По следам аранар

      »…Управление мыслями может показаться бессмысленным для одних, но для других оно имеет очень важное значение. Стремление людей к различиям порождает различные языки и средства общения. При разных обстоятельствах язык управляет людьми», — аль-Хайтам, дочитывая любимую книгу, не заметил, как провалился в дрему.       Он до сих пор был ослабевшим после почти месяца пребывания под землей с охранным контуром из мараны. Миазмы въелись в тело, и даже с помощью Властительницы Кусанали здоровье секретаря восстанавливалось медленно. Поэтому послеобеденный сон прочно вошел в расписание Хайтама.       Во сне он видел темно-синее море. Солнце только-только зашло за горизонт. Ленивые волны накатывали на берег, почти дотрагиваясь до слегка загнутых сапогов секретаря. Его глаза светились бирюзой, а зрачок сузился до макового зернышка. Но служащий не мог этого увидеть.       — Как ты? — Справа от него уже привычно возникла Нахида.       — Все так же, — держа руки за спиной, Хайтам неотрывно смотрел вдаль, отслеживая загорающиеся звезды.       — То есть легче не становится?       — Нет, но можешь не переживать обо мне. Думаю, лучше сделать не получится.       — Ты мог бы рассказать все, что произошло там, в лабораториях Второго Предвестника. Тогда я смогла бы снять и эту боль.       — Зачем, если ты можешь просто прочесть мои мысли? — Секретарь сел на влажный, темный песок, равняясь с Дендро Архонтом.       — Нет, ты что. Я не стану беспокоить без спроса чужое сознание. Да и… это разные вещи, если я прочту или если ты расскажешь.       — Тогда — это останется со мной. Я до сих пор сомневаюсь, что все сделал правильно. Мог ли я разработать план лучше? Мог ли избежать некоторых ситуаций? Но больше ничего не изменить. Да и, как ты говорила, дети спасены, аранара вернулся, деревня освободилась от Фатуи — все получилось. Я выиграл? Единственное, я бы решился тебя спросить об одном.       — О чем же? — Нахида с любопытством и легкой тревогой смотрела на аль-Хайтама во все свои большие глаза.       — Доктор… почему он меня отпустил? Я тоже не рассказывал об этом. Но я с ним пересекся, когда был почти у выхода, неся детей. Да, я помнил твои слова о том, что с ним можно договориться, пойти на сделку. Но Предвестник мог просто не отпустить меня. Забрать все наработки. Не интересоваться ничем. Оставить… на опыты меня и остальных. Почему он дал мне уйти? — Взгляд Хайтама блуждал по водной глади, не запоминая ничего, больше поглощенный реконструкцией событий, которые волнами накатывали из-за искаженного восприятия.       — Я не могу ответить за него. Но могу предположить. Доктор, хоть не считается с ценностью чужой жизни, но считается с личным интересом. И, если ты ему соответствуешь, то он действовал относительно своих принципов. Я не знаю точно, что это за принципы, но в его поведении есть закономерность. Закономерности. Они…       — Ты опять уснул! Просыпайся, сам ведь просил тебя будить, чтоб хватало времени на вечерние отчеты. Спишь?       Море и звезды пропали. Перед взглядом размыто проявлялось лицо архитектора. Тот тормошил за плечо задремавшего соседа.       — И ещё. Я ведь просил — не брать мое вино! Сколько раз повторять?       — Если оно куплено за мои деньги, то оно по праву принадлежит мне, — разморено и неторопливо Хайтам выдвинул привычный аргумент.       — Ты просто невыносим! Неужели ты не понимаешь, как важно для моего душевного равновесия иметь экстренный запас вина? Тебе ведь не надо для рабочего вдохновения пропустить бокальчик-другой!       Секретарь улыбнулся:       — Да, ты прав. Не понимаю.