Когда прошлое стучится в дверь

Глоток кофе встал поперек горла. Гарри даже зажмурился на мгновение, но даже, когда он открыл глаза, утренний номер Пророка никуда не исчез. И колдографии с главного разворота тоже.       Много колдографий.       В разные дни.       Даже там. На мостовой.       И вчера. В кабинете. Через окно.       Блять.       Гарри швырнул газету на стол, остервенело стянув очки.       Блять!       Мерлин! Пусть это будут галлюцинации!       «Ты ведь знаешь, что галлюцинации от галлюциноза отличаются отсутствием критики?» — промурлыкал Лорд.       — Ты вообще не помогаешь! — не сдержавшись рявкнул Поттер.       «Я в общем-то и не собирался, не обольщайся».       Кто бы сомневался.       Поднявшись из-за стола, Гарри заметался по комнате, меряя ее шагами, будто уже давно не заучил, сколько, где выходит шагов.       Прошлое — уже в прошлом, да и собственная репутация сейчас волновала его меньше всего. Но последняя колдография… Теперь убийца поймет, что его одурачили, и снова нанесет удар. По Драко.       Драко!       Схватив чертову газету и папку с документами, как повод покинуть кабинет, Гарри поспешил в морг. В лифте, скользнул взглядом по тексту статьи, по скабрезному насмешливому тексту. До сарказма автору явно было далеко. Неумелые попытки в расследования, которые скатывались в мерзостную дешевую желтушность. Он обсасывал все слухи и подробности. То и дело вспоминал и о загадочном трупе на ступенях министерства. Знал бы он… Но журналист не знал. Пытался увязать все через такую пень колоду, что у него и дважды два равнялось примерно восьми.       «Тебя размазали аккурат перед праймериз…»       — Это уже не важно, — отмахнулся Гарри. Дайте только поймать убийцу, и он исчезнет.       Как назло, лифт ехал целую вечность. За которую Поттер раз десять порывался скомкать газету, но останавливал себя. Хотя, Драко, вероятно, уже все видел. Обреченно прикрыл глаза. Да. Да. Ему-то что, а вот какого Малфою оказаться в центре подобной мерзости?..       Даже по первому взгляду на чрезвычайно бледного Драко он мог сказать — не очень. Криминалист и судмедэксперт стоял ни жив, ни мертв, и смотрел на Гарри таким взглядом, что тот понял: только остатки чужой выдержки спасают его, Поттера, от того, чтобы оказаться очередным пациентом на металлическом столе.       Секундой спустя в него полетела… Нет, не опостылевшая за эти дни сектусемпра, а все та же чертова газета. Гарри едва успел уклониться, и снаряд пролетел мимо, скрывшись под металлическим шкафчиком.       — Я тут совершенно ни причем, — попытался оправдаться Поттер. Увернулся от ближайшего инструмента, что попал Малфою под руку. — Говорил же, один пойду…       Вот только звучал упрек жалко на фоне всей вырисовывающейся картины.       Следующим в него полетел бокал и в дребезги разлетелся от поцелуя со стеной.       Интересно, Малфой вообще помнил, что Поттер уворачивался от бладжеров не хуже его самого?       — Успокоился?       Далее последовала колба. Благо — пустая.       Очевидно, нет.       На металлическом лотке Гарри это осточертело. И рывком преодолев расстояние между ними, он буквально зажал Драко между собой и чертовым столом, судя по звуку, больно саданув эксперта поясницей.       — Хватит! — Перехватил тонкие запястья почти до синяков. Знал, что делает больно. Ненавидел себя за это. Но надеялся отрезвить. — Все. Хватит…       — Руки, Поттер, — выплюнул тот, будто они вернулись назад во времени, снова становясь скорее врагами, чем даже просто коллегами. Попытался освободиться от хватки, но Гарри лишь сжал запястья сильнее. — Пусти!       — Это неприятно, знаю. Я сам в шоке.       Тяжело дыша, Драко вновь дернулся, сжимая кулаки.       — Отпусти, Поттер, — прорычал он. Взгляд его был каким-то лихорадочным, метался по лицу аврора словно ища ответы.       — Нет.       — Отпусти! — голос ухнул куда-то в пропасть, когда сам Драко забился в руках Поттера, словно бабочка в паутине, вдруг… срываясь в слезы.       В груди что-то болезненно екнуло. Неужели Малфой решил, что он хочет его… Пальцы разжались, повинуясь безмолвному приказу, и пленник обессиленно опустился на краешек стола. Плечи его вздрагивали всякий раз, когда он пытался сделать судорожный вздох.       — Драко, ты что?.. — Гарри осторожно и виновато положил ладони на эти вздрагивающие плечи, точно стремясь остановить. — Я бы никогда…       Никогда. И не мог представить, кто смог бы. Кому бы он это взрывное устройство с псевдосектусемпрой в глотку затолкал. А он бы затолкал. Без сомнений.       — Не трогай. Не прикасайся. Не может… Не может быть! Откуда… Откуда это в моей голове?! — Почти выкрикнул Драко, нервным жестом скинув руки Поттера, чтобы зажать рот ладонью, пытаясь сдержать какой-то болезненный вой. Столь отчаянный, что сердце Гарри ухнуло в пропасть.       Несмотря на протесты Малфоя и непредсказуемые последствия, Гарри упрямо обнял Драко, прижимая к себе, подставляя плечо. О, он знал: какого это, когда в твоей голове находится то, чего быть не могло и не должно было…       — Что? Что тебя так испугало? — тихо спросил он, пытаясь понять причину истерики.       — Ты… — хрипло выдохнул Малфой, не отрывая лицо от его плеча. — Ты любишь эти дурацкие магловские булочки с корицей и черный кофе. Терпеть не можешь душистое мыло, спишь на животе. Любишь медленный секс и у тебя шрам над подвздошной косточкой после очередного приключения… — выдал и умолк, прежде чем тонкие пальцы, сжатые в кулак, ударили Поттера по груди. — Откуда, Моргана тебя дери, я все это знаю?!       И в самом деле, откуда? Если все эти воспоминания были так грубо вырваны из памяти… Гарри шумно выдохнул, а сердце заколотилось как ненормальное. Драко помнит! Пусть каплю, но помнит. Вот только хорошая ли идея — открыть правду? Зачем, чтобы в скором времени снова оставить одного?       «Ты серьезно помирать собрался?»       — Заткнись. Не до тебя сейчас.       — Откуда? — почти гневно требовал Драко, точно зная, что вопрос по адресу.       — Если скажу, легче не станет, — предупредил Гарри.       «Если не скажешь — он подумает, что слишком сильно ударился головой», — резонно заметил Лорд.       — А если скажу, то он подумает, что головой ударился я, — не менее резонно, и надеялся, что все-таки мысленно, отбрил Гарри.       «И принципиально ничего не изменится».       Не поспоришь. Да и не до споров было, потому что Малфой прожег его почти ненавидящим взглядом и почти прорычал:       — Говори.       Ну, он предупреждал.       Набрав в легкие побольше воздуха, Гарри собрался с духом и признался:       — В школе мы были вместе. Ты и я. Как… Пара. — С трудом выдавил он последнее слово. В голове очередным безумным вихрем пронеслись чужие, казалось, воспоминания. Он до сих пор поверить не мог… — Но потом нам стерли память. Я и сам… вспомнил недавно.       Малфой посмотрел на него как на полоумного.       «Он всегда на тебя так смотрит, успокойся».       Ну, не настолько.       «Я тебя уверяю, настолько».       Гарри едва удержался, от того, чтобы закатить глаза.       Драко попытался тихонько отползти от Поттера, явно думая, что тот не в себе. Гарри был готов с ним согласиться, но не сейчас. Не в этом вопросе. А потому пальцы перехватили его локоть.       Опустив голову, собираясь с мыслями, Гарри, наконец, выдохнул:       — Ты… Ты никогда не завтракаешь, очень любишь жасминовый чай. Терпеть не можешь этот отвратительный японский порошковый чай с молоком, но пьешь при Нарциссе, потому что она считает это полезным, — губы дрогнули в едва уловимой улыбке. С локтя пальцы скользнули на пальцы. — Жуткий мерзляк. На холоде у тебя болят руки. Любишь… — он замялся, но все же выдохнул: — великолепен в глубоком минете и тебе нравится его делать. И ты тоже терпеть не можешь душистое мыло.       Договорив, Гарри сам сделал шаг назад, освобождая аристократа от своих прикосновений и близости. Отдавая себе отчет, что прошлое, даже если его признать, не равняется настоящему, в котором Малфой терпеть его не может. Открыв ящик стола, извлек салфетки, молча предлагая собеседнику уничтожить следы слабости.       — Мы должны закончить дело. Потом я разгромлю этого писаку, выпустив опровержение, — пообещал он. — Потерпи немного… Драко.       Ох, и давно они скачут с «вы» на «ты»?       «Постоянно…» — скучающе фыркнул Томас.       Но Гарри все еще было не до него.       Отпустив, он по-прежнему не отводил взгляда от растерянного — потерянного даже — Драко, сжимающего в пальцах салфетку, смотрящего в одну точку. Малфой замер, словно окаменел. Или проглотил ледяную глыбу, не в состоянии даже дышать нормально. Шмыгнув, поспешил вытереть нос, быстро сминая салфетку в кулаке, но Поттер все равно заметил кровавые разводы.       — Драко?       Сердце сжалось от страха. Они расстались ночью, газета вышла утром, а сейчас дело к обеду. За это время враг мог нанести удар. И кто знает, что он придумал для Малфоя на этот раз… Гарри подался назад, чтобы, забывая про субординацию и личные границы, приподнять его лицо к себе за подбородок.       — Что с тобой? — спросил осторожно. Малфой только качнул головой. Если и хотел выдернуть подбородок, то лишь аккуратно высвободил его. Шмыгнул очередной раз. Носом шла кровь. Гарри не мог оценить, как обильно, а потому вновь мягко обхватил его лицо, чуть дрожащими ладонями, не давая сбежать от ответов. — Драко?..       — Отпусти, — хрипло прошептал блондин, отведя взгляд. Нервно отмахнулся от Поттера, вновь хватая салфетки. — Я в порядке. — Уверенно выдал и вдруг тут же нервно расхохотался, чтобы как-то резко остановиться, будто к горлу подкатила тошнота: — Просто в моей голове словно бомбардо взорвалось…       Гарри не смог скрыть облегченного вздоха. Шок такой шок, но он все же не яд, а это в их ситуации уже плюс.       — Да, я понимаю.       Послушно отступил, наклоняясь, чтобы достать газету и, скомкав, уничтожить при помощи заклинания. Чтобы никаких следов не осталось. Нет, ну какова крыса, а?!. Гарри подошел к окну, осторожно бросив взгляд на улицу. Которая, впрочем, продолжала жить привычной жизнью. И только у них разыгрывалась трагедия достойная классиков маггловской литературы.       «Какие вы оба противно лиричные! Ну, под поезд еще бросьтесь для полноты картины», — фыркнул Риддл. — «Откуда такая тяга к трагизму у таких молодых людей?».       — Так от молодости и есть, разве нет? — хмыкнул про себя Гарри, открывая окно, прежде чем закурить.       «Может познаете другие грани молодости?» — заискивающе промурлыкал Лорд, и по телу Гарри пробежал табун мурашек. Возбуждение пополам с животным ужасом.       Козлина.       — Неужели тебе не хватило последнего раза? — поинтересовался Гарри в ответ, вдохом никотина пытаясь отогнать ощущение унизительной беспомощности.       «Я тебя умоляю, Поттер», — по ощущениям Риддл закатил глаза. — «Когда ты занимался нормальным сексом, а не трахал себе мозги?»       — Мне кажется мозги мне трахал все-таки ты, — усмехнулся Поттер, глубоко затягиваясь.       «Ты так уверен?»       — Разумеется.       — Тогда отойди от окна, Поттер, — устало заметил Драко. Кинув в мусорное ведро последнюю салфетку, медленно, по-прежнему заторможено, сполз со стола. Оправил одежду, точно перед съемкой или приемом важной персоны. — И так все министерство шепчется.       — Черт с ним, с министерством, — возразил Гарри, однако закрывая створку и опуская жалюзи. — Потрещат и забудут.       «Мальчики, спешу вас огорчить, о вас не то, что все министерство шепчется. Берите выше. Вся страна!», — усмехнулся Риддл насмешливо.       Гарри даже спорить не стал. Куда больше его волновал убийца, который наверняка уже все знал. Волновала Нарцисса, с которой им по-любому придется объясняться вот при таких обстоятельствах. И даже чертов «Тео», что определенно пересчитает ему зубы, волновал гораздо больше, чем чертовы министерские сплетники.       — Похоже, ловить преступника будем все же на меня, — вторя его мыслям, ворвался в сознание голос Драко, что искал что-то на столе среди сбившихся в кучу бумаг.       — Это слишком опасно, — немедленно обернулся к нему Гарри.       — О, и где твоя гриффиндорская безрассудность, когда она так нужна? — немного нервно усмехнулся Драко в ответ.       — Видимо там же, где и твоя слизеринская расчетливость! — не сдержавшись, рявкнул Гарри в ответ. И от выброса спонтанной магии одна из колб на полке треснула, не милостиво выпуская на волю зловонную жижу, которую до того стоически хранила.       Запах стремительно распространился по помещению, и Гарри закашлялся. Но не от вони, как, хотелось надеяться, подумал собеседник. Скрывая испуг, вызванный коварной мыслью, вошедшей вместе с запахом оборотного зелья.       Мыслью-молнией, что пронзила его нервную систему. Сначала выхватить палочку и лишь затем осознать. Задать самому себе вопрос, от которого волосы зашевелились на затылке.       Гарри даже открутил назад несколько недель, когда отношение к нему Малфоя внезапно начало меняться. С чего бы? Может оттого, что его место занял другой? Тот, кому выгодно их сближение. Чтобы быть в курсе всего, разумеется!       — Где он? — хрипло спросил аврор, направив палочку на эксперта.       — Чт…? — подняв взгляд, Драко осекся на полуслове. Замер, казалось, даже не дыша. Но только казалось. Едва уловимое движение было уловлено, и искра обожгла дернувшуюся в сторону палочки руку. — Где кто… Гарри?       — Не смей. — Прорычал Гарри. — Где он? Где Драко?!       Неизвестный точно скопировал жест Малфоя, едва качнув головой. Как долго он изучал его, чтобы так точно соответствовать?..       — Это я, Гарри, — заверил он, как можно мягче. Губы почти сложились в растерянную улыбку, но глаза остались серьезны. — Что закралось тебе в голову?       — Зелье, — хрипло прорычал Поттер, дернув головой в сторону треснувшей банки. — У тебя здесь оборотное зелье.       — Да, — честно кивнул Драко. Сделал осторожный, почти тактичный шаг навстречу, примиряюще подняв ладони, словно пытался приручить взбесившегося гиппогрифа. — И им до позеленения обпивается весь аврорат, когда твои аполудурошные подчиненные развлекаются слежкой и внешним наблюдением.       Реагируя на приближение опасности, палочка дернулась в руках Поттера, но он сдержал заклинание. Он уверен? Абсолютно? Однако и верить словам тоже не торопился, отчаянно всматриваясь в лицо Малфоя, ища доказательства. Вот только вины или невиновности?       — А может быть, ты? — не сдавался он, хоть голос и предал, сорвавшись в откровенный хрип.       Как-то ведь преступнику удавалось все время оказываться на шаг впереди.       — Зачем мне это? — осторожно поинтересовался блондин, мягко подступая все ближе. — Рисковать? Повторять ошибки Крауча? Еще и хранить улику на виду у всех?       — То, что я не знаю причин, не значит, что их нет.       Вдруг осознавая, что также осторожно отступает, Гарри упрямо сделал шаг навстречу. И в этот миг Малфой сделал рывок, оказываясь в непосредственной близости. Ледяные пальцы обвили запястье, и сорвавшееся с палочки заклинание разнесло склянки в другом конце помещения морга.       Проклятье!       Гарри подался назад, надеясь вырваться, но налетел на кушетку, падая на пятую точку и увлекая следом противника.       Малфой сориентировался не просто быстрее — практически мгновенно! И вот уже оседлал Гарри своими крепкими бедрами, сжимая. Точно так же как тонкие пальцы неожиданно крепко сжимали запястья.       — Поттер, Моргана тебя дери! — На лице его, красивом и бледном, вопреки рыку в голосе, неожиданно отразился не гнев, но искренняя тревога. Медленно выдохнул, вновь словно заставив себя смягчиться: — Гарри… Мог ли подменыш знать, что… — он тяжело взглотнул, собираясь с мыслями, взгляд его стал лихорадочным, — … что у тебя родинка под лопаткой? Правой. Что на самом деле ты очень тактильный? Что… Первый раз мы… поцеловались на святочном балу? — Носом у него вновь пошла кровь, но Драко даже внимания не обратил. — Мог ли подменыш сделать так?       Спустя мгновение губы коснулись губ.       Мог ли? Наверное, мог. Вот только… Гарри невольно прикрыл глаза с тихим не то вздохом, не то стоном отдаваясь поцелую, ничем не отличающемуся от другого — из его воспоминаний, которые он успел заучить наизусть, чтобы не канули снова в забытье. Мог ли преступник повторить такое? Вряд ли. Руки дернулись, порываясь обнять, скользнуть Драко на спину, но тот держал крепко, не желая рисковать.       В короткое мгновение, когда Малфой прервался, чтобы сделать вдох, Гарри попытался заговорить, но его заставили умолкнуть, вновь скользнув языком меж его губ. И всяческая мысль испарилась.       У Малфоя, кажется, тоже… Хват его стал мягче. Затем ладони и вовсе скользнули по напряженным рукам, оглаживая напряженные мышцы. Потом выше, на шею, обнимая. Утягивая в умопомрачительный поцелуй с привкусом металла.       — Драко… — попытался Гарри вразумить аристократа, чьи пальцы судорожно, но ловко расстегивали застежку его мантии. Он уже верил. И не было никакой необходимости заходить дальше, переступая черту, за которой непереносимость Поттера станет сильнее.       — Молчи.       Малфой снова склонился к нему, но губы, угодив в уголок губ, скользнули ниже, перебираясь поцелуями на шею.       — Драко… — выдохнул Гарри, прилагая неимоверные усилия, чтобы попытаться отстранить от себя блондина. Но в ответ получил болезненный укус.       Безмолвный приказ.       Заткнись.       И словно извиняясь за излишнюю грубость, недостойную аристократа, место укуса тут же коснулся горячий влажный язык. Спустился ниже вдоль неистово бьющейся жилки на шее, сводя с ума.       Проклятье! Он слишком долго сдерживался, чтобы выстоять против подобного.       Руки скользнули Малфою на спину, обнимая, прижимая к себе сильнее. Но сделать рокировку и подмять под себя, Гарри не решился, давая свободу действий. Позволяя сделать все так, как будет комфортно Драко. Просто с готовностью отвечая на каждое движение, что делало их ближе.       Проклял тяжелые одежды. Мантии и мундиры с кучей завязок и застежек. Да чтоб тебя! С рыком он буквально рванул ту, что не поддавалась, на слепую, безбожно портя дорогую натужно затрещавшую ткань. Плевать! Купит новую. Которую Драко только захочет. Даже если для этого придется остаться с одной почкой. Что угодно. Только не останавливаться. Только не сейчас. Любая мысль, противоречащая их общему желанию, немедленно отметалась. Что бы ни было, чем бы не аукнулось, все это будет потом.       Наконец, мешающие почувствовать друг друга, одежды упали на пол. Руки заскользили по разгоряченной коже, изучая, будя воспоминания, обрывки которых вспыхивали в голове. Реальность покачнулась и попыталась уплыть, и Гарри зарылся пальцами в волосы Драко, сам впиваясь в желанные губы, чтобы удержаться. А может утонуть вместе. И, Мерлин, как же ему было на это плевать. Если тонуть вместе — он не против. Вообще на все согласен. Наверное потому, что и Драко был согласен на все. И все готов был предложить. И предлагал. Но и брал не меньше.       Скользил вниз губами, руками. Такими жадными. Шея. Грудь. Живот. И ниже. Ниже… Гарри судорожно перевел дыхание и закусил костяшку пальца, чтобы сдержать стон, когда Малфой осторожно соскользнул на пол, опускаясь на колени и мягко разводя его бедра. Прикрыл глаза, боясь поверить в реальность происходящего. И от того прикосновения прохладных пальцев и горячего языка сделались в сто раз острее, ярче, невыносимее.       — Если… ты передумаешь, я умру, — выдохнул Гарри, снова зарываясь Драко в волосы, но не пытаясь давить на затылок или воздействовать как-то иначе.       Тот хмыкнул. Медленно, тягуче губы его обхватили головку члена, начиная посасывать. Язык, вторя им, дразнил, мучал, сводил с ума. Стон все же прорвался наружу, в процессе трансформируясь в имя аристократа.       Тот, впрочем, не собирался не то что передумывать — банально отвлекаться. Чувственно и нежно продолжая. Беря все глубже. До искр из глаз и несдержанного хриплого дыхания. Это было так знакомо и одновременно настолько иначе, что ревность обожгла. И тут же скрылась из поля ощущений. Потому что здесь и сейчас Драко был только с ним. И только его.       Драко был великолепен. Великолепен настолько, что Гарри с трудом сумел удержаться и мягко отстранил блондина, вновь притянув к себе. Целуя, более нетерпеливо и требовательно, чем прежде. Выдержка таяла на глазах, и он боялся все испортить: неосторожным движением, поспешностью.       Но и Малфой терпением не отличался. Поцелуи были жадными, почти яростными. Он по-прежнему любил кусаться. Раньше… Там. Тогда. Это забавляло. Сейчас — сводило с ума. Заставляло рычать. И с этим рыком, он рывком усадил блондина к себе на бедра. Запустил руку между ними, чтобы обхватить разом сразу оба члена, заставив уже Драко дрогнуть и застонать.       Пара движений, и вот Малфой уже ярко кончил с развратным, недостойным аристократа стоном. Запачкал их обоих горячим семенем, но… ни на мгновение не потерял эрекции, приводя Поттера в какой-то животный восторг. Воспоминания об этой… особенности Драко казались какими-то допридуманными разгоряченной фантазией. Но нет. Вот она. Реальность.       Пользуясь тем, что Драко все еще пребывал в разморенном состоянии, Гарри сменил позу, укладывая свою желанную вейлу на кушетку.       И тут же поморщился от досады.       — Что такое? — хрипло спросил Драко, приподнявшись на локте, скользя по лицу Поттера обеспокоенным взглядом, ледяные даже сейчас пальцы коснулись его щеки.       — Смазка, — сконфуженно отозвался аврор, чувствуя себя немного идиотом. Малолетним идиотом.       С хриплым полувыдохом-полустоном, Малфой вновь откинулся обратно на кушетку. Скривил губы.       — Мантия. В левом кармане.       Поттер изумленно приподнял бровь.       — Ты таскаешь смазку в кармане?       — Знаете, мистер Поттер, будущий министр магии как-то очень странно на меня поглядывал последнее время, будто сожрать хотел… Вот и пришлось как-то заботиться о своем комфорте, — саркастично отозвался Драко, неожиданно заливаясь нежным румянцем, отведя взгляд.       Гарри только и смог, что смущенно засмеяться в ответ. И сцеловать чужое смущение с истерзанных губ Малфоя. Дотянувшись до его одежды, достал смазку.        Больше он не выдержит…       Нависнув над Драко, стал покрывать его прекрасное тело поцелуями, ласкать и гладить, прежде чем развести его ноги, чуть сгибая в коленях. Коснуться влажными пальцами колечка мышц, что невольно сжалось под этим прикосновением. Все, что было между ними раньше — не в счет. У них все происходило впервые, и оттого реакции, то и дело, совершали скачки из одной крайности в другую.       Мягко коснулся губами местечка над подвздошной косточкой, заставляя выдохнуть судорожно, напрячься на миг, чтобы затем расслабиться. Заставить себя расслабиться. Хороший… Податливый. Сдержанный. Так неожиданно. И Гарри надеялся, что все же временно. Продолжал подготавливать, медленно, чувственно, не забывая ласкать, иногда сбиваясь на хаотичные смазанные влажные поцелуи.       Лишь когда Драко сам подался навстречу, насаживаясь на пальцы Поттера, судорожно выдохнув его имя, Гарри отстранился. Но только затем, чтобы устроиться между его ног, вновь целуя, накрывая собой. Мягко, осторожно вошел, чтобы замереть, позволяя Драко привыкнуть.       А может, позволяя привыкнуть себе самому. Потому что… Потому что он. Драко. Был потрясающе горячим. Узким. Словно у него… и не было никого. О, Мерлин! Пытаясь удержаться в реальности, Гарри мягко погладил бархатную кожу его бедер, переводя дыхание. Откинув с лица Малфоя рассыпавшиеся прядки волос, скользнул пальцами по от виска вниз, точно рисуя боевую раскраску, но на самом деле боясь поверить, что происходящее — реальность. Что это точно он. Желанное наваждение. Точно искал подвох, обман. Но их не было. На лице Драко читались лишь желание и легкое смущение, будто тот и впрямь являлся девственником.       И не удержавшись, проведя пальцем по нежным губам, прежде чем коснуться их своими в ласковом трепетном поцелуе. Сколько бы в нем ни было страсти, этого странного, почти судорожного обожания в нем, как оказалось, куда как больше.       — Я не сахарный, Поттер, — тихо шепнул на ухо Драко, когда они все же сумели оторваться друг от друга.       — Ты ранен, — напомнил Гарри, тем не менее следуя желанию любовника. Начиная по-прежнему мягко, но более уверенно двигаться, заполняя того собой, от чего и у самого едва не снесло крышу.       Тихо выдохнув на грани шипения, Малфой очевидно усилием воли заставил себя расслабиться. Обнял Гарри, чтобы прижаться. Обжигающе близко, удушающе, кожа к коже, словно надеясь раствориться. Перестать существовать по отдельности. И Поттер тоже стремился к этому, почти выскальзывая, чтобы снова войти: сильнее, глубже, на краткий миг позволяя обоим почувствовать небывалое для них единение. Он не спешил, сдерживаясь, в первую очередь, заботясь о комфорте и удовольствии Малфоя. И не выдержав, тот неожиданно взрыкнул, чтобы уже в следующее мгновение оказаться сверху, седлая его бедра. Такой поджарый, горячий, казалось, даже разозленный. Откинул за спину рассыпавшиеся волосы.       — Я не сахарный, Поттер, — повторил он, чуть двинувшись, от чего крепкие мышцы бедер заиграли под нежной кожей.       — Драко… — начал было Гарри, но тонкие аристократические пальцы накрыли его губы, пресекая любые возражения.       Устроив руки ему на груди, Драко задвигался, сначала медленно, но потом все ускоряясь. Отказываясь от опоры, чтобы чуть отклониться назад. Не переставая любоваться этим восхитительным зрелищем, Гарри погладил бедра Драко, медленно, но неуклонно скользя выше, чтобы обхватить пальцами член, лаская в такт его движениям.        С истерзанных губ тут же сорвался чувственный стон, и Драко, дрогнув, сорвался с ритма. Чувственный. Чувствительный. Потрясающий. Гарри захлебывался от того восторга, что испытывал. Терял контроль. Пальцами несдержанно сжал чужие бедра, болезненно, почти до синяков, чтобы в следующее мгновение толкнуться навстречу, срывая уже не стон, но вскрик. И контроль окончательно рухнул. Гарри больше не сдерживался, и теперь они синхронно двигались навстречу друг другу. Не в состоянии давить в себе стоны и тихие вскрики, так что оставалось только надеяться на звукоизоляцию помещения. Морга… Мерлин! Мысль скользнула вниз по позвоночнику ударом молнии, но он тут же отмахнулся от нее, чтобы не сорвалась с губ нервным смехом. Разнеженный и распаленный, едва контачащий с реальностью и прыгающий на нем как полоумный, Драко все еще оставался собой. И определенно придушил бы за любую отвлеченную неуместную мысль. Впрочем, последние улетучились. Расплавились, казалось, вместе с мозгом, с самой сутью, оставляя лишь обжигающее желание. Рука снова легла Драко на член, приближая момент, который сам Гарри оттягивал как мог. Хотелось непременно вместе… И когда Драко в очередной раз опустился на него до упора, и в мир в глазах покачнулся, Гарри сжал пальцы сильнее, чтобы тот последовал за ним.       — Драко. Ты в порядке? — позвал Гарри аристократа, что, буквально без сил, накрыл его собой. Скользнул руками на спину, обнимая. Не желая отпускать.       — Ненавижу тебя, — хрипло выдохнул Драко, вопреки словам, ласково, словно котенок, потерся щекой о его грудь. С тихим выдохом поднялся, поморщившись от стекающей по бедрам спермы. Ноги подкосились, и он рухнул, вытягиваясь рядом. — Вот правда ненавижу…       — Твоя ненависть сладка. Как и всегда, — Гарри усмехнулся, заправив длинную прядку за ухо Драко. Дотянувшись до влажных салфеток, чтобы лично уничтожить следы собственной страсти, что остались на теле изможденного любовника.       — Отстань, — чуть фыркнул Малфой. Становясь капризным, как и всегда после секса.       Как и всегда… Так странно. Все еще нереально. И Гарри чуть качнул головой, прогоняя очередную неуместную мысль. Кинул быстрый взгляд на Малфоя. Было бы время, он бы обязательно накормил его пирожным, напоил бы любимым жасминовым чаем. Но не было ни времени, ни условий.       А потому Гарри поспешил отстать, давая прийти в себя. Накинул мантию, чтобы выудить из кармана сигареты. Отойти к окну, закуривая, но особо не высовываясь. К министерству стекались журналисты. Что, стихийная пресс конференция?       Впрочем, может, оно и к лучшему. Надо срочно спасать ситуацию, пока еще есть, что спасать…       — У нас есть от силы пол часа. Боюсь, потом эти акулы пера прорвутся внутрь, — проинформировал он Малфоя. — Сыграем на опережение. К счастью, мантия невидимка у меня с собой. В кабинете.       Все равно, по протоколу, возможность трансгрессии перекрывалась на территории министерства, чтобы сюда не пролезли без мыла.       — Ты собрался бежать, Поттер? — усмехнулся Драко, приводя в порядок волосы, заплетая косу.       — Я — нет. Ты — да, — отозвался Гарри, докуривая. На изумленно приподнятые брови отозвался: — Ты все еще официально мертв. И останешься таковым, пока мы со всем не разберемся.       Отчеканил жестко, не давая даже шанса на возражение. Он не собирался рисковать.       Пока Малфой приводил себя в порядок и собирал необходимое, чтобы провести пару тестов в домашних условиях, Гарри поднялся к себе. По дороге отбрил примерно всех:       Знает.       В курсе.       Да, заявление будет.       Да, читал.       Нет. Помощь не нужна.       Просто отъебитесь.       Нет. Последнего не сказал. А хотелось.       Забрать мантию, категорично хлопая дверями, отпугивая страждущих, чтобы вернуться в лабораторию с заветным артефактом. Прежде чем накинуть его на плечи любовника, сорвал с припухших губ еще один быстрый поцелуй.       — Выйдем вместе. Я обращусь к журналистам, а ты потихоньку уйдешь. Доберешься до квартиры. Я буду вечером.       — У тебя нет плана, — вдруг нахмурился Малфой, очевидно беспокоясь за репутацию Поттера. Знал бы он, как ему плевать…       — Сымпровизирую, — чуть улыбнулся Гарри, чтобы вновь коснуться губами губ, но лишь только для того, чтобы в следующее мгновение окончательно скрыть любовника под мантией.       И первым направился прочь. По лестницам и коридорам. Самым длинным путем. Давая себе время собрать в кучу мысли. Но они рассыпались, разбегались, как будто чего-то не хватало…       Ах, ну да.       — И что молчишь, старый извращенец? — мысленно пнул он Лорда, мрачно усмехнувшись: — Никак дрочишь?       «Поттер, я уже не молод. Такие потрясения пережить надо», — как-то кисло отозвался Риддл.       — Что такое, змеемордый? Тонкая душевная организация не переносит вида порнографии? — губы дрогнули, но смех он все же сдержал.       «Я про твою технику секса», — тут же фыркнул Лорд в ответ. — «На это без слёз не взглянешь».       Гарри только и смог, что глаза закатить.       — Еще немного, и я решу, что ты ревнуешь, — заметил он. Распахивая двери и выходя навстречу толпе, что жаждала ответов. Не давая времени ни Лорду, ни себе.       Вопросы посыпались, точно яблоки, попробуй за всеми уследи. А потому Гарри закрыл на большинство глаза, чтобы ответить на те, что волновали его самого и на которые необходимо было ответить, чтобы создать в сознании общественности нужную ему картину реальности.       Картину, в которой главная газета страны опустилась до желтушных слухов. Картину, в которой политические оппоненты занялись откровенными фальсификациями в преддверии выборов. Картину, в которой смерть человека использовали, посмели смешать имя трагически погибшего с грязью. И он не позволит вытворять подобное: порочить имя, свое и чужое.       Не оставит этого. Дайте только немного времени, разобраться с другими проблемами.       И он разберется.