Когда прошлое стучится в дверь

Hello, old friend. And here we are, you and me, on the last page...

      Сознание возвращалось мучительно медленно, как если бы Гарри набирался не первые сутки. Что же они с Драко такого намешали-то?.. Попытался повернуться и встать с кушетки, но неожиданно вспоровшая вязкий морок боль сорвала с губ вскрик. Одно простое, не самое напряжное движение, а казалось, на него отозвался каждый участок тела. Воспоминания возвращались рваными, смазанными обрывками.       Он попытался позвать Драко, но вместо слов с губ сорвался лишь болезненный хрип. В горле противно забулькало. Он бы хотел надеяться, что это слюна. Но какой там… Рот тут же наполнился металлическим привкусом.       Подступивший неожиданно, кашель был подобен кратциусу. Буквально выворачивал наизнанку, и без того подслеповатого без очков, заставляя слепнуть от дикой боли. Бинты, в которые, судя по ощущениям, оказалась замотана рука, которой он машинально прикрыл рот, немедленно покрылись кровавыми пятнами, промокая. От осознания того, что, если не сможет остановиться, — а он не сможет, как бы ни хотел, — скоро выплюнет собственные легкие, сковало липким ужасом. От беспомощности сделать хоть что-то: от слабости, от боли, сковавшей мышцы и внутренности. Просто позвать на помощь… Впрочем, он и так был услышан, скорее почувствовав, как кто-то оказался рядом, чем заметив движение.       От прикосновения металла к раскаленной, казалось, сверхчувствительной коже, Гарри вздрогнул. Кто-то уверенно срезал бинты. Кто-то осторожно приподнял его голову, и к губам прижался ледяной бокал. Кто-то… Кто-то другой.       Нет! Здесь ведь никого не должно быть! Драко!       Он вновь захрипел, отдернувшись, и по подбородку потекло то, чем его пытались напоить.       — Тише, — прозвучал до боли знакомый голос, но измученный разум не сразу связал его с образом Гермионы. — Все будет хорошо. — Нарочито мягко, но затем последовал категоричный приказ: — Пей.       Такого попробуй, ослушайся. Он хорошо знал, чем это обычно кончается, а потому послушно сделал глоток, когда бокал снова поднесли к губам. Он даже узнал нотки некоторых растений, на основе которых было сварено зелье. Остальное распознавать он не желал даже под страхом смертной казни. Не то, чтобы он боялся умереть. Но с другой стороны, что-то ведь заставляло его через силу пить эту дрянь.       Возможно, то была ответственность. Возможно…       Мысли снова спутались, закружились в вихре, заставляя Поттера терять связь с реальностью, за которую так отчаянно цеплялся. Хотел что-то сказать, но уже не помнил, что и кому. А потом его затянуло в тяжелый сон.       Сон, в котором он блуждал среди собственных и чужих воспоминаний. Интернат. Несчастный кролик и жгучая ненависть. Ненависть к Петунье с ее ножницами, маленькому чулану под лестницей и даже маленькому паучку, что являлся его единственным другом. Чужим другом, любовником, что получал в лицо сектусемпрой. Он никому его не отдаст. Не отдаст своего Драко.       И снова первая мысль по пробуждении была о нем. Губы шевельнулись и с них, наконец, сорвались первые звуки, которые он и сам смог расслышать:       — Драко… — позвал он, щурясь, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.       Вот только сил наколдовать очки не было. Гарри даже руки не чувствовал. Ничего не чувствовал. Что-то ему подсказывало, что до первого нервного импульса, что пробежится по телу, давая мышцам сигнал к сокращению. Пришлось собраться с духом. И с силами, но их все равно едва хватило на то, чтобы повернуть голову, упорно игнорируя яростную лаву, растекшуюся по телу.       Хрип застрял в глотке, но спустить его с губ Гарри не посмел. Драко был рядом. Дремал, осторожно переплетя их пальцы. Потревожить его сейчас, казалось великим кощунством. Тем более Поттер догадывался, что тому пришлось пережить в последние несколько… Часов? Дней? Кто знает… Все на что он решился, это попытался сжать в ответ ледяные пальцы любовника. И те дрогнули.       — Гарри? — спросонок выдохнул тот, осоловело моргая. Гарри буквально видел, как в мутных сейчас глазах отображался мыслительный процесс. Наконец, воскликнул: — Поттер, клянусь Морганой, если ты хотел умереть, мог бы попросить помощи у меня…       Гарри тихонько засмеялся, чувствуя, как от этого простого действа буквально перемалываются в фарш внутренности. Но пересилив себя, мягко коснулся щеки Драко, чувствуя, как что-то щекочет уголок губ. Кровь. Догадался Гарри по реакции Малфоя, что, не выпуская его руки, встревоженно подскочил с места. Дотянувшись до уже покрытого свежими пятнами крови платка, промокнул Поттеру губы и утер подбородок, принеся пусть небольшое, но облегчение. Поднес к губам колбу с таким же узнаваемым зельем, заставив сделать несколько глотков, несмотря на то, что жидкость никак не хотела проглатываться. Так что Драко вновь пришлось прибегнуть к платку.       Он ворчал что-то себе под нос, пряча тревогу, слишком очевидную, чтобы ее действительно удалось скрыть. Наконец, медленно обеспокоенно выдохнул:       — Что произошло, Гарри? — Смотрел с искренним беспокойством, а Гарри не знал, как объяснить. Не знал, смеяться или плакать. Одновременно внутри зарождалось и то, и другое, разрывая голову и грудь. Наверное, это отразилось в глазах. Драко вновь мягко коснулся щеки: — Гарри?..       Признаться? Нет, только не это. Не сейчас. В который раз он уже говорил это себе?.. Вот только достойных объяснений в голову не приходило — слишком много тумана.       — Это… — Гарри проглотил соленый ком, и то были отнюдь не слезы. — Это случайно вышло.       «Может пора сознаться?»       Скотина.       Козлина.       Тварь.       «Да понял я, понял».       Вот и заткнись уже! И так из-за тебя кровью харкаю…       Точно в доказательство собственных слов, снова закашлялся и устало откинул голову на подушку, хранящую свежие следы крови. И Драко немедленно оказался рядом, чтобы промокнуть ее. Хотя имелся ли в этом смысл? Покачал неодобрительно головой, не иначе списывая происшествие на вечную рассеянность Поттера. Что ж, оно и к лучшему.       — Драко… — хрипло с бульканьем выдавил Гарри, вспоминая причину, по которой остался наедине со своими призраками. — А что с… — с трудом подавил кашель, — результатами?       — У меня на руках израненный будущий министр магии, который за ночь раз пятнадцать чуть к праотцам не отправился, мне конечно же было безумно интересно, что там с результатами, — саркастично отозвался Малфой, а после обессиленно выдохнув, легким движением распустил волосы, тут же рассыпавшиеся по плечам: — Понятия не имею. Ты такого шороху навел, что я все побросал…       Плохо.       Глубоко вдохнув, Гарри чуть поморщился от боли.       Силы уже давно кончились, терпение, кажется, тоже, что ему оставалось, кроме силы воли? Той самой, что заставила его сейчас приподняться на локтях, осторожно присесть. Потому что Гарри знал — если сейчас не убедит Малфоя, что в порядке — тот не отступит от него ни на шаг. Застопорится расследование. А этого они себе позволить не могли.       Почему он решил, что его предполагаемое отравление и набиравшаяся гора трупов — звенья одной цепи? Но с другой стороны — таких совпадений не бывает.       «У вселенной удивительное чувство юмора, чего только не бывает, поверь мне, Поттер», — флегматично-философски заметил Лорд.       Гарри только и смог, что обессиленно прикрыть глаза, а после выдавить из себя легкомысленную улыбку, — «Это лицевая судорога, не обольщайся», — направленную Драко:       — Так может стоит проверить?       Тот бросил на Поттера долгий, придирчивый взгляд, решая, может ли оставить его на пять минут одного. Потрогал лоб, ища следы жара, вероятно. После чего неохотно поднялся:       — Не вздумай помереть, я скоро.       Демонстрируя жизнеспособность, Гарри снова заставил губы сложиться в улыбку ли, судорогу, не суть важно.       — Дождусь результатов, — пообещал он.       Но стоило Драко скрыться в лаборатории, рухнул обратно на подушки, задохнувшись от вспышки боли, пронзившей, казалось, каждую клеточку тела. Внутри всколыхнулись и легкие, и желудок, стремившиеся, казалось, покинуть ослабленное тело.       «Впервые слышу, чтобы человек располагал душу в легких и желудке», — насмешливо хмыкнул Риддл.       — Ну прости, не знаком с точным расположением, не вытаскивал и не дробил, знаешь ли, — саркастично отозвался Гарри сквозь стиснутые зубы.       На что Лорд, как ни странно, лишь насмешливо фыркнул.       Вот и хорошо, к возвращению Драко, следовало хоть немного восстановить потраченные на разговор силы. Возможно, чтобы подготовиться к следующему. Силы врать дальше. А может, сознаться наконец, выплеснуть то, что накопилось в душе? В конце концов, они больше не враги. Больше, чем не враги. Так кому еще довериться? Гарри устало прикрыл глаза.       Пять ли прошло минут, а может, полчаса, Гарри сказать не мог, вновь ненадолго провалившись в забытье. Когда же он открыл глаза, Драко снова находился рядом и черты его заострило крайнее беспокойство.       — Гарри, — решительно и крайне серьезно произнес он, не сводя в будущего министра взгляда. — У тебя точно нет галлюцинаций?       Гарри нахмурился, непонимающе:       — Нет. Ничего такого не было.       — Никаких видений? Никаких голосов?       Голос то был. Жаль не галлюцинация.       «Тебе было бы без меня скучно».       — Вот уж сильно сомневаюсь, — мысленно огрызнулся Поттер. Нахмурившись, уточнил у Драко: — Что не так?       Драко задумчиво нахмурился в ответ:       — И в воде, и в крови показатели зашкаливают…       — Не помню, чтобы ты брал кровь… — растерянно пробормотал Гарри.       — Даже если бы и не брал, ее вокруг достаточно, — мрачно усмехнулся Малфой, продолжая смотреть на Гарри внимательно, тревожно. Подозрительно. Будто не верил.       Гарри бы попытался успокоить. Но слова горько-соленым комом встали в горле. Осознание накрыло с головой. Травили. Все-таки травили. Так может?..       Гарри уже было открыл рот, сделать признание, когда в дверь раздались едва ли не громовые удары.       — Мистер Поттер! Мистер Поттер?! — послышался голос одного из авроров, видимо, едва не срываясь на крик, раз было хорошо слышно даже тут. — У нас очередное покушение!       Гарри вздрогнул. При мысли, что они вновь отстали на шаг. От осознания, что необходимо подняться и выйти к подчиненным. Драко дернулся, порываясь сделать это за него, лично получив дурные вести, но остался на месте. В конце концов, он все еще числился среди мертвых.       Растерянно посмотрел на Гарри, осторожно придерживая, помогая присесть.       — Ты куда собрался в таком состоянии?!       Гарри не смог сдержать улыбки: кричать шепотом — это, конечно, высший пилотаж.       Хрипло заметил:       — У нас нет выбора. У тебя есть обезболивающее?       Конечно, по-хорошему, стоило спросить можно ли ему обезболивающее, но в таком состоянии было уже не до можно или нельзя. Не рухнуть бы по дороге.       — Не затягивай с формальностями, — наставлял Драко, подавая флакон с зельем и запить. Хорошо желудок пустой, скорее подействует. — Сошлись на тесты или на какие-нибудь аналитические дела.       — Разберусь, — процедил Гарри сквозь зубы, пытаясь подавить внезапное раздражение, с трудом поднимаясь на ноги. Ухватился за спинку кровати, чтобы не закружиться вместе с головой. — Спрячься. Мало ли как все повернется…       Драко молчал несколько мгновений, поджав губы, а после медленно, но уверенно выдохнул:       — Я с тобой.       — Что? — изумленно моргнул Гарри. — Нет!       — Да, — жестко отрезал Малфой, отходя к стеллажам, где хранился флакон с оборотным зельем. — Одного я тебя не пущу.       — Нет… — выдохнул Гарри, наблюдая, как приближается к самому себе.       — Да, — решительно ответил глава аврората, поддерживая оригинал, чтобы тот не сполз по стене, к которой привалился. — Будущему министру магии угрожает опасность. Не логично ли предпринять для его защиты определенные шаги? — приподнял он бровь.       Прежде чем последовали возражения, открыл дверь, впуская встревоженных долгим ожиданием подчиненных.       Легкая заминка, и растерянность как рукой смело — в первый раз что ли по министерству шатаются люди с одинаковыми лицами?       Мысль об этом ужалила. Да уж. Действительно. Не сдержал мимической реакции — поморщился будто от боли.       «Будто?» — Гарри буквально почувствовал, как Риддл изумленно поднял брови.       Однако вступать с ним диалог не было не только желания, но и времени. А еще, сейчас совсем некстати «разговоры с самим собой», и так вокруг него хватает странностей. И ладно бы с местом министра, дело бы довести, прежде чем окажется в Мунго…       «Или в могиле».       Оптимист.       — Что еще случилось? — спросил он, отмахиваясь от вопросов.       — Кто жертва? — вторил ему Драко, синхронно, в ногу, следуя вместе с ним в сторону холла.       — Нотт, — мрачно заметил Питерсон, шагая за ним след в след. Или за Драко?       Гарри даже замер на миг, зажмурившись, пытаясь собрать рассыпавшуюся реальность. И только через мгновение до него дошло. Он бросил быстрый взгляд на Драко, опасаясь возможной реакции. Однако тот стоически выдержал очередной удар, ничем себя не выдав.       — Где это случилось? — обеспокоенно, но отстраненно поинтересовался Малфой, даже головы не повернув.       — Возле его дома, — немедленно отозвался аврор, быстро добавив. — Сейчас он в Мунго.       Гарри только кивнул. И понял, что зря это сделал. Мир на мгновение померк перед глазами, а внутренние органы подкатили к глотке. Но он упрямо шагал вперед. И только откуда-то издалека донесся собственный голос, уточняющий, в сознании ли пострадавший.       В ответ прозвучало лишь лаконичное: «Стабилизируют».       Хреново. Успеть бы.       Они стремительно пересекли холл здания, и Гарри, сбегая по ступеням к министерскому автомобилю, которым предпочитал пользоваться лишь в исключительных случаях, не переставал удивляться, что за ними не тянулась дорожка из его крови и внутренних органов, с ужасом ожидая поездку. Но без звука нырнул в приятный полумрак салона, незаметно поддержанный Драко, что устроился на сидении рядом.       Откинуться бы на спинку, прикрыть глаза, сняв проклятые очки, в которых мир расплывался только сильнее. Уткнуться лбом в прохладное стекло окошка. Нельзя. Питерсон сел за руль, трогая с места.       По-хорошему, по логике, по правилам безопасности, по здравому смыслу и хрен знает по чему еще, им бы с Драко ехать в разных экипажах, чтобы поддержать легенду о защите будущего министра. Вот только как же было плевать. Плевать на все, кроме Драко и невозможности коснуться его.       Глаза пекло, держать их открытыми было невозможно, закрыть — еще хуже. Мир, который скрывался в темноте, тут же начинал какую-то безумную пляску, заставляющую внутренние органы завязываться узлом, тошнотой обжигая глотку.       Скорее бы приехать. Хоть куда-нибудь…       Какой-то безумец, а может, пьяный, кинулся под колеса, рискуя не только костями, но и жизнью. И Гарри не сумел сдержать стона — резкое торможение отозвалось в каждой клеточке тела. Маскируя его, громко выругался сквозь зубы. Да и было от чего. Тут каждая минута на счету, а они тратят их на мелкие дорожные происшествия.        — Надо штрафы повысить, — решил он вслух.       Слова утонули в ответном молчании. Лишь спустя мгновение, бесконечно долгое и, казалось, бесконечно запоздавшее, Драко понимающе хмыкнул. Едва ощутимо коснулся кончиками пальцами его ладони, то ли поддерживая, то ли ища поддержки. И пусть конечности толком не слушались, а сознание едва контачило с реальностью, но Гарри с не меньшим трепетом коснулся в ответ, едва ощутимо переплетая пальцы.       И лишь очередной рывок, на этот раз более мягкий и плавный, разорвал ментальную и физическую связь, заставляя собраться.       — В Мунго лучшие врачи, — успокоил он Драко, прежде чем они покинули салон, оказываясь перед очередными ступенями. И Гарри поплохело от одной мысли о них.       Надо. Сам виноват, что разваливается по частям.       Ну. И где замечание про садомазохизм?       «Заткнись. Меня укачивает».       — Ну, извини, — Гарри бы засмеялся в ответ, если бы не толпа свидетелей. И не ощущение, что от смеха разорвет в лоскуты легкие. Итак едва дышал, взбираясь наверх, изо всех сил делая вид, что процесс не доставляет ему проблем. К тому времени, когда они оказались на верху и вошли в знакомые двери, сознание едва держалось в нем. — Хвала Мерлину.       Драко усмехнулся, точно насмехаясь над невольным выдохом оригинала, в то время как рука, словно невзначай, поддержала за локоть.       — Какой этаж?       — Не шестой, к сожалению, — усмехнулся Питерсон за его спиной, пытаясь разрядить обстановку.       У Гарри же от упоминания буфета желудок подкатил к горлу. Ощущение было таким, будто даже его изрезало. Впрочем, он бы не удивился. Пытаясь «непринужденно» поддержать беседу и отвлечься от мыслей об очередных ступенях, заметил:       — Вы когда-нибудь бываете сыты, Питерсон?       Нет, все понятно, растущий молодой организм, но не должна же еда занимать мысли каждую минуту. А у аврора даже присказки и те были про нее.       «Присказки? Поттер, кому из нас за семьдесят?»       — Очевидно не мне, раз не можешь вспомнить сколько тебе конкретно лет, — хрипло пробормотал Гарри себе под нос, маскируя это дело кашлем.       Не то чтобы маскируя даже. Легкие жгло, будто он не на пару ступенек поднялся, а пробежал кросс на двадцать пять миль в полном обмундировании. Если они не поймают преступника в ближайшее время, до весны он точно не доживет…       К палате, в которую поместили Нотта, он подошел последним, но на правах главы аврората, пробился в первые ряды собравшегося у постели консилиума, встав плечом к плечу с Драко. В складках их соприкасающихся мантий осторожно сжал его ледяные пальцы.       Малфой же не отводил взгляда, хоть и лицо его — Не его… — Да какая разница?! — не выражало ни единой эмоции.       Гарри же на Нотта смотреть не мог. Потому что вот эта тихо хрипящая от боли куча окровавленных бинтов — его вина. И какого ляда Нотт вообще поперся к себе домой?! Подавив резко вспыхнувшую ярость, аврор посмотрел на колмедика в отвратительно-ядовито-желтой мантии. Уточнил, когда они смогут допросить пострадавшего.       — Он пока не приходил в сознание, — отозвался тот. — Что-либо прогнозировать рано. Может, через час, а может, пару дней…       — Мы подождем, — объявил Гарри, понимая, что, по крайней мере сейчас, он не выдержит обратную дорогу. — Нам есть что обсудить и вне стен министерства. Верно? — обратился он к копии.       — В любом случае, необходимо выставить охрану, — сухо отозвался Драко, столь точно копируя интонации и манеру поведения самого Гарри, что заставил того внутренне вздрогнуть. Упрямо, отчасти строго взглянул на аврора. — Не думаю, что убийца остановится.       — Боюсь, что вы правы. Питерсен. Трангессируйте в министерство и приведите людей. Мы пока побудем с раненым.       Драко кивнул, наконец, отворачиваясь от Нотта, чтобы посмотреть, на аврора:       — Почему вы еще тут, Питерсон?       Тот перевел взгляд с одного Поттера на другого и виновато склонил голову:       — Простите, сэр.       Через мгновение они остались в комнате одни. Ну как одни, за их спинами подслушивал Тео…       Ноги Драко тут же подкосились, и он рухнул на табурет возле койки друга, склонив голову. Хрипло выдыхая, словно сдерживая рвущий глотку вой. Осторожно взял ладонь Нотта в свою, чтобы едва ощутимо коснуться губами пальцев — кажется, единственной не пострадавшей части тела.       Сердце Гарри сжалось от странной смеси жалости и ревности. Ревности к человеку, который не был ему соперником, но тем, кто все эти годы находился рядом с Драко, и продолжал оставаться с ним до сих пор.       «Собственник», — почти промурлыкал довольно Лорд, однако скорее сам себе, а потому был стоически проигнорирован.       Гарри осторожно сжал пальцами плечо Малфоя, выражая сочувствие и поддержку.       — Он выкарабкается.       Драко чуть дернулся, скорее рефлекторно, нежели на самом деле пытаясь скинуть руку. Болезненный импульс пронзил тело вместе с мыслью: самому бы выкарабкаться.       Вновь прижался губами к ладони, прошептав что-то на французском, прежде чем отстраниться и вдруг в упор посмотреть на Гарри. Щеки его горели так, будто их хлестали пощечинами, а глаза воспалились от невыплаканных слез. И если бы с аристократизмом Малфоя эта трагичность образа сочетались на десять из десяти, то на лице Поттера это выглядело будто он с глубокого перепоя. Гарри качнул головой, пытаясь вникнуть, что Драко пытается донести до него.       — Идем. Тебе нужен врач.       Гарри хотел возразить, в стремлении сохранить инцидент в тайне, однако искушение получить хоть небольшое облегчение страданий оказалось сильнее. И он кивнул, сдаваясь. Первым покинул палату, даря друзьям еще несколько минут наедине.       Впрочем, у врачей Мунго взгляд наметанный. Никто не удивился. Более того, его уже ждали во всеоружии. Так что Гарри лишь успел бросить беспомощный, обеспокоенный взгляд на Драко, когда дверь перед последним закрылась.       — Я буду тут, рядом, — успокоил тот одними губами.       А может, Гарри показалось. В любом случае, он немедленно оказался в заботливых руках медсестры, что провела пациента в перевязочную. Или операционную? После глотка лекарства голова заплыла туманом. Кажется, его о чем-то спрашивали. Кажется, он даже отвечал. Хоть по ощущениям язык едва ворочался.       Когда туман рассеялся, солнце за окном уже клонилось к закату, следовательно, минуло не меньше трех часов. При мысли о Драко и временном действии оборотного зелья сердце болезненно екнуло. Он попытался подняться и повалился обратно: от слабости и боли. Полежал, собираясь с силами, и попробовал еще раз, тяжело садясь на постели.       Боль острой резью пронзила тело, заставляя рвано выдохнуть и обнять себя руками. Вот же морганово проклятье! Впрочем, как и всегда, стоило только расслабиться, почувствовать облегчение хоть на мгновение. С другой стороны — дышать уже стало проще.       Чья-то ладонь коснулась плеча, заставив подпрыгнуть от очередного нервного импульса, лавиной прокатившегося по телу.       — Тише, это я, — шепнула ему пустота голосом Драко.       Действие зелья закончилось, и двойнику пришлось исчезнуть, накинув мантию-невидимку. И чтобы в очередной раз убедиться, что он еще тут, Гарри нашел ладонь Малфоя, сжимая пальцами ладонь.       — Как Нотт? — тихо и виновато спросил он.       Он должен был настоять на охране, а не ограничиться наблюдением за объектом…       — Я говорил с колмедиком, — хрипло выдохнул Драко, сжимая пальцы в ответ, чуть поглаживая ладонь Гарри самыми подушечками. — Состояние стабильно. Он выкарабкается, — Гарри не увидел, но почувствовал его усмешку. — Должен.       Стоило только представить, что Драко чувствует сейчас, становилось тошно. А потому Гарри старался не думать. Хотел бы не думать совсем, но этого уже позволить себе не мог.       — Питерсон не привозил протоколы осмотра места преступления?       Кто знает, может они обнаружат что-нибудь интересное. Должен же преступник когда-то проколоться. Всегда прокалывается, это лишь дело времени. Которого у них не было.       — Он еще не объявлялся, — фыркнул Драко. Раздраженно стянул с себя мантию-невидимку, но швырять не стал, только нервно смял в пальцах. — Как ты его еще не уволил?       «Как ни странно», — мрачно хмыкнул Лорд.       Гарри хотел сказать, чтобы тот заткнулся, но слишком велик был риск произнести это вслух, а потому он лишь виновато улыбнулся:       — Обычно Питерсон более расторопен. Может, что-то случилось в пути?..       Или… Нет. Если их догадка о ритуале верна, и убийца уверен, что Драко мертв, он должен добить Нотта и перейти на новый этап — воспроизвести манипуляции, указанные в трактате. Гарри напрягся, пытаясь вспомнить подробности текста, но те ускользали, а может, стерлись из памяти наложившимися сверху воспоминаниями. И разгрести эту кашу из грязи и битых зеркал не представлялось возможным. Только голова разболелась. Боли хватало с лихвой и без того, а потому Гарри оставил пустую затею. Медленно выдохнув, переключился на еще одну первостепенную проблему. Как будто у них были другие. Уточнил:       — Драко, что там с антидотом?       Малфой на миг прикрыл глаза и выдохнул, так же переключаясь с животрепещущей для него темы. Уголок его губ дернулся в слабой улыбке.       — К счастью, он существует, — озвучил Драко пожалуй единственную хорошую новость. — Только…       — Что? — перебил Гарри, напрягшись, теряя всяческое терпение. За последнее время он буквально возненавидел все дополнительные детали этого пазла. Потому что складывающаяся картинка ему совершенно не нравилась. Слишком странная и путаная.       «Не хватает еще парочки деталей, тебе не кажется?» — заметил Лорд в его голове.       «Говоришь так, будто что-то знаешь», — фыркнул Гарри едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза.       Риддл только хмыкнул в ответ, заставив Поттера непонимающе нахмурится. Но что ответить тот не нашелся. Только в груди зашевелилось смутное беспокойство. Хотя, может дело было в словах Драко, на которого он и посмотрел вопросительно, все еще ожидая ответа.       — Если бы имелись ярко выраженные галлюцинации — пострадала бы память, но в твоем случае, ничего страшного, — успокаивающе полуллыбнулся Малфой. — Максимум будет гудеть голова.       Хорошая такая побочка… Впрочем, яд тоже тот еще подарок.       — И как сильно? — полюбопытствовал он. Лучше знать все о том, чем травишь свой организм, будь то даже лекарство.       — Не сильнее, чем от удара бладжером, Поттер, — саркастично заметил Драко, так словно им опять по пятнадцать, и Гарри отлеживается в больничном крыле после неудачного матча по квиддичу.       Так что он только блекло улыбнулся в ответ. На мгновение захотелось вернуться туда. В Хогвартс. Где тоже ничерта непонятно и горы трупов, как всегда. Но тогда, в детстве, казалось, что добро обязательно победит. Всегда. И оно побеждало. Сейчас Гарри уже не был уверен. Ни в чем не был. То ли пазлы стали сложнее, то ли враги коварнее, то ли Гарри банально устал.       «Я недостаточно коварен по-твоему?!» — искренне возмутился Лорд, кажется, взвившись.       Гарри только хрипло выдохнул, едва сдержав смешок. Только мысленно добавил:       — Ты не смог убить ребенка, который сам был не прочь свернуть себе шею. Что тут вообще обсуждать? — Снова посмотрел на Драко. — Сможешь изготовить его здесь, в Мунго?       Уж головную боль он как-нибудь выдержит. В первый раз что ли работать в таком состоянии?       Драко качнул головой: лучше вернуться в лабораторию.       Вот только ни возразить, ни настоять Гарри не успел. Кто-то снаружи потянул за дверную ручку, и Драко немедленно скрылся под мантией-невидимкой.       — Что там еще? — спросил он медика, с ужасом ожидая дурных новостей. Может хватит уже?..       «Судьба строптива и не знает слова «достаточно», знаешь?» — философично заметил Риддл, заставив Поттера недовольно поморщиться. Переключил свое внимание на визитера. Тот даже стушевался, но все же заметил:       — Прибыла охрана из аврората. И мистер Нотт пришел в себя.       Пустота рядом с ним дернулась, но Гарри предостерег «ее» едва уловимым жестом.       — Хорошо, — сказал он жестко. После и вовсе отрезал: — Я сам всем этим займусь. Пока отправляйся по делам.       Колмедик посмотрел на него недоуменно, но и фраза была брошена не ему.       Через пару бесконечно долгих мгновений Гарри оглох на одно ухо от резкого трансгрессионного хлопка. Удивительно, что даже тот, оказывается, мог звучать не то обиженно, не то и вовсе оскорбленно.       Тяжело, но менее болезненно, чем прежде, Гарри поднялся с больничной постели. Как мог, поспешил за колмедиком, что, как бы между прочим, заметил, что сознание как пришло, так может и снова оставить пациента на неопределенное время. Необходимо успеть переговорить с ним! И Гарри шагал все быстрее, несмотря на хромоту и болезненные ощущения при дыхании.       «А ты кури больше», — язвительно заметил Лорд.       — А ты пизди меньше, — на свистящем выдохе отозвался Гарри, уже почти привычно маскируя слова хрипящим кашлем. — Бесишь.       Коридор, коридор, пара лестниц. Умереть уже не хотелось. Но вот убить кого-нибудь — вполне. Желательно того, кто застрял в его голове, вгрызся в мозг как паразит. Да только до него не добраться.       А вот добраться до нужной двери ему все же удалось. И он замер. Давая себе пару секунд. Не то чтобы собраться с мыслями — каких-то оформленных у него все равно не было. Скорее, просто отдышаться. Выпрямить спину. И, наконец, зайти в палату.       «На эшафот только с гордо поднятой головой?».       Ну почему сразу на эшафот? Там его ждал лишь израненный Нотт, а не жаждущие сенсации журналисты. Только Нотт, пальцы которого, при взгляде на главу аврората, стиснули одеяло, прикрывающее израненное тело. Нотту, что отыскал в себе силы, чтобы оторвать голову от подушки, приподнимаясь. Нотт, что гневно выдохнул:       — Ты… ты окончательно ебнулся, Поттер?!       Интонации, напор. Гарри даже слегка опешил. И все что смог — вопросительно изогнуть бровь:       — Не понял?       И точно налетев на стену, пострадавший упал обратно на постель. Силы оставили его, заставляя прикрыть глаза. Которые он упрямо открыл, опровергая предположение колмедика, что случилось то, что он предрекал ранее. Продолжая прожигать главу аврората взглядом.       — Не … не делай вид… ты пытался… убить меня.       В следующее мгновение Гарри отчаянно и грязно выругался. Ну и сколько его двойников по Лондону шараебится?! Объясняй теперь каждому…       — Всего лишь мой двойник, — решительно отверг он обвинение. — Один пытался прикончить даже меня.       Даже перебинтованный с ног до головы, Нотт взглядом мог выразить, казалось, все эмоции мира. Негативный их спектр. Зажмурившись, застонал, обессиленно откинув голову обратно на подушку. Из уголка губ сорвалась капля крови.       Морганово проклятье!       Гарри бросился к раненому, точно в состоянии удержать, если Смерть решит прибрать его к себе. Склонился, чтобы слышать даже шепот:       — Что ты помнишь? Что ты еще помнишь? — потребовал он подробностей, что были так важны, когда совершенно не за что ухватиться.       Тот смотрел на него бесконечно долго, точно сомнения все же проснулись, поколебав уверенность в собственных глазах. Затем губы его шевельнулись:       — Оставил отметину, — буквально выдавил из себя Нотт, заставив Поттера нахмуриться.       Тот едва сдержался, чтобы не встряхнуть несчастного.       — Что за отметина?       Ожог? Порез? Магическая метка? Банальные несмываемые чернила?! Ну хоть что-нибудь!       — Рассек плечо… Режущим… Левое, — прохрипел Теодор, прежде чем снова впасть в забытье.       Хотелось надеяться, временное, иначе он еще выслушает от Драко.       Странная мысль, учитывая, что на его голову только что упало небо. Он медленно выпрямился. Рука против воли коснулась плеча.       — А это откуда?       — Может во время дуэли?.. Не знаю.       До сих пор не знал. И не сказать, что горел желанием. Однако знания — штука заразная, как бы ты ни хотел — не выкинешь. Будешь страдать, корить себя, напиваться, но ничего не поможет. Разве что… Если у тебя сильные галлюцинации. Покинув палату, оставляя раненого на колмедика, Гарри привалился спиной к стене, игнорируя отозвавшиеся болью раны.       Нет. Это невозможно. Просто совпадение.       С резким хлопком трансгрессировал. И едва не растянулся, почувствовав мраморный пол холла министерства. Будто не трансгрессировал, а свалился откуда-то. Резко затошнило. Качнуло. Но он взял себя в руки и двинулся… не в лабораторию, нет. В собственный кабинет.       Казалось, прошла вечность, прежде чем лифт поднялся на нужный этаж. Придерживаясь за стену, к счастью, никого не встретив в бесконечном коридоре, Гарри добрался до кабинета. Прикрыв плотно дверь, точно преступник, выдвинул ящик.       Маховик по-прежнему лежал среди бумаг, заставив сердце болезненно замереть на мгновение. То ли ноги подкосились то ли силы оставили, но он рухнул в кресло.       Чуть усмехнулся, обессиленно прикрыв глаза:       — И что молчишь?       «А мне требуется что-то говорить?»       Ну как сказать… Гарри отчаянно нуждался в ответах, хотя они, казалось, лежали на поверхности. А может наоборот — в глубине измученного разума. Там, где, казалось навечно застыла сцена абсолютно белого вокзала и ошметка изуродованной души, что пряталась под лавкой.       Души, которой теперь там не было. Не было с того самого дня, правда? Гарри только спокойно посмотрел на своего визави. Все такого же: молодого статного, которым никогда ему не суждено было стать, ну или остаться. Такого, каким нарисовало Риддла, его же, Поттера, воображение.       Гарри устало опустился на чертову лавку, не находя в себе сил, чтобы даже в собственной голове удержаться на ногах.       — Мне кажется поговорить все же надо.       — Если ты так считаешь, — без тени улыбки или насмешки ответил Риддл, опускаясь рядом. Помолчал некоторое время, ожидая вопросов или иного первого шага со стороны собеседника. Не дождался. — Так что бы ты хотел узнать: Как? Зачем? Сам ли?       — Почему он?       «Риддл» изумленно приподнял бровь. Усмехнулся уголком губ.       — Моральная травма, первая влюбленность, — начал перечислять визави, чуть ли не пальцы загибая, заставляя Гарри закатить глаза. Так что тот вновь усмехнулся: — Спорить с ним и ненавидеть его все-таки несколько легче. Но могу и так.       Мановение ресниц, и вот перед Гарри сидела его точная копия.       По спине побежали холодные противные мурашки, казалось, даже волосы на затылке зашевелились, но Гарри сдержал себя оттого, чтобы шарахнуться прочь.       — А если серьезно?       — Тебе напомнить слова шляпы? — мрачно усмехнулась копия, не сводя с него внимательного взгляда. — Что ты мог учиться на Слизерине? Дело не только в том, что в тебе была Его частичка. Дело именно в тебе, в том, кем ты являешься на самом деле. Навязанное Дамблдором чувство благородства и «святости» делали тебя послушным мальчиком. Но в глубине, настоящий ты чувствовал боль от того, что чувствовал что-то положительное к тому, кого надо считать врагом.       — Томас был одержимым психопатом… — начал было Гарри, но тут же был перебит визави.       — А Малфой? — спросил тот, насмешливо приподняв бровь.       — А что Драко? — непонимающе моргнул Поттер       — А он разве не был таким же одержимым? Гордостью, честью рода, собственным вечно уязвленным эго. Иначе почему схожую тактику ты выбрал и в отношении него? Кого тоже выбрал считать врагом вплоть до четвертого курса. Выбрал быть «хорошим гриффиндорцем», чем «другом слизеринца», ведь признайся, ты хотел тогда пожать ему руку. Но испугался того, что в тебе его слова и действия отзывались. И выбрал быть хорошим. Как и всегда. Это твоя беда, Гарри. — Умолк на мгновение, а словив на себе непонимающий взгляд раздраженно фыркнул, словно говорил с умственно отсталым: — Ты ненавидишь себя. Настоящего. Того, неидеального, со своими демонами и скелетами в шкафу, которого не принимает Дамблдор и гриффиндорский «кодекс чести». Но признавать это тяжело. Осознавать причины самоненависти. Поэтому ты нашел того, кого удобнее всего ненавидеть — Лорда.       Голова гудела. А может, гудело пространство вокруг. Велика ли разница? У Гарри кажется даже глаза болели, потому что не мог, не смел, отвести взгляд от копии мрачной и до отвратности честной. Даже выдохнуть не мог, но все же заставил себя, едва ли не со свистом освобождая легкие.       — Так что там по другим вопросам?       И настало время копии так знакомо закатить глаза:       — Я дал достаточно материала для размышлений, Поттер. Впрочем, я понимаю, тяжело признаваться в грехах, особенно с твоим завидным упрямством. Как я уже заметил, конфликт зрел очень давно. Действие яда раскололо личность…       — Прекрати умничать, тебе не идет — раздраженно прервал его Гарри, испытывая яростное желание придушить визави. Голова загудела с новой силой. — Ну или прими другой облик, пока я что-нибудь с тобой не сделал.       Копия только усмехнулась в ответ.       — Аутоагрессия — плохой знак.       — Да потому, что никто меня не бесит так, как я сам, — честно фыркнул Поттер. Медленно выдохнул, беря себя в руки. — И все же, что?       — Про действие яда ты уже понял. Случайность ли или расчет — не знаю. Кажется, если у них и был план: сначала свести тебя с ума, а потом дотравить окончательно, то сейчас это все больше напоминает судорожную импровизацию. Они подстраиваются под твои телодвижения. И под то, что для Драко ловушка очевидно оказалась слабее…       — Думаешь, они знают, что Драко жив? — обеспокоенно прервал копию Поттер.       — Мы не можем этого исключать, — резонно заметил визави. — Как и они не могли предполагать, что против Нотта ты пойдешь в открытую. Мне кажется, тот кто отвечает за операцию малость поседел от неожиданности.       Гарри только засмеялся в ответ:       — Предлагаешь искать злодея-отравителя по посеребренным вискам?       — По следам краски для волос, — усмехнулась копия в ответ. — Уже накидывали варианты. Что думаешь?       Гарри передернул плечами. Он думал об этом, с тех самых пор, как Драко заподозрил яд в графине, но так и не смог исключить ни единого претендента на должность, на которую метил сам.       — Ты — это я, значит знаешь сам, — заметил он.       — Мастер перекладывания ответственности, — закатил глаза визави, так до боли знакомо, что Гарри против воли содрогнулся, но заставил себя продолжить мысль:       — К кабинету имеет доступ не так много народа. Секретарша…       — Имя которой ты так и не удосужился запомнить.       — Она только из декрета, уже месяца три не вылезает с больничных, я ее не то, что по имени, в лицо то теперь вряд ли узнаю, — скривился аврор. — Так что она отпадает. Как и Кларэнс. Девочка странновата, но это скорее вторая Гермиона-подросток, нежели коварная отравительница.       — Ты все еще недооцениваешь Гермиону.       — Возможно, — мрачно хмыкнул Гарри, но тут же продолжил: — Домовики в кабинет допускаются только для уборки. Клянутся и божатся, что они тут ни при чем.       — Даже под сливочным пивом? — засмеялась копия.       — Даже под сливочным пивом, — кивнул Гарри. — Да и по факту они принадлежат министерству. А я, фактически, хозяин министерства. Против хозяина они не пойдут.       — Скажи это Люциусу, — мрачно усмехнулся визави. Повисла тишина. Через пару мгновений осторожно уточнил: — Драко рассматривать не будем?       — Мы говорим о человеке, который в шестнадцать самостоятельно починил исчезательный шкаф и почти провернул схему с проклятым ожерельем. Если бы злодеем был он, я бы уже был мертв, — отрезал Гарри, отвергая даже малейшие сомнения.       — Значит, остается один?       — Значит, остается один.       Гарри вздохнул. Верить в то, что его травит кто-то из непосредственных подчиненных не хотелось, но… Больше никого не оставалось. Разве что он сам. А он еще не настолько сошел с ума. Ну, он надеялся.       — Жаль. Мальчишка мне нравился. Подавал надежды.       — Вот ему и посулили должность, быстрый подъем по карьерной лестнице, — предположил визави. — Арестуешь его?       — Пока не за что, — печально усмехнулся Гарри, откидываясь на спинку кресла и обнаруживая, что находится один в кабинете.       А надежды становилось все меньше.       Но в любом случае необходимо было что-то делать, как-то решать очевидные проблемы. А потому, запихнув в карман мантии маховик времени, он быстрым шагом направился в лабораторию. К Драко. Что собирался делать? Понятия не имел. Снять с графина отпечатки пальцев? Так его лапали все, кому не лень. По его указанию в том числе. Отследить магический след? Так не проклятие — яд. А слежка в кабинете не работала принципиально.       «Тот неловкий момент, когда собственная паранойя заводит в тупик?» — хмыкнул… Томас в его голове. Ну хоть на том спасибо.       — Обойдешься. У нас еще имеются козыри в рукаве, — буркнул себе под нос Гарри, имея в виду мантию-невидимку. Единственный шанс поймать с поличным ловкого и осторожно отравителя. Эх, его бы способности да в нужное русло…       Спустившись в морг, Гарри прошел в лабораторию, предварительно известив Малфоя о том, что бояться нечего. Застав над бумагами на заставленном пробирками столе, поинтересовался результатами.       Малфой только раздраженно толкнул папку ближе к Гарри.       — Они либо конченные идиоты, — Бесспорно — либо это не ритуал.       — Не понял? — моргнул Гарри, едва не поморщившись от эха в собственной голове. Взглянул на листы, без надежды что-либо понять, и единственное, что разобрал, так это печати лаборатории Дадли, а потому вопросительно посмотрел на эксперта.       — Первая жертва, — бросил тот, как будто это все объясняло, а когда понял, что не объясняло, досадливо поморщился. — Для ритуала нужны либо предатели, либо «любимое дитя» предателя. У девушки не было метки. Мы с твоим кузеном проверили. Она вообще никак не относится к пожирателям. Поэтому они либо идиоты, либо это не то, о чем мы думаем.       Чтобы не упасть, качнувшись вперед, Гарри вцепился пальцами в дверной косяк. Порыв немедленно признаться во всем, был подавлен. Так он потеряет Драко и, вероятно, навсегда. Так он окажется в лечебнице для душевнобольных, оставив ликовать тех, кто так мечтал убрать Поттера с дороги.        С другой стороны — однажды все это все равно случится. Но «однажды», это не «сейчас». Оттягивал неизбежное? Безусловно. Но ему нужно было это время. Чтобы закончить эту историю. Чтобы обезопасить Драко. А затем, пусть хоть на части его разорвет.       — Любопытно, — согласился он, будто задумчиво. — У меня тоже есть новости. Но сначала стоит проверить.       — Что произошло?       Малфой напрягся мгновенно, больше напоминая не то напуганного, не то любопытного кота, даже зрачки, кажется, расширились. Нервный смех застрял в горле, но Гарри усилием воли заставил себя его проглотить. Еще неизвестно за кого тот беспокоился: за Гарри или за Нотта. Или вообще за общее положение дел.       Так что Поттер почти безразлично бросил:       — Ничего такого. Просто почти поймал негодяя, что меня травит. Кстати, — вообще не кстати — что там по антидоту? Ты что-то упоминал о побочках.       «Тебе память раньше времени отшибло?»       Риски. Необходимо просчитать риски.       «Какие? Тебе же все…» — изумленно начал голос в голове. Умолкнув ненадолго хмыкнул: — «А, ты все еще на что-то надеешься».       Гарри мысленно передернул плечами. Такова человеческая натура.       Вернувшись к реальности, встретил недоуменный и встревоженный взгляд Драко.       — Головные боли, возможно, тошнота. В случае с галлюцинациями — потеря памяти начиная с момента первого приема яда, — повторил тот, отступая от стола и оказываясь совсем рядом. — Появились галлюцинации?       Мягко коснулся его щеки, казалось, искренне обеспокоенный. И Гарри не нашел в себе сил противостоять. Мягко накрыл его ладонь своей. Чуть повернувшись, коснулся губами изящных пальцев. Да, он обещал не спешить. Вот только спеши или медли, все равно эта история ничем не закончится. Не для него. Так типично, что аж странно. Интересно: есть у человека какой-то критический запас стираний памяти, за которым дальше уже все — вечный пациент Мунго? Он не знал. Спрашивать не рискнул. Так что лишь слегка улыбнулся:       — Просто не хочу ловить преступников с головной болью, только и всего.       — У Гермионы в аптечке отыщется средство, чтобы тебе помочь, — успокоил Драко, и только взгляд его остался тревожным, глаза чуть сощурились, точно он раскусил ложь Гарри. Впрочем, если и так, ничего не сказал. Был ли у них выбор? — Антидот будет готов через пару часов.       Гарри кивнул, принимая к сведению. Осторожно коснулся губами уголка губ. Быстро наглея, попросил открыться, и ему сделали этот прощальный подарок, целуя в ответ. Томительно долго и нежно, и жадно одновременно. Когда они наконец разорвали контакт, чтобы сделать судорожный вдох, Гарри на миг уткнулся Драко в плечо.       — Мне хватит, чтобы завершить дело, — выдохнул он, решительно отстраняясь. Предупредил: — Я возьму невидимку, так что веди себя потише.       Врал конечно без…мерлиново? Но, что еще ему оставалось.       «Безбожно. Не коверкай речь».       — Не будь занудой, — поморщился Гарри, запихивая мантию во внутренний карман.       “Да хоть занудствуй, хоть не занудствуй, максимум что ты успеешь: поймать отравителя. Но он же действовал не один и…»       — И кто сказал, что у него нет еще кого-нибудь, — согласно вздохнул аврор себе под нос, быстро шагая в сторону кабинета. Чуть усмехнулся: — Ты паникуешь?       «Нет, Поттер. Это ты паникуешь».       Резонно.       Да и было отчего, верно? Только другого выхода не было. Он опасен. Для себя. Для окружающих. Для Драко. Драко… Он не хотел его забывать. Этого Драко, с которым они могли быть вместе. Но, в первую очередь для него, Гарри должен. Выбора нет.       Однако сначала…       Пройдя в кабинет, Гарри дал себе несколько минут. Создал видимость занятостью делом, после чего взял графин и безжалостно вылил воду в огромный горшок с пальмой, названия которой ну вот отродясь бы не вспомнил. Радовало только то, что несчастная не сдохла сразу. Может еще и расцветет, или кучу маленьких пальмочек выдаст на приплоде. Гарри такое видел. У Петуньи.       Глупые мысли. Еще немного и до дебильных шуток дойдет. Ну, а как иначе не дойти до ручки?       