Провинился

В ночном полицейском участке тускло горел свет, озаряя только лица присутствующих. Ими были Ромка Пятифанов - заядлый хулиган, успевший надоесть даже собственной матери, и Лейтенант Тихонов, в уже сто раз отчитавший парня за свои поступки. -Ну, что в этот раз, Пятифанов?- потер мужчина переносицу, прикрыв глаза. -Подрался с пацаном с района- будто гордясь этим, проговорил ответчик. -Вот скажи, тебя дома хоть раз пороли хорошенько?-спросил Константин, взглянув на Рому глазами, полными усталости и недовольства. Не дожидаясь ответа, он продолжил- Когда ты взрослеть начнёшь? Или как папаня твой, за решетку хочешь? Шестиклассник насупился, явно недовольный упоминанием отца. -А я уже взрослый- ухмыльнулся он, смотря в глаза напротив. -Да?-встал мужчина из-за стола-так давай это проверим?-проговорил он, расстрегивая ширинку и снимая штаны -Вы чо, педик?- возмутился школьник, округлив глаза и машинально попятившись к стене- я не из этих! -Я не педик, просто хочу отучить тебя от хулиганства.-Сказал Тихонов и схватил Ромку за худое запястье. Тот сразу начал брыкаться, в попытках вырваться. -Значит так, либо ты молчишь и делаешь то, что говорю я, либо тебе будет плохо-уже серьезным тоном прошептал Константин. Он явно не колебался в принятом решении.Но мальчик пропустил это мимо ушей и попытался закричать, но рот тут же закрыла мозолистая ладонь. -Хочешь по-плохому? Хорошо- недобро ухмыльнулся Лейтенант и одним рывком повалил парня на стол из темного дерева, покрытый ворохом газет, объявлений и прочих бумаг, тотчас второй рукой залезая под черную толстовку. По щекам темноволосого текли слезы безысходности, но кричать он не смелился. Устроившись между широко раздвинутых ног школьника, мужчина одним рывком стянул с него спортивные штаны и боксеры. Коленки свелись от смущения, но так же быстро приняли прежнее положение. Рук коснулось что-то холодное, повернув туда голову и заметив блеск стали, стало понятно, что это были наручники. Теперь вырываться не имеет смысла, ведь со скованными руками далеко не убежишь, тем более в такую снежную погоду. Руку убрали от пересохших губ, и, почувствовав облегчение, парень начал кричать снова, набравшись смелости. - Отпусти меня!- закричал Пятифанов, захлебываясь собственными слезами - Что тебе надо?! Я не хочу!!Иди нахуй!!! Вдруг щеку пронзила жгучая боль, теперь на лице красовался красный след от пощёчины. Орать сразу перехотелось, поэтому Рома вжался в стол, начав скулить, не в силах успокоиться. - Ты не понимаешь?!-проревели на него, брызгая слюной- тебе не помогут уже! Заткнись и наслаждайся, жалкий щенок! Приспустив штаны и трусы, достав налитый кровью член с набухшей головкой, он припал губами к соскам школьника, вгрызаясь в них и водя вокруг языком. Уставившись в потолок, мальчик хотел просто проснуться и оказаться в теплой кровати, но, видимо, происходящее не было сном. Тем временем, прекратив мучить грудь шестиклассника, он вцепился в губы Пятифанова, сразу же проникая языком внутрь и водя им по дёснам, внутренней стороне щек и нёбу, оставляя противную слюну на подбородке. Отстранившись и найдя ключ, оковы на руках были устранены, и сначала парню даже показалось, что его отпустят, но он был не прав. С силой спихнув юношу со стола и поставив на колени, Тихонов дотронулся до паха, проведя им по припухшим губам подростка. -Открывай рот, малыш- последнее слово предательски протянули, предоставляя хулигану увидеть все мужские прелести. Мельком взглянув на этот разврат, Рома хотел попятиться назад, однако его схватили за волосы. - Не зли меня, парень, это последнее предупреждение- Проговорил Лейтенант, подведя член к лицу ещё раз. Пятифан кое-как приоткрыл рот, и тут последняя выдержка мужчины лопнула. Переместя руку с волос на челюсть школьника, и, надавив с такой силой, что под пальцами начали синеть отметины, результатом чего стал широко раскрытый рот, который поспешно заполнили горячей влажной плотью. Рука снова метнулась к волосам и при малейшей попытке Ромы отстраниться давили на голову до такой степени, что он начинал задыхаться. Из глаз текли слезы, руки судорожно вцепились в чужие ноги, а по подбородку обильно текла слюна. Ощущения от процесса были самыми мерзкими, голова кружилась от слишком резким движений, язык, казалось, парализовало. Спустя три минуты этой агонии рот парня наполнился соленовато-горькой горячей жидкостью. Плоть освободила рот также быстро, как там и оказалась. Пятифанов уже собрался выплюнуть эту дрянь, как все та же рука сильно сомкнула челюсти. - Глотай.-голос звенел торжеством, а юноше ничего не оставалось, как проглотить эту гадость. Горло садило до жути, от всего происходящего раскалывалась голова. Но это было только началом, ночь ещё длинная.