По следам аранар

      Он вновь оказывается рядом с операционным столом. Там все так же зафиксирован мужчина без языка. Глаза подопытного остекленело смотрели в одну точку на потолке, рот приоткрыт — издавал хрип на одной ноте.       Хайтама замутило. Перед глазами все подернулось красноватой дымкой. Запах спирта пока был единственным, доминирующим. Смоченной ватой бывший секретарь протер губы тестового объекта, чтоб затем склониться низко-низко и впиться в них. Как бы его язык не исследовал рот мужчины, он чувствовал только десны и грубую окантовку обрубка. Значит, зубы тоже выбиты.       Слюна смешалась с кровью. Слишком вязко, слишком мокро. Воздух в лёгких почти кончился, как аль-Хайтам почувствовал острую вспышку у щеки. От маски. Он оторвался от чужих губ, чтоб увидеть под собой довольный оскал Доктора. Тело инстинктивно дернулось.       А глаза распахнулись. По виску отчётливо чертила линию капля пота. Физические ощущения немного размывали впечатления от сна, хотя в нос все так же ударил запах спирта. Это точно влияние мараны в защитном контуре подземелья. Точно-точно.       Хайтам потёр лоб — рука оказалась ледяной, пусть сердце билось непривычно учащенно. Это сказалась его впечатлительность? Секретарь нахмурился — он не хотел анализировать сон, он вообще не хочет разбираться с такими снами.       Подойдя к зеркалу, он стал методично осматривать свое лицо. То значительно посерело с момента его попадания в исследовательский центр. А под глазами намечались пока небольшие синяки. Скулы чуть обострились, хотя предоставляемое питание вполне сбалансировано. Да, влияние порчи, влияние мараны сказывалось на общей выносливости и внешнем виде. Чем дольше аль-Хайтам будет тут задерживаться, тем больше будет чахнуть. Прям, как остальные исследователи в этом подземелье.       Благо, он почти закончил свой план.       Пришлось многое менять на ходу с момента отъезда Дотторе. Взлом базы, подтасовывание результатов экспериментов, попытки изнутри внести сумятицу в коллективе — увы, за секретарем слишком следили и мало куда пускали, чтоб он мог провернуть намеченные манипуляции. Но сам проект Доктора оказался тем преимуществом, что поможет ему выйти отсюда и надолго отвадить Фатуи. Осталось чуть-чуть.       Секретарь подошел к столику, заваленному чертежами, на которых лежал неброский прототип, чем-то напоминающим пистолеты Фонтейна. Ему нельзя было запрашивать оружие, но модифицированный прототип без патронов — почему нет?       Спускового крючка у этой модели не было — только переключатель двух режимов и кнопка под ним на массивной рукоятке. Ствол укорочен, ведь дуло выпускало лишь небольшой разряд, а не элементальные пули. Он раскрыл рукоятку, бегло просматривая сложное сплетение проводов, матрицу, мини-трансформатор, новую энергетическую батарею. Это нехитрое по функционалу устройство служило одному — менять волновую активность мозга. Исследователи Дотторе слишком сосредоточились на других аспектах: возрастные стадии развития мозга, психоэмоциональные состояния, биохимические процессы. Но главное — они искали ответ в кардинальных различиях между детьми и взрослыми. А ключ крылся в общности. Все ритмы активности мозга доступны всем возрастам, всем людям. Только вот у детей преобладали дельта-волны, которые доступны взрослым только в период глубокого сна. Или гипноза. И именно дельта-волны служили «переключателем» на восприятие удивительной, энергетической составляющей Тейвата.       Во всяком случае, так все было в расчетах. Хайтама пробил озноб. То ли после неприятного сна, то ли от волнения перед финальной попыткой. Единственной попыткой. Он не хотел, чтоб Фатуи узнали о готовом изобретении. Он не хотел тестировать его на ком-то из детей. Поэтому он третий день подряд перепроверял формулы, детали «пистолета» и прогнозы по воздействию инструмента на его тело.       Выдохнув, секретарь забрал под дверью остывший двойной кофе. Да, сегодня нужен был именно двойной. Он проверил иглу, вшитую у запястья его перчатки, легко уколов себя. Работает. Тогда он снял левый сапог, чтоб отсоединить от него каблук. В пустой нише лежал тот самый маячок, пару от которого он передал Кавеху.       В студенческие годы этим нехитрым электрическим устройством Кшехревара баловались все учащиеся. Особенно это нравилось влюбленным парочкам, ведь посылать друг другу вибрацию на расстояние с условным шифром местоположения довольно будоражаще. Маячок не был полноценным инструментом для слежки, но он реагировал интенсивным миганием, если второй человек шел в сторону, где находилась «пара» устройства. Вибрация же возникала при первом нажатии, активируя то самое свечение.       В профессиональной сфере, конечно, маячки не использовались. Но хоть так архитектор узнает, что пора собирать матр и выдвигаться за миганием студенческой безделушки.       Зажав устройство и ощутив приятную от него дрожь, Хайтам тут же спрятал маячок обратно в каблук. Будто ничего и не было. Затем он в несколько больших глотков выпил холодный, горький кофе. Тело пробрало, но секретарь не акцентировал на этом внимание. Осталось последнее.       «Пистолет» переведен в режим дельта-волн. Аль-Хайтам поднес обрезанное дуло к виску, держа глаза открытыми. Нажатие на кнопку. Секунда. Резкая темнота. Секретарь чуть не падает, параллельно тыкая себя иглой в запястье — ему категорически нельзя заснуть. Он резко зажмуривается. Один раз, два, пять. И вдруг — все вспыхивает яркими красками.       Кажется, он перестал дышать. Кислотные цвета перебивались землянистыми стенами его комнаты. А затем вновь выедали взгляд своим интенсивным свечением. В этой неразберихе только спустя минуту морганий и резкой головной боли Хайтам начал разбирать линии. Линии, линии, течения, схемы, фигуры… Мозг привыкал к картинке, угадывая геометрические построения охранного-контура или вышагивающего исследователя ярусом выше. Стены не исчезли, но стали условностью в этом чистом срезе стихий. Как и предполагалось, он видел буквально все: туннели, каждого участника проекта, Глаза Бога, зачарованное оружие. Сотни, тысячи мелких деталей с кричащей палитрой летели прямо в его сознание.       И он чуть снова не провалился в темноту. Нагрузка, нетипичная для мозга, перегружала систему. Но он должен сделать все правильно.       Секретарь поставил на предохранитель волновое устройство и засунул его себе за пазуху вместе с несколькими чертежами. Выйдя из своей комнаты, он быстрым шагом пошел на ярус ниже — к складским отсекам. Хайтам не знал ранее, где именно прятали аранару, но сейчас во всем подземном комплексе он четко направился на наибольший сгусток мараны. Из которой едва пробивался зеленоватый свет.       Его шатало, будто пьяного, но, словно заведенная кукла, он уперто шел в конец тоннеля. Из общего клубка мараны проявилась одна человеческая фигура. Прямо у двери.       — Господин ученый, вам туда нельзя, — внутреннее, огненное строение тела рябило, перекликаясь с хмурой внешностью парня на страже.       Но аль-Хайтаму некогда его рассматривать. Некогда забалтывать, придумывать причину, почему надо увидеть аранару. Он очень хотел уйти отсюда. И он впервые увидел, как по его левой руке, перетекая чистым зеленым светом, создается в ладони второй элементальный клинок. Парень не успел среагировать, лишь приглушенно оседая на пол с аккуратной дырой в груди.       Дверь была закрыта. Но замок оказался обычным, даже не пропитанным мараной, поэтому ничто не помешало его точно так же пробить. Секретарь смотрел на язву, от которой его очень условно разделяло бесполезное дерево. И вошел.       Обычным зрением комнатка выглядела пустой. Лишь по центру имея низенький столик со стеклянным сундучком на нем. Но из-за нового восприятия Хайтам принялся отмахиваться руками от распространенных в воздухе миазмов. Подумать только — эта проказа отравляла его все время пребывания под землей. Взяв ларец за ручку, он тут же вышел из комнаты и отбежал на несколько метров подальше. Не сильно лучше, но явно безопаснее.       Теперь он посмотрел на сундучок… и увидел лежащего там кабачка в листяной шапочке. Кабачок? Секретарь протер свои глаза, отметив, что те довольно сильно слезились. Но видение странного овоща не исчезло.       — Ладно, обычные кабачки вряд ли так светятся, да?       Крышка легко поддалась, а изумрудный ореол аранары стал ярче. Если Хайтам правильно помнил, если он правильно понял Нахиду, то достаточно немного дендро энергии, чтоб разбудить соню. Правой рукой он постарался создать «облачко» родного элемента, укутывая кабачок. На удивление, это подействовало: на «личике» возникли глазки-черточки, а ниже — массивная рот-черта. Глазки становились все длиннее.       — Ты кто? Ты что — видишь меня? — Вместо слов слышалось встревоженное, но мелодичное гудение, которое секретарь легко понимал.       — Да. Нам надо выбраться отсюда и забрать детей. Ты можешь вводить в сон всех, кого мы будем встречать по пути? — Хайтаму казалось, что слова идут слишком медленно, слишком много тратят времени.       — Нельзя попадаться взрослым, — существо испуганно закрыло черточки своими маленькими отростками, пытаясь, видимо, скрыться.       — Пожалуйста, помоги мне.       — Ты… все равно меня видишь? — Кабачок выглянул из-под своей ручки.       — Да. Вижу. Пожалуйста, у нас мало времени, здесь много мараны… и не только.       — Манара? О, нет, я не умею справляться с ней! — Кажется, он запаниковал. Хорошо, что гудение аранары больше никто не мог услышать.       — Тебе не надо с ней сейчас справляться. Надо. Просто. Усыпить. Плохих. Людей. По дороге. — Секретарь старался говорить как можно спокойнее и четче, хотя сил оставалось все меньше.       Существо поднялось на ножки-отростки и убрало ручки от лица, открыто рассматривая мужчину. И думая о чем-то своем.       — Араруна может ввести сон одного. Может, двоих. Но потом Араруне не хватит сил, — он (а?) поникла.       — Если я буду подпитывать Араруну дендро стихией, Араруна сможет вводить в сон людей?       Кабачок учащенно закивала и даже исполнила короткий танец вокруг своей оси. Поразительно.       Дети, находящиеся за соседней дверью, быстро уснули от чар волшебного создания. Вскрыв клетки, секретарь сбегал в операционную, чтоб взять простыню — всех троих без чего-то дополнительного просто не вынесет. Наконец, перевязав себя и расположив детей к своей груди, он выдвинулся, держа в руке стеклянный ларец.       Шаги замедлялись. Благодаря аранаре Хайтам шел по пустым ярусам, лишь успевая замечать, как очередное тело падает в глубоком сне. Затем, используя изобретенный «пистолет», секретарь проводил разряд на активацию дельта-волн. Повторную активацию. Эти ребята больше не выйдут из сна никогда. Опять же, если верить расчетам.       Но с каждым «поверженным» фатуи он чувствовал всю большую слабость и всю большую головную боль. Спящие дети тяжелые, заставляли своим весом горбиться и опираться на ближайшие стены. Одно радовало: подземелье оказалось не таким глубоким, поэтому, если надо, Хайтам доползет до расширяющегося свода, где начинался выход в лес.       Не доходя до поворота, за которым уже слышался шум ветра и свежий (наконец-то свежий) аромат трав и цветений, у секретаря зарябило в глазах. Но не от усталости, а от яркого, белого света, что возник на выходе. Реальность будто прогружалась слой за слоем, потому что стоящая фигура явно ждала его какое-то время. Но новое зрение отобразило ее только сейчас.       Секретарь оперся на стену, переводя дыхание и утирая лоб. Если он за поворотом, то Дотторе его еще не увидел? Не должен. Как он узнал о происходящем, если Хайтам не стирал метку отслеживания? Кто-то его заметил? Но не время думать об этом. Увы, данный сценарий был худшим вариантом, но секретарь подготовил свои ответы.       — Араруна, — он шептал в самую крышку сундучка, — ты можешь усыпить того, кто стоит за поворотом?       Араруна, проникшись его тоном, молча сделала попытку. И еще одну попытку, судя по тому, как энергии у служащего Академии стало меньше.       — Араруна… Нет, не может. Не получается. — Мелодия преисполнилась вины и грусти.       Ожидаемо. Аль-Хайтам видел, как заряд аранары направляется в фигуру и окутывает ее. И этот же заряд спадал со слепящего Предвестника, ведь не мог охватить четыре или пять каналов, идущих от него. Другие клоны? И как Доктор успел сделать столько, если Дендро Архонт говорила, что остался максимум один?       — Ты… молодец. Пожалуйста, погрузись пока в сон.       Глазки-черточки непонимающе расширились. Но она все же послушалась его, укладываясь на дне сундучка и становясь вновь полностью похожей на кабачок.       Секретарь снял с себя повязанную простыню, аккуратно укладывая детей с ней на пол. Сундук остался рядом. Как только Хайтам вышел за поворот, его сдавил мороз, пробрав ослабевшее тело. Что хуже — реальная корка льда медленно ползла от Предвестника в сторону секретаря.       — И кто тут у нас? — Голос Доктора звучал в притворном дружелюбии. — Тебе не кажется, что все получилось даже слишком предсказуемо? Ну, теперь ты точно не покинешь эту лабораторию.       — Не торопитесь с выводами. Ведь мы можем договориться.       Это был слабый момент его плана. В случае критического провала придется надеяться на Кавеха. Но равнодушное, хоть и сильно осунувшееся, лицо Хайтама не выдавало его мыслей.       — Пф, о чем тут договариваться? — Корка льда приостановила свое движение, но дышать и смотреть все так же было больно.       — Я закончил работу. И дети, аранара — больше не нужны. Я закончил исследования. Получил… способ. Тестирование, конечно, проходит… не очень гладко, но это можно исправить. — Он запинался, но упорно продолжал свою речь.       Впервые стало жаль, что он не может полностью видеть реакции Доктора.       — Хах, неужели в Сумеру от меня так и будут вечно откупаться? — Хайтам не видел жестов, но в какой-то момент справа от фигуры свет стал ярче. — Я ведь могу не соглашаться вас отпускать. Зачем? Тем более, что мне ничего не стоит и так взять твои наработки.       — Действительно, зачем, — секретарь расплылся в болезненной улыбке. Нахождение в сознании превращалось в сюрреалистическую пытку.       — Помимо результатов лучше еще расскажи мне, какой у тебя запасной план на случай, если я не соглашусь вас выпускать. Расскажешь — я не стану тебя задерживать.       План у него был. Даже два. Самоубийственный и чуть менее самоубийственный. Хайтам завис, пытаясь оценить, насколько сейчас он может довериться Дотторе. Звучало… Практически, как сумасшедшая идея в этой «парной игре». Скорее вопрос — насколько он действительно что-то потеряет, если сообщит о спланированном?       — Предположу, что, если я скажу о возможной дуэли с вами, то только рассмешу?       — Именно. — Доктор громко фыркнул. — Тем более, что ты ни оружие, ни Глаз Бога не забрал.       — Мне они не критичны, — Хайтам помотал головой, мгновенно ощутив легкое головокружение, — но… С измененным восприятием, я явно не в состоянии.       — И? Это все?       — Нет, — секретарь подбирал формулировки без лишних подробностей, — другие уже знают, где я и что со мной.       Не совсем правда. Не абсолютный блеф. Хуже всего то, что аль-Хайтам не знал, насколько такой ответ без конкретики удовлетворит Доктора. И удовлетворит ли вообще хоть какой.       — Оу. Тогда уточню один-единственный момент. Как без выхода наружу и с охранным контуром, пропитанным мараной, ты удосужился передать такие подробности?       Болезненная улыбка перестала исчезать с изможденного лица служащего Академии:       — Электронные. Парные. Маячки.       Не в силах больше выдерживать это все и не ожидая ответа Второго Предвестника, секретарь достал свой «пистолет», установив режим на бета-волны. И — «выстрелил». Облегченно прикрыв глаза, он не заметил, как дернулся к нему Предвестник. А ледяная корка полностью исчезла без элементальной поддержки, растапливаясь от жаркого климата Сумеру. Хайтам прижался щекой к каменной поверхности пещеры, зависший словно между двумя мирами. Это было самое сильное головокружение в его жизни.       Его с силой сдавили за плечо, отчего по телу прошелся бодрящий разряд. Руки все в тех же темных перчатках отдавали колким морозом, а перед глазами прояснился облик, скрытый острой, стеклянной маской.       — Неплохо, — выдохнул одно слово Дотторе, касаясь концом маски самого уха, — как понимаю, вот этот, кхм, «пистолет» — твое изобретение?       Хайтам кивