Когда прошлое стучится в дверь

      Праздник не планировался долгим. Их ждало еще много дел, не самых приятных, к слову, но… Видимо обоим требовалась основательная разрядка, чтобы заставить себя двигаться дальше, а потому шампанским дело не ограничилось. Виски, впрочем, тоже. Кажется, они опустошили добрую часть министерского бара. Знаете, того, о котором все догадываются, но помалкивают, потому что… ну невозможно в трезвом уме выдавать то, что порой, на радость журналистам, выдавали работники министерства.       Чертовы журналисты… Из-за них все… Наверное.       Оставалось только надеяться, что все же в Отдел Тайн эти любители везде без мыла пролезть все же не проберутся. А то увидят ожившего мертвеца в лице Драко и пьяного в стельку кандидата в министры магии. Настолько пьяного, что, пошатнувшись, он влетел бедром о стол. И тут же засмеялся. Это ж надо так напиться, что ноги не держат… Или ноги не держали не поэтому?.. Реальность была слегка поддета поволокой. И он не сразу осознал, что Драко буквально прижал его к этому столу, а его внезапно жадные губы покрывали поцелуями шею аврора.       Реальность покачнулась сильнее, и Гарри скользнул ладонями Малфою на шею, то ли обнимая, то ли пытаясь удержать равновесие. Сложно сказать, когда голова идет кругом от алкоголя и близости желанного тела. Немного неловко, но уверенно включился в игру, ненавязчиво перехватывая инициативу. Целовал лицо, шею, ласкал, скользя ладонями по спине, плечам, прежде чем завладеть желанными губами.       Оттолкнулся от стола, начиная теснить Драко к узкой кушетке. Но по дороге споткнулся о кресло и рухнул в него, увлекая блондина за собой. Усаживая на колени.       Малфой тихонько, немного пьяно засмеялся ему в губы, прежде чем Гарри втянул его в очередной головокружительный поцелуй, заставляя умолкнуть. Ему нравился этот пьяный немного развязный смех, эта улыбка, но целоваться нравилось больше. И он не счел необходимым отказывать себе в подобном удовольствии, тем более инициатива исходила от Драко. Драко… Как же он жил без него все эти годы? И точно в качестве мести за эти годы, поцелуй стал чуть агрессивным, напористым, в желании наверстать упущенное. Руки скользнули вниз, чтобы погладить бедра блондина.       Судорожно выдохнув, Драко куснул Поттера за губу, прежде чем сползти поцелуями-укусами ниже: подбородок, шея, пока руки ловко, но судорожно, в нетерпении разбирались с дурацкими застежками мантии, помогая им оказаться ближе, кожа к коже. От острого, непередаваемого ощущения Гарри на миг задохнулся. Оторвался от припухших губ Малфоя, чтобы заглянуть ему в лицо.       «Я люблю тебя», — хотел бы выдохнуть он, но даже в таком состоянии не мог, не был уверен. В том, что испытывал именно любовь, что именно это нужно Драко. И вместо слов притянул Малфоя к себе, обнимая, целуя шею, плечи.       Терпения на рубашку не хватило, и он рванул ворот, отчего мелкие перламутровые пуговички разлетелись по углам. И тут же извинился нежным поцелуем. Он купит ему новую. Потом.       Пока же Гарри изучал его прекрасное тело: глазами, губами, пальцами, едва касаясь прохладной кожи подушечками. Сорвалось ли восхищение с губ или осталось в голове не до конца осмысленным ощущением, Гарри не знал и, признаться, сейчас это не казалось важным. Куда важнее, что дыхание Драко сорвалось и он прогнулся в спине, чуть отклоняясь назад, чтобы Гарри было удобнее. Доступнее. Мысль скользнула вниз по позвоночнику, сорвавшись с губ хриплым стоном, заставив чуть прикусить нежный сосок. Драко тихо не то всхлипнул, не то вскрикнул, на что Поттер не сдержал ухмылки, скользнув по месту укуса языком. Чувствительный…       И он продолжил изучать чувствительные места, реакции на них желанного тела, которое буквально плавилось в его руках. Ласкать, нежить, одновременно подводя к главному. Но не спешил, ожидая знак, когда можно будет переходить к решительным действиям.       Вот только спустя буквально несколько минут, понял, что перегнул. Драко тихо зарычал и резким толчком в грудь опрокинул Гарри на спинку прежде чем впиться в его губы яростным поцелуем. А затем начать спускаться поцелуями все ниже и ниже, наконец, соскальзывая на пол и оказываясь меж его разведенных ног.       Нетерпеливый…       Впрочем, и Гарри уже тоже с трудом сдерживал порывы. Наверное потому рука, скользнув по светлым волосам, лаская, зарылась в них пальцами, поощряя к действию. И до слуха донесся пьяный, довольный смешок. Очередное прикосновение разрядом скользнуло по позвоночнику, и Гарри глухо застонал.       — И кто из нас нетерпеливый? — усмехнулся Малфой, насмешливо сверкнув холодными серыми глазами в глубине которых плясало адово пламя. Жарко. Соблазнительно. Невыносимо.       Это про глаза? Или уже про губы?       Влажные. Горячие. Умелые. Чувственно коснувшиеся жаждущей плоти. Пальцы Гарри против воли корябнули по обивке в бессильной попытке удержаться. Но поскольку падать было уже некуда, он лишь откинулся на спинку кресла, прогибаясь навстречу, толкаясь в горячий рот Малфоя. И тот почти мгновенно пропустил его глубоко в горло, заставив подавиться не то воздухом, не то очередным стоном. Наградив за него едва ли не надменным смешком, пустившим по венам ярость пополам с возбуждением. С тихим рыком, Гарри вцепился в волосы Драко, прижимая ближе, трахая глубже, не давая отстраниться. До потемнения в глазах. О да, сученыш всегда был в этом хорош. Во всем хорош. И в том, чтобы трахаться, и в том, чтобы бесить его.       Так хорош, что Гарри хотелось бы, чтобы это продолжалось бесконечно. Однако, увы, все когда-то заканчивалось… И чтобы их спонтанный секс не закончился, едва начавшись, он усилием воли отстранил Драко. Не почувствовав при этом ни малейшего сопротивления. Малфой поднял на него насмешливый взгляд, в серых глазах плясали шальные огоньки, казалось начисто растопившие внутренний лед. Но куда больше Гарри привлекали сейчас губы. Такие прекрасные, натруженные, развратные. И они одновременно потянулись друг к другу. Для какого-то яростного, отчаянного, почти животного поцелуя. Словно бы мстили друг другу за годы одиночества, за тех других, с кем искали спасения, не понимая даже отчего спасались.       Гарри сам не понял, как и когда они оба оказались обнажены. Кажется, снова трещала одежда, но ущерб они будут оценивать позже. Сейчас для них существовали лишь они и кресло, которое оседлал Драко вновь забравшись на колени Поттера, оказываясь лицом к лицу, кожа к коже. Острое прикосновение, яростный контраст между жаром тела Гарри и извечным анемичным холодом Драко — все это заставляло их задыхаться. Судорожно желать большего. Но усилием воли Поттер взял себя в руки. Притормозить. Пусть медленно, пусть мучительно, но подготовить Драко к проникновению. Не хватало еще…       Чего не хватало, Гарри додумать не смог. Мысли плавились. И он сконцентрировался на действиях. Впрочем, не слишком увлекаясь. Услышав, как изменилось дыхание над самым ухом аврора, к плечу которого Малфой склонил голову, Гарри вынул из него скользкие от смазки пальцы. Сорвав с приоткрытых губ очередной поцелуй, помог Драко опуститься на свой возбужденный член, насаживаясь сразу до упора. Мертвую тишину морга нарушило тихое болезненное шипение. К коктейлю из дикого возбуждения и приглушенной ярости примешалась колкая вина. И губы коснулись плеча. Нежно, извиняясь. А ладони скользнули на поясницу, поглаживая, придерживая.       — Не спеши…       Драко бросил на него недовольный взгляд, собираясь привычно отвергнуть чужую заботу. Губы шевельнулись, но между тем с них не слетело ни звука. Напротив, блондин доверительно прильнул к нему, давая телу привыкнуть. И лишь когда оказался готов, приподнялся, устроив ладони на плечах Поттера. Опустился. И снова… медленно, но решительно набирая темп. И, о Мерлин! Гарри готов был поклясться чем угодно, что он не видел зрелища более эротичного, более грациозного, чем натянутый словно тетива Драко. Такой отчаянный в этой попытке близости. Такой… Контролирующий. Усмехнувшись, Гарри вдруг отчаянно захотелось иного. Открытого, уязвимого, потерявшего контроль. И резко толкнувшись навстречу, заставляя вскрикнуть, выбивая из легких воздух, Гарри сделал неожиданную рокировку, теперь нависая над таким испуганным отчасти, беззащитным блондином. Усиливая эффект, закинул его ноги себе на плечи, почти полностью лишая опоры. Поймав потерянный и, одновременно, сердитый взгляд, сделал первый толчок, наслаждаясь своей властью. В контраст сильным толчкам, каждый из которых, вероятно, выбивал из-под Драко почву, ласково скользнул ладонями по длинным ногам, мучительно медленно приближаясь к средоточию его желание.       Малфой дернулся, словно пытаясь сделать хоть что-то, но Поттер с тихим взрыком перехватил его руки, заведя их за голову, сжимая оба тонких запястья разом. Нет. Сейчас Драко в его власти, и уступать Гарри не собирался. Только не сейчас. Не так. Когда сверхчувствительный от выпитого алкоголя и перевозбуждения Малфой стонал под ним от маломальского движения.       Второй рукой Гарри продолжил дразнить, максимально приближаясь, но не касаясь члена Драко, что отчаянно пытался выгибаться навстречу. Проникновения стали глубже, но более судорожными. Увы, алкоголь не способствовал долгим играм, зажигая, но не в состоянии долго хранить пламя. И, содрогнувшись в сокрушающем оргазме, Гарри снова сделал рокировку, возвращаясь в исходную позицию, чтобы обнять измученного, мелко дрожащего Драко, чувствуя горячее семя на своем животе. Но не только его. Чуть хмыкнув, Поттер просунул ладонь между ними, чтобы мягко обхватить пальцами сверхчувствительную сейчас плоть. Скользнул подушечкой по разгоряченной влажной головке. В ответ рядом с ухом прозвучал жалобный скулеж.       — Прекрати… — почти всхлипнул Малфой.       — Да неужели? — хмыкнул Гарри, даже и не думая отступать. Лаская и дразня все увереннее, настойчивее, сводя с ума, заставляя впиваться пальцами в обивку кресла.       Откровенное издевательство, которого Драко не выдержал. Громко простонав, склонился к плечу Гарри, точно собираясь поцеловать, но вместо этого укусил. Чувствительно настолько, что пальцы Поттера невольно сжались сильнее, провоцируя разрядку.       — Я. Тебя. Ненавижу. — хрипло отчеканил Драко, без сил распластавшись на главе аврората. Потерся совсем по-кошачьи щекой о его плечо. И вдруг замер, тихо уточнив: — А это откуда?       Непонимающе нахмурившись, Гарри скосил взгляд, чтобы заметить длинный, едва подживший порез на плече.       — Может во время дуэли?.. Не знаю.       И как не заметил?.. Впрочем, у него в последнее время постоянно что-то болело. Что удивляться?       Обессиленно прикрыв глаза, погладил Драко по спине, расслабляя, отвлекая, объявляя, что не собирается продолжать разговор. Малфой только тихо фыркнул в ответ, но послушно расслабился. Разгоряченный и мягкий, словно подтаявшее масло, он вмиг оказался каким-то тяжелым. Впрочем, Гарри не был против. Он бы не был против даже, если бы его придавило бетонной плитой — слишком сильна нега, что заставляла глаза слипаться.       Но распахнуть их все же пришлось, когда из лаборатории послышался жуткий треск. Он подорвался было, но Драко лишь обессиленно хлопнул его ладонью по груди:       — Спокойно. Это анализ воды готов. Пойду проверю, — недовольно проворчал он, (не)грациозно соскальзывая на пол и шлепая босыми ступнями по ледяному полу. Обычно шаг его был не слышен. Но обычно Малфой и передвигался нормально.       Гарри не смог сдержать улыбки, вновь обессилено прикрывая глаза. Почти задремал, когда на периферии сознания закопошилась живущая в нем тьма.       «С нетерпением жду момента, когда Малфой действительно возненавидит тебя. Это должно быть феерично».       — А у него есть причины? — не открывая глаз, приподнял бровь Поттер.       «О, ты даже не представляешь», — самодовольно, многообещающе, почти заговорщически хмыкнул Томас в ответ.       Еще бы гаденько захихикал для полноты картины.       — Зависть — плохое чувство, — позволил себе отмахнуться от него Гарри, кажется, повторяясь. Впрочем, так ли важно? Он готов был повторить это десятки раз. .       Особенно, когда неслышно подошедший, Драко опустился ему на колени. Поттеру откровенно было на все плевать, пока он мог касаться этой нежной кожи, скользить ладонями по желанному крепкому телу.       Смешок над ухом заставил вздрогнуть и отдернуться, распахнув глаза, обнаруживая напротив надменный взгляд темных глаз с красным пламенем в глубине.       Нет…       Только не снова!       Вдруг обнаружив в себе силы, Гарри попытался скинуть с себя Лорда, хотя в облике повзрослевшего Риддла тот был чертовски привлекателен. И он бы, наверное, не остался к этому равнодушен. Если бы не заледеневшие от ужаса внутренности. Попытался выскользнуть из ловушки, которой стало для него кресло, еще хранящее следы их близости с Драко. Однако Риддл оказался проворнее, выдержав натиск и снова прижав Гарри к спинке. Раздвоенный язык, пройдясь по шее, скользнул ему в ухо. Вслед за ним по позвоночнику скользнуло напускное искусственное возбуждение. Точно не его. Он был уверен. Потому что его — это тошнота, комом вставшая в груди. Чистейшее отвращение. И чертов парализующий ужас. Сломить который он не смог. Руки, упершиеся в бледную грудь Лорда были какими-то бессильными. Томас лишь тихо засмеялся, перехватив его ладонь, чтобы коснуться губами запястья. И уже в следующее мгновение впился в него нечеловечески острыми зубами.       Гарри не сдержал болезненного крика. Хоть тот и насторожит Малфоя, от всей души надеясь быть услышанным. Но нет. Нет. Они уже находились далеко от помещения морга, глубоко в голове Поттера, и реальность более не имела над ними власти.       — Прекрати!.. — хрипло выдохнул он, когда отметины от змеиных зубов остались так же на плече и груди. Кровоточащие, сочащиеся ядом, от которого кожа вокруг ран уже начала отливать синевой.       Дыхание на миг перехватило, заставляя хватать ртом воздух. И Риддл немедленно воспользовался моментом, скользнув внутрь раздвоенным языком, пресекая следующие попытки протеста.       Собрав остатки сил, которых, казалось и не осталось, Гарри все же смог хоть слегка оттолкнуть от себя Томаса, разрывая омерзительный контакт.       — Прекрати! — вновь гневно потребовал он.       — Да неужели? — хмыкнув, передразнил его Лорд, властно проведя ладонью по телу Поттера, вновь пуская по венам противоестественное тошнотворное возбуждение. Такое яркое, что из глаз искры посыпались.       Но вместо ругательства с губ сорвался судорожный вскрик — острые ядовитые зубы неожиданно впились в шею.       — Ублюдок… — прохрипел Гарри, однако бессильно откидывая голову, против воли открываясь сильнее.       Сознание поплыло, и он его не удерживал, надеясь сбежать хоть подобным образом. Пусть ненадолго. Предчувствуя долгую, мучительную ночь.       Но в кошмарной реальности собственного воспаленного разума ему не принадлежало ни крохи. Даже он сам. А потому послушно вернулся в тошнотворную «реальность», стоило хлесткому пламени пощечены обжечь щеку и, подобно яду от укусов Риддла, ползти дальше. С губ вновь сорвалось грязное ругательство, но было бы с кем миндальничать.       Томас недовольно скуксился.       — Ты хочешь, чтобы я вымыл тебе рот с мылом?       — Я хочу, чтобы ты съебался нахрен из моей головы и не трогал меня! — зарычал Гарри, чуть дернувшись, но оказался слаб словно котенок.       — Да? А мне казалось для тебя трахаться и получать по роже самое обычное состояние, — сально усмехнулся Риддл. — Малышка Джинни, я думаю, подтвердит.       — Всем нам, время от времени, что-то кажется, — философски заметил Гарри, уходя от прямого ответа. Он не собирался проводить сеансы психотерапии. Не себе уж точно. Достаточно того, что Лорд каждый день отравляет ему жизнь одним только своим присутствием. Вторжением в его мысли, в его личные отношения, работу…       Работа. Гарри ухватился за эту мысль как за соломинку, которой стала для него в реальности работа, заменив почти все. Что там показали результаты? Он собрал остатки воли, вновь попытавшись вырваться из ловушки порожденной собственным разумом, отравленным присутствием змеемордого.       Даже стены, казалось, дрогнули. Если здесь вообще имелись стены. Хоть что-то кроме чертового кресла и их самих. Томас недовольно поморщился, словно от зубной боли.       — Не будь букой, золотой мальчик. Разве ты представляешь себя без меня? Лучшей своей части?       Ага. А главное скромной.       Однако с губ вместо сарказма сорвался болезненный изумленный хрип. Вслед за властной ладонью Томаса по телу Гарри расползалась шипастая лоза, обвиваясь и тут же обращаясь в сталь. Стесняя дыхание, что и без того сорвалось от острой боли, сковавшей тело вместе со стеблями, кажется, пустившими свои отростки в каждой клеточке несчастного тела. И все же Гарри оставался тверд в своем мнении, теперь, как никогда прежде.       — Я прекрасно помню то счастливое время, когда ты был мертв, — набравшись сил, выдохнул он.       — Это сколько? Одиннадцать лет до того, как узнал о моем существовании, или четверть часа после битвы в Хогвартсе? — мрачно усмехнулся Риддл. Ладони чувственно скользнули по ногам Поттера, мягко подхватили под колени, почти чутко разводя в стороны, чтобы закинуть их на подлокотники. Но стоило Гарри только попытаться сдвинуть колени, как и здесь появилась чертова лоза, окончательно лишая возможности двигаться. Оставляя беззащитным перед Риддлом, который то ли мстил ему за близость с Драко, то ли наказывал за неповиновение.       Вероятно, потому и вошел тот практически без подготовки, сильным неуклонным толчком, высекая искры из глаз от яркой боли. Наверное, Гарри кричал, но не услышал сам себя, на миг все же провалившись в спасительное небытие. Вот только возвращаться оказалось сто крат тяжелее. Он терял состояние от боли и приходил в себя от нее же. Яркой, жгучей, унизительной. Разнообразной. Сука… Все новые стимулы. Все новые подходы. Ни секунды передышки.       Чему только не научишься, пока готовишься стать темным властелином вселенной. Мрачный истеричный смех застрял в глотке от очередного жесткого толчка.       — Дать тебе пару уроков мастерства, Поттер? — сально ухмыльнулся Лорд, отчего красивое лицо на миг приобрело змеиные черты. — Тебе как будущему министру может пригодиться.       Гарри застонал, но не от боли, к которой уже начал привыкать. От невозможности спрятать ни единую мысль, остаться наедине с собой, хоть на миг, чтобы все спокойно обдумать.       — Обойдусь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. В конце концов, он становиться властелином не планировал.       — Политических конкурентов тоже терпеть будешь? — вопросительно изогнул бровь Лорд, даже замирая на мгновение. Скривил губы, то ли брезгливо, то ли недовольно: — Из тебя политик, как из меня гуманист и альтруист, Поттер.       И тот устало огрызнулся:       — Да пошел ты…       За что тут же оказался наказан. Отозванные хозяином, лозы освободили пленника и свернулись на полу серыми стальными змеями. Резкая рокировка, и вот Гарри даже опомниться не успел, как оказался сверху. Отчаянно хватаясь за плечи, чтобы не свалиться. И разжать пальцы было выше его сил. Хватал ртом воздух. Но Риддл подло выбил из легких остатки резким толчком.       — Пошел в жопу, ты имеешь в виду? Ну, так я в процессе.       С тихим рыком, Гарри попытался отстраниться, соскользнуть, убежать, сделать хоть что-то… но кого он пытался обмануть? Они оба прекрасно знали, что все закончится только тогда, когда Риддл того пожелает. Гарри это безумно бесило. Томаса же, расслабившегося в кресле — откровенно забавляло.       Он больше не двигался. Внутри. Только гладил бедра пленника, даря ядовитую ласку. Откровенное глумление. Гарри ненавидел это. И ситуацию, и Риддла, и себя. За слабость. За то, что понимал, чего от него здесь и сейчас — если такие понятия вообще имели место быть — от него хотел Риддл. За то, что вынужден подчиниться, хватаясь за иллюзорную надежду на скорое избавление.       Превозмогая поселившиеся в теле слабость и боль, он медленно приподнялся, упираясь дрожащими коленями в обивку кресла. А затем опустился, подавив желание попытаться соскочить — бесполезно. Бессмысленно. И снова. Закрыл глаза, чтобы не видеть торжества на лице Риддла, но смех того впился в разум, рисуя эту картину в воображении.       Не сбежать. Никуда. Ни на миг.       Так не могло больше продолжаться!       И только тело все быстрее скользило по члену Лорда, неся боль. Гарри бы еще сказал про наслаждение, как в дешевых бульварных романах. Если бы он был не с Риддлом. Если бы его не выворачивало. Очень много Если… И даже возбуждение, такое же дешевое и низкопробное, не облегчало ситуации. Суррогат. Это чем-то напоминало компульсивное переедание магловским фастфудом, когда сначала стремишься получить удовольствие, а потом тонешь в иррациональном чувстве вины. Гарри не стремился к удовольствию, ему бы закончить побыстрее, да заглушить как-нибудь омерзение. Стереть из собственной памяти, не вздрагивая от голоса в собственной голове. Хотелось бы правда еще и голос стереть, и ухмылку, и взгляд. Но тут проще уже снять саму голову. А для этого пока рано.       Гарри снова ухватился мысленно за работу, за расследование, только завершив которое, сможет позволить себе освободиться. И они уже так близки, ведь правда? Еще немного и…       Но нет, насадив его до упора на свой член, Лорд снова не кончил. Его клыки вошли в ранки на шее, оставленные ранее, затмевая все обжигающей болью, в которой утонули даже мысли. Тело задрожало на пределе своих сил.       Молчаливый приказ: не отвлекайся. Не убегай. Не смей.       Гарри только зажмурился, шипяще выдыхая сквозь зубы. Он чувствовал себя даже не столько жертвой абьюзивных любовных отношений, сколько ребенком родителя-тирана: без сил, без помощи, без даже гипотетической возможности сбежать. Только терпеть и ждать. Хорошо хоть на горох не ставил.       — О, а ты хочешь попробовать? — засмеялся Лорд, заставив Гарри дрогнуть.       — Если ты встанешь вместе со мной, — выдавил он, огрызаясь до последнего, как пойманный в капкан зверь.       Не дожидаясь очередного приказа, заставил себя вернуться к прерванному занятию. Все еще надеясь, что осталось недолго. Ведь издеваться над мертвой тушкой совсем не так интересно, как над живой. Сил оставили его, но он больше не останавливался, продолжая двигаться не иначе как по инерции.       — Что за странные фантазии, Поттер? — скривился Лорд, до синяков сжимая бедра аврора, резко насаживая на себя и не менее жестко подаваясь навстречу. — Тебе нужно меньше работать и больше отдыхать.       Если бы Гарри не знал с кем имеет дело, если бы не видел ядовито-насмешливого взгляда, он бы даже поверил этому доверительно-участливому ласковому тону. Риддлу бы магловским телефонным мошенником работать. Даддли жаловался, что их в последнее время развелось…       — А тебе… — Гарри на миг задохнулся от особенно глубокого толчка, — почаще молчать в тряпочку.       Так хорошо было, когда он замолкал. Гарри в такие моменты даже почти верил, что разум его свободен от живущего в нем паразита.       — Кто тут паразит? — гневно сощурился Лорд, и даже глаза его приобрели алый отблеск.       Хлесткий шлепок по бедру заставил Поттера болезненно застонать. Слишком много боли в каждой клеточке тела. А после хрипло надрывно засмеялся:       — Тот, у кого болезненно воспаленное эго, очевидно.       Очередной выпад достиг цели и, впившись в бедра Гарри, Лорд насколько раз насадил его на свой член. Столь сильно и яростно, точно хотел пронзить насквозь. Клыки впились в здоровое пока плечо и, одновременно с кровью, по телу Гарри потекло семя Лорда, что сбросил использованную, сломанную куклу со своих коленей и поднялся.       — Ты так и не понял, что всегда проигрываешь мне? — полупинком, уже почти привычно, Томас перевернул его на спину и, склонившись подобно любопытному ребенку над раздавленной лягушкой, усмехнулся уголком губ: — Кстати, ты знал, что говорить о себе в третьем лице — признак шизофрении?       Гарри ничего уже не знал. Жалел только, что не может плюнуть в красивое точеное лицо — в горле пересохло. Впрочем, пространство, или чем оно там являлось, пошло мелкой рябью, и уже через мгновение, распахнув глаза, Гарри обнаружил себя во все том же чертовом кресле в кабинете Драко.       «И плеваться, между прочим, некультурно», — идеально спародировал ублюдок тон преподавателя.       — Завались, — от всей души посоветовал ему Поттер, с трудом поднимаясь с кресла. Тело от перенапряжения ныло так, будто по нему гиппогриф потоптался.       Где-то на фоне шебуршал в лаборатории Драко. Подняв с пола мантию, Гарри пополз в сторону зеркала, чтобы привести себя в порядок.       «Какой же ты упрямый, Поттер», — притворно вздохнул в его голове Лорд, породив очередную волну болезненного гудения. — «Я тут стараюсь-стараюсь, а ты ни в какую в стокгольмский синдром не падаешь. Может посоветуешь что? Ты же себя лучше знаешь. Наверное».       В ответ на насмешку Гарри только и смог, что глаза закатить.       — Посоветую тебе нахер пойти, — рыкнул он себе под нос.       Откуда брались силы хоть как-то с ним взаимодействовать, не скатываясь в истерику, Гарри даже не пытался понять. Постижение чуда, как правило, приводит чудо в нерабочее состояние. А им еще вместе долго находиться. И много делать.       Наконец, справившись с последней застежкой, Гарри кинул очередной взгляд в зеркало, и вздрогнул всем телом, увидев в нем не свое слегка пришибленное отражение, а ухмыляющегося Тома.       Едва не застонал.       Да ну нет…       Ну сколько можно, Моргана тебя дери?!       Обессиленно прикрыв глаза, он без особой надежды вскинул палочку. В успех мероприятия не верил, но ему требовалась хоть иллюзия разрядки. И с губ сорвалось первое, что пришло в голову, то, что преследовало последние недели:       — Сектусемпра!