Постояв немного над цветком, Гарри напомнил себе, что просто оттягивает неизбежное и направился прочь. Открыв дверь кабинета, заметил Питерсона, что вертелся рядом, то ли чтобы прийти на помощь начальству, если станет хуже, то ли следил.       И Гарри сам окликнул его.       — Мне нужно в лабораторию, — доложил он, озвучивая, сколько предоставляет времени. — Будьте добры. Пусть мне наполнят графин.       Ответа дожидаться не стал.       Скрывшись с глаз аврора за углом, он быстро осмотрелся, убеждаясь, что рядом нет нежелательных свидетелей, и накинул мантию, становясь невидимкой. Поспешил прочь, радуясь, что в это время в министерстве не бывало людно — в его состоянии бесшумно уворачиваться от столкновения оказалось не так просто. Особенно, когда не спускаешь глаз с аврора, следом за которым надо успеть нырнуть в дверь прежде, чем та закроется.       Запоздало подумал о том, что неплохо было бы заиметь парочку свидетелей, но… Кому поверят? Ему или юному стажеру?       «Я бы поставил на стажера».       Он бы тоже на него поставил. Но недалекие министерские конформисты вряд ли видели дальше собственного носа. И это хорошо. Иначе давно лежать ему в психиатрическом отделении Мунго.       Гарри чуть хмыкнул, но Питерсон, на счастье, его не услышал. Вернувшись, ворчал себе под нос. Вернулся, к слову, с пустым графином.       — Министерство, блин. Воды не найти, — фыркнул юнец, воровато обернулся на дверь и направив палочку на графин… — Агументи!       Мда.       На отравление вселенского масштаба не тянуло. Максимум на несварение. А за это наказание не полагалось, в крайнем случае, выговор.       Гарри ждал, что дальше последуют манипуляции с ядом, но Питерсен, лишь поправил на столе опасно накренившуюся кипу бумаг, и вышел, прикрыв за собой дверь.       Неужели ошибся… Но кто тогда? Шли минуты, а он все продолжал сидеть в кресле.       «Ну что, пройдемся по второму кругу?»       Все равно, что в наперстки играть.       Однако, у него было еще часа два, а следовательно, ничто не мешало продолжать слежку за кабинетом. Кабинетом, что сильно изменился за время травли и расследования. То-то он ужаснется, когда вернется к прежнему себе… представил, и аж совестно стало. Скрашивая ожидание, попытался навести на столе хоть относительный порядок. Создать видимость.       Впрочем, разве через пару часов ему, тому обнуленному, Гарри будет до этого дело? На его голову свалится праймериз, заговор, гора трупов и Драко.       «И эрекция на Малфоя».       Пожалуй, именно это удивит его сильнее всего. Гарри усмехнулся. А еще удивится Гермиона. Ото всего. Но предупредить ее не было времени, она все бегала, расправляясь с журналистами… Может хоть записку ей оставить? Ей не привыкать. Ему, в общем-то, тоже.       Гарри уже было потянулся к письменным приборам и бумаге, когда за дверью застыли тихие, осторожные шаги.       Оглядывается. Подумалось ему. Возле кабинета же вечно слоняются то авроры, то конторские служащие, то посетители пишут прошение, заявление.       Дверь открылась и внутрь мышкой скользнула… Кларэнс… Поттер опешил, на миг даже зажмурился, пытаясь прогнать видение. Но нет. Выждав с минуту, убеждаясь, что ее никто не видел и не войдет следом, девушка достала из складок мантии бутылочку и щедро сыпанула в графин некий зеленоватый порошок, что немедленно растворился, возвращая воде привычный цвет.       Вот же… Рука против воли сильнее сжала рукоять палочки. Но просящегося с губ заклятия так и не слетело. Слетела лишь мантия, обнаруживая его присутствие.       — Что за приправа? — холодно и строго полюбопытствовал он.       Мгновение напряженной тишины. Гарри буквально наблюдал, как каменеет девушка перед его столом. А после вдруг резкий разворот, и вот в него летит мощное боевое проклятие. Он едва успел блокировать его встречным и лишь потому, что сам был готов напасть. Однако, сейчас, его реакции оставляли желать лучшего, так что от следующего заклинания пришлось укрыться магическим щитом, что дрогнул под напором пущенного в него заклятья. Чтобы выдать такое, нужно было ненавидеть. Отчаянно и яростно. И девушка не сбавляла оборотов, швыряя заклятие одно за другим, словно в ней находился ядерный реактор и дикое желание убить.       «Ты ее отшил что ли в свое время?..»       Не до тебя! Рявкнул Гарри, швыряя в поехавшую девицу экспеллиармус. И тот словно магловский огнестрел — не подводил никогда. Палочка Кларэнс улетела прочь. Она бросилась следом, но рухнула, когда ноги ее резко опутало веревками.       В отличии от отравительницы, он убивать не собирался.       Дверь снова распахнулась. Услышав звуки схватки, на помощь спешили авроры и… воскресший Драко. Впрочем, был ли смысл тому скрываться, ведь убийца всегда находился с ним рядом.       Кларэнс зарычала, как попавший в капкан раненый зверь и почти дотянулась до палочки, но Гарри, неловко сделав прыжок вперед, отбросил оружие ногой. После чего, без сил, сполз по стене недалеко от Кларэнс.       — За что? — хрипло спросил он, искренне не понимая, за какие грехи его жизнь превратили в ад.       Девица, что подняли на ноги, рванулась словно взъяренный зверь, готовый перегрызть глотку… Драко. И двое далеко не хрупких аврора едва смогли ее удержать.       — Ты! — прорычала она. — Живучий ублюдок! Предатель!       От брошенных в него обвинений, Малфой едва заметно вздрогнул, хотя внешне и остался безразличен, холоден. И Гарри нахмурился за него, переводя взгляд на девушку дрожащую от переполняющей ее ненависти и физического бессилия. Она казалась такой невинной, милой…       «Я тебя умоляю, ты тоже не оставляешь впечатление человека способного на самые изощренные пытки, » — хмыкнул голос в его голове.       Я не…       «Да неужели?»       Спор был бесполезен. А потому Гарри отмахнулся. Приказал:       — Сходите за сывороткой и оставьте нас.       Кларэнс брезгливо скривилась:       — Без сыворотки обойдусь. Тем более, что вы мне вмените? Покушение? Так это от испуга. Что я сыпала в графин? Не знаю. Домовик попросил добавить. Сказал: обычная витаминная добавка.       — Как минимум несколько трупов и два покушения, — сипло заметил Драко, до побеления сжимая пальцы в кулаки.       — Так это не я, не так ли, мистер Поттер, — улыбнулась Кларэнс очаровательно скромно, затихнув в руках авроров. Но взгляд был сальным, глумливым.       Маленькая сучка.       В тот миг, когда Драко перевел на него взгляд, Гарри захотелось не только провалиться на месте, а умереть. Хоть он и не отдавал себе отчета в том, что делает. Он даже не помнил этого!.. Вот только за палочку Драко не схватился, хотя пальцы рефлекторно сжались. Быстро справившись с бурей эмоций, что должна была бушевать в нем, велел аврорам увести задержанную, заперев в одной из камер.       Гарри было отступил на пару шагов, а потом решил: Может, оно и к лучшему? Виновато склонив голову, достал из кармана маховик времени, протянув Драко.       Отчаянно зажмурившись, Драко отшатнулся, спрятав лицо в ладонях, тихо застонав.       Выпрямившись словно через силу, молча упер в Гарри гневный взгляд, находясь, казалось, в шаге от того, чтобы не придушить любовника.       — Я ничего не помню… — сипло прошелестел Поттер, желая выйти в окно.       — Я понял, — сухо отозвался Малфой. — Галлюцинации? И ради Мерлина, не ври мне! — голос его сорвался на крик.       Видеть Драко в таком состоянии было невыносимо, но Гарри не смел отвести взгляд. И сделать хоть поползновение навстречу тоже.       — Да, — выдохнул он, наконец, не видя смысла отпираться. Виноват. — И довольно давно.       Нет, в конце разговора Малфой точно его убьет…       — Только я не думал… — Взгляд блондина потемнел, и Гарри тут же оговорился: — Не понимал…       — Насколько давно? — сдержанно спросил Драко, едва не скрипнув зубами.       Гарри открыл было рот, но… не выдавил из себя ни звука. А… А когда?.. Мог ли он найти точку отсчета, в какой из дней он вдруг обнаружил, что теперь не один? По ощущениям так было всегда. С самой битвы. Но это ведь невозможно.       — Ничего сказать не хочешь? — мысленно пнул он отщепенца.       «Сам ты отщепенец», — обиженно скривился тот в ответ. — «Я часть тебя. Знаю не больше твоего».       — Мудак.       «И я все еще часть тебя», — почти промурчал голос.       Гарри только обессиленно выдохнул и покачал головой. Он не мог сказать то, чего не знал. Впрочем, были на пути его безумия вехи, по которым он мог прикинуть «точно».       — Месяца два или три до твоего прибытия, — признался он, наконец. Дальше просто не помнил… — Он и сейчас говорит со мной. Голос.       — Голос? — осторожно переспросил Драко, напрягшись. На языке у него наверняка вертелся вопрос: «КАК МОЖНО НЕ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЯ НА ГОЛОС В ГОЛОВЕ?!». Но он ведь профессионал. Понимал. А потому сдержался.       Гарри только кивнул.       — Голос. Волдеморт, — подтвердил Гарри. Теперь, не в праве величать его Лордом, Риддлом, Томасом, он начал его обезличивать, лишь бы не ассоциировать с собой. Но объяснить кому-то было проще так. Да и велика ли теперь разница? Главное вообще его наличие.       — Неприятное… соседство, — выдавил из себя Драко.       Выглядел растерянным, раздавленным, уничтоженным.       Встанет ли все это между ними? Глупо предполагать иное. Но разве «они» вообще существовали? Если да — «им» осталась пара часов. А потом глаза откроет совсем другой Гарри Поттер. Возможно в камере, возможно в Мунго, возможно, не откроет вообще. Драко в этом винить смысла не имело. В целом, уже ничего не имело смысла. Кроме одного.       — Надо допросить эту сумасшедшую. Перед тем, как… выпить антидот, — хотел было сказать «исчезнуть», но решил не драматизировать, — хочу знать, что ей движет.       В праве ожидать от Драко любых действий, первым двинулся к выходу, хотя от пережитого признания и категорично определенного будущего буквально подгибались ноги. А может, просто от слабости. Какая разница. И только у самых камер чуть притормозил, собираясь с духом. Чтобы задокументировать признание, его должны были услышать.       Девушка сидела прикованная к столу и со скучающим видом рассматривала влажную кладку, чуть кривя губы. Барышня явно привыкла к сухости и пыли библиотечных залов.       Гарри было откровенно плевать, к чему она там привыкла.       — Расскажешь? Или мне все же влить сыворотку в твой красивый грязный ротик? — Отодвинув тяжелый стул, опустился на него плавным движением. Никакой резкости, никакой нервозности. Спокойствие и абсолютная власть. Хозяин положения он. Во всяком случае, она не должна думать иначе.       Драко встал рядом, так же желая получить ответы и Кларэнс, сперва, будто бы настроенная запираться до последнего, вдруг переменила свое решение. Как тогда, в кабинете, устремив взгляд на Малфоя, она буквально выплюнула:       — Ублюдок! Предатель. Из-за тебя, ну, и из-за тебя, чертов ты «Спаситель», «Золотой мальчик», не сумевший вовремя сдохнуть, мой отец погиб в Азкабане! — ругательство сорвавшееся с ее губ казалось чем-то настолько нереальным, что у Гарри закружилась голова.       Но он не мог не заметить флегматично:       — Твой отец умер в Азкабане потому что был преступником и убийцей.       Девушка скривилась:       — Сам-то чище теперь? — усмехнулась она нервно кривовато. Вновь перевела взгляд на Драко: — Я надеялась, ты умрешь от рук любовника. Но тот пошел в разнос. И так вышло даже лучше. Веселее.       — Почему стала копировать ритуал? — потребовал Гарри, вновь перехватывая инициативу.       — Я? — Засмеялась девушка. — Окститесь, мистер Поттер. Вы все сделали сами. Возможно взыграло что-то… личное. — Усмешка. — Собственническое. Убить всех, кто был ему близок. Я даже не пыталась понять.       Она откинулась на спинку стула, словно перетягивая одеяло на себя.       А вот Гарри пытался. Переварить услышанное, затолкать неверный пазл в общую картину.       — А первая жертва?       Не верил он, что Кларэнс была здесь совсем уж не при чем. Но та лишь вновь брезгливо скривилась:       — Вопрос не ко мне. Может он, — кивнула она на Драко, — флиртовал с ней в кафе. А у тебя окончательно сорвало крышу.       С таким количеством яда неудивительно.       «Давай вольем эту дрянь в эту дрянь?»       Чтобы вместо мстительной психопатки заполучить мстительную психопатку с галлюцинациями и расщеплением личности? Забавно, спасибо, но нет.       И тут до него дошло. Что они вообще так-то здесь не одни. И речь не о Драко. А он, глава аврората, будущий министр магии, даже не пытался что-то отрицать. Противные мурашки пробежали по спине, он даже растерялся, но нашелся Драко, оправдывая его в глазах присутствующих при допросе авроров:       — Ты хотела сказать у того недомерка, что хлебал оборотное зелье?       Кларэнс только насмешливо изогнула бровь:       — Мне напомнить, что он умер до последнего покушения?       Напоминать не стоило. Но и вопросы здесь задавала не она. И кажется, уже даже не Гарри.       — Как ты рассчитала? — ледяным тоном потребовал Драко. — Как ты рассчитала время? Чтобы… все началось к моменту моего появления?       Она посмотрела на него как на идиота.       — Твое прошение о поступление на службу в Отдел Тайн сколько лежало? — усмехнулась она. — Одиннадцать недель. Десять из которых на моем столе. Времени хватило.       Гарри покачал головой, то ли отказываясь верить, то ли поражаясь коварству и продуманности плана мстительной девицы. Отчаянно пытаясь вывернуться из паутины в которую она его запутала, затянула, как паук муху. Драко видимо тоже. Так что вдвоем им удалось сплести собственную сеть, позволившую отдать распоряжение:       — Пригласите специалистов из Мунго. Боюсь, это их клиент. Бедняжка явно не в себе…       Честно говоря ему и самому уже хотелось в Мунго. А что? Тихо, спокойно, стены мягкие, кормят пять раз в день. Учитывая, что он уже и не помнил, когда ел — перспектива становилась все более привлекательной.       Любая перспектива была более привлекательной, чем в гробовом молчании идти вместе с Драко в лабораторию. В маленьком лифте, не сметь не то что коснуться — взгляд поднять. Утешало лишь то, что через пару минут ему станет все равно.       Антидот в его бокале переливался перламутром, обещая облегчение. А он все не решался. Тихо уточнил:       — Что ты скажешь… ему, — осекся и поправился: — Что ты скажешь мне?       — Правду, — жестко отрезал Драко, заставив Гарри вздрогнуть. А чего он в общем-то ожидал? Явно не следующих слов, жестких и бескомпромиссных: — Двое сумасшедших отравили тебя и воспользовавшись беспомощностью, использовали оборотное зелье, пытаясь подставить тебя и выбить из предвыборной гонки. Зачинщик мертв, а его подельница сошла с ума от таких потрясений. Тоже самое услышат и журналисты.       Гарри хотел было спросить, что насчет… них. Но не посмел. Только благодарно кивнул и, поднес бокал к губам.       «И ты ему веришь?» — промелькнуло насмешливое в голове.       — Если не ему, то кому? — усмехнулся про себя Гарри.       «Наивный гриффиндорец», — проворчал внутренний голос.       — От гриффиндорца слышу, — отозвался он и под оскорбленный фырк, наконец, проглотил содержимое бокала.       Мир тут же затянуло легкой дымкой.       Хоть бы на утро не болела голова. И без того проблем предостаточно.