спешим убежать как можно дальше.       Но бывают и совсем другие сны. Совсем непонятные, чересчур вычурные.       Все еще сложно понять, что это вообще и что это делает в нашей голове.       Чонвону не приснилось ничего из вышеперечисленного. Перед его взором стояла темнота, он словно погрузился в нее с головой, а в ушах стоял ужасный звон.       Ему хотелось открыть глаза и посмотреть, что же такого случилось. Он же был на показе, ему нужно было пройтись по подиуму.       Или все уже закончилось, а он просто не помнит?       Нет, нет. Такого быть не может.       Он точно был в гримерке и готовился к выходу. Он помнит огромную усталость во всем теле и подкашивающиеся ноги. А потом…       А потом все как в тумане. Кажется, он внезапно закрыл глаза и с тех пор так лежит. Нужно вставать. У него же показ. Нельзя так прохлаждаться.       Яну все же удалось открыть глаза, но он увидел белый потолок, совсем не такой, как в гримерке. Звон в ушах исчез через пару секунд и заменил его знакомый пикающий звук. Все тело ужасно болело, а ноги словно бы вообще стали ватными.       Он что, заснул?       — Чонвон…? — до ужаса знакомый голос звучал не так далеко, из-за чего шатен оглянулся по сторонам.       В паре метров от него сидел Сону, глаза у него красные и опухшие, кажется, он плакал. Рядом с ним обустроился Рики, явно утешая. У двери можно было увидеть Джейка и Хисына. А рядом с ними и Сонхуна с Джеем.       Да что произошло?       — Врача, — воскликнул Ли, придя в себя быстрее, чем остальные, — нужно вызвать врача. Я схожу за ней.       — Эй… — модели хотелось что-то сказать, но горло пересохло, головная боль не давала нормально мыслить, а язык вообще заплелся.       Он не мог вспомнить ни единой секунды после того, как закрыл глаза.       Ему стало плохо? До такой степени, что его привезли в больницу? Но он ведь просто устал, а такие обмороки вполне себе естественны.       Да, он понимал, что падать просто так — ненормально. Но это ведь не представляет настолько ужасной опасности, чтобы госпитализировать. В его профессии бывает и не такое, он даже привык.       Но эти ощущения совсем не такие, как после обморока. У него могла кружиться голова, а порой всплывали странные картинки перед глазами.       Кто-нибудь объяснит ему причину такого хаоса?       — Господин Ян, — женщина, которая пришла вместе с Хисыном, представилась доктором Чхве и тут же принялась осматривать своего пациента, — вы помните что-нибудь из того, что произошло?       Чуть задумавшись, Чонвон лишь отрицательно помотал головой, замечая, что у собеседницы поджимаются губы каждый раз, когда она чем-то недовольна.       — А это, — он вытащила пластинку с таблетками, которая была знакома почти всем в этом помещении, — вам знакомо?       Тут Ян уже кивнул, получая тяжелый вздох. Получать такие вздохи от мед персонала никогда не хорошо.       — Скорее всего, вам их прописали от тревожности, — говорящая еще раз поджала губы, но на этот раз это выглядело так, словно она боится что-то сказать. — Но вы явно им злоупотребляли.       — Что… — чтобы хоть что-то выговорить, шатену пришлось знатно так напрячься, — случилось…?       — У вас случился инсульт, — кажется, та все же решила не тянуть кота за хвост. — Вас в срочном порядке привезли сюда, так как вам было тяжело дышать, а перед глазами все помутнело. Все ваши мышцы сильно напряглись, и вы даже бились в судорогах. Мы сделали все, чтобы вы пришли в себя.       Что? Инсульт?       Конечно, Чонвон не был из тех, кто сильно заботился о своем здоровье, но он ведь старался регулярно посещать врача и делал все, чтобы в конечном итоге не лежать так.       Когда все пошло не так? Когда же…?       — Ваши ноги временно парализованы, господин Ян, — по доктору было видно, что она сочувствует. — Вам нужно будет постоянно посещать нас и проходит терапии, чтобы исправить эту ситуацию. И больше не принимайте те таблетки.       Кивнув, женщина поднялась с места и медленно пошла к выходу. Она что-то сказала Хисыну и тот покинул палату с ней, краем глаза взглянув на друга.       — Как ты… — стоило двери закрыться, как Сону заговорил дрожащим голосом, — … мог такое скрывать от всех нас?       Младший не первый раз видел слезы на глазах блондина. Но сейчас он выглядел совсем не так, как обычно. Наоборот, он стал настолько подавленным, что, казалось, будто потерял смысл ко всему, что только существует.       Точно, Чонвон вспомнил это выражение.       Перед тем, как упасть, в гримерку зашел Ким с небольшим букетом. Но цветы упали из его рук, а кожа на его лице стала настолько бледной, будто он не спал несколько дней подряд.       В тот момент Ян даже подумал, не увидел ли его друг какого-либо призрака за его спиной.       — Если у тебя была тревожность… — дизайнер подошел ближе, шмыгая носом, — … ты просто должен был сказать нам. Мы бы… позаботились о тебе, придурок…       Его манера речи стала странной. Может из-за шока?       Шатену даже хотелось отметить, что тот разговаривает как Джейк, но взгляд напротив не дал выдавить ни единого слова.       Глубоко внутри Чонвон надеялся, что все это лишь сон и ничего больше. Наверное, через минуту он проснется у себя в комнате, или дома у друга, пока тот будет орать какие-то непонятные для него песни явно не на корейском.       Но когда он уже по-настоящему откроет глаза? Почему он спит так долго?       Дверь палаты снова открылась. Все ожидали увидеть только Хисына, но вслед за ним вошла совсем незнакомая женщина, у которой не было ни единой эмоции на лице.       — Мама…? — кажется, это кошмар, потому что нигде больше эта женщина не могла к нему явиться. — Ты что тут…       — Мой сын лежит в больнице, а я должна сидеть сложа руки? — манера речи у нее была почти такая же, как у модели, только голос более громкий. — Я ведь чувствовала, что произойдет что-то такое. Знала, что все это ничем хорошим не кончится. И теперь что? Ты стал инвалидом.       По ней было видно, что она выскочила из дома в спешке. Но почему она так разговаривает? Разве сейчас ей не положено взять сына за руку и сказать, что все будет хорошо?       Или натура у нее такая?       — Тетя, — на выдохе произнес Ли, коснувшись ее плеча, — скоро принесут коляску, и вы сможете забрать его домой. Заботьтесь о нем и давайте нужные лекарства. Я куплю их и занесу к вам. Мы сами будем забирать его на терапии, так что о таком не беспокойтесь.       — Да кто тут беспокоится? — кажется, она была зла, вот и огрызается. — Я лишь думаю о том, как этот бестолковый теперь будет жить.       Даже сам Джейк нахмурился, скрестив руки на груди. На его лице было написано, что он раздражен от присутствия этой особы в палате, где лежит тот, кого она назвала «бестолковым».       Слушайте, это точно его мать? Вы случайно не перепутали?       Сону глядел то на Яна, то на женщину, которая стояла не так далеко от него самого. Они на одно лицо, но при этом настолько разные, что хоть глаз выколи.       Говорят, что люди — непонятные существа. Хоть ты сам и человек, но понять другого человека представляет из себя слишком сложную задачу.       Кто-то говорит одно, а делает совсем другое. Кто-то может соврать, чтобы что-то скрыть. Кто-то везде кричит о том, как ему плохо, и как же жизнь к нему жестока, в то время как кто-то другой, у кого еще большая ноша, просто молча сидит, выслушивая все это.       Порой так жаль, что мы не можем заглянуть в душу кого-то и понять, почему же он поступает таким, или иным образом.       А спросить — никогда не вариант, ведь слова еще ничего не доказывают.       Человек может соврать даже о своем имени, и мы не узнаем правду, пока кто-то другой не позовет его настоящим именем.       Странно, да?       Уезжая все дальше от больницы, Чонвон ощущал ужасную тяжесть где-то внутри. Ему совсем не хотелось домой к родителям. Нет, только не это.       Хисын обещал навещать его каждый день и лично отвозит на терапии. Да и Сону сказал, что будет звонить и навещать настолько часто, насколько это вообще будет возможно. Джейк пригрозил, что убьет его, если тот еще раз прикоснется к тем таблеткам. Оказывается, даже двух фотографов привез он, думая, что это может как-то помочь. А Рики же стоял в стороне, наверное, вспоминая тот самый день, когда вез домой своего хёна точно в таком же состоянии.       Он думал обо всем этом вплоть до дороги домой. А когда оказался перед тем самым зданием, сердце пропустило удар.       Нет. Нет. Нет.       Он не может вернуться в этот ад. Даже если ему придется ползать, он должен уйти.       Но мать уверенно толкала его коляску только вперед, не обращая внимания ни на что. Потерянное выражение на лице у сына ни о чем ей не говорило. Она знала лишь то, что ему нужно скорее вылечиться, чтобы работать.       — Твой отец съездит к тебе домой и принесет одежду и вещи, — тон у нее был ворчливый, точно такой, каким его помнил Чонвон. — Опять ты доставляешь одни неприятности.       Эти слова… Они слишком знакомы парню. Он слышал их вплоть до самого переезда.       — Я ведь сказала тебе еще тогда, что нужно поступать на юриста, — кажется, она едва ли сдержалась, чтобы не начать кричать. — Но нет. Мнение матери никого не интересует. Вот умру я и будешь тут крокодильи слезы лить, строя из себя хорошего сына. Стал моделью и что? Остался калекой. Стань ты адвокатом, разве такое случилось бы, а?       — Я отдохну.       Яну не хотелось дослушивать ее речи. Он знает, чем они закончатся. Если он будет молчать и дальше, она предъявит, что нужно отвечать, когда разговаривают с ним. А если что-то да скажет, то она заявит, что ее нельзя перебивать. В такой ситуации лучше уйти вовремя, чтобы не слышать всего этого.       Парню было немного сложно передвигаться самостоятельно, сидя в инвалидном кресле. Но меньше всего ему хотелось, чтобы ему сейчас помогали.       Комната, в которой он раньше жил, осталась точно такой же, как раньше. Это навивало на него воспоминания о том, каким он был раньше.       Ему вспомнилось, как он в первый раз услышал эти бесконечные ворчания о том, что модель — это не профессия. В голову тогда пришли мысли, что ему хочется сбежать отсюда куда подальше.       В голове всплыла сцена, как его чуть было не швырнули об стену, узнав, что он не подал документы в университет, как и хотели родители.       И тут парень не смог сдержать слез, которые накопились у него с той самой секунды, как он оказался в больнице. В груди у него было невыносимо тяжело. А чувство собственной беспомощности будто бы пожирало все органы.       Он взял подушку с кровати и закрыл им лицо, чуть было не давясь своими слезами и отчаянными всхлипами. Мысли атаковали его с разных сторон, и шатен совсем не понимал, как ему сейчас быть и как вообще жить дальше, если все стало настолько плохо.       Парень просто на секунду дал волю своим эмоциям, и теперь они управляют им, а не он ими. Ему было сложно остановить эти рыдания, поэтому он продолжать прижимать подушку к лицу, даже надеясь, что вот-вот захлебнется.       Если это и правда сон, то ему стоило бы наконец-то закончиться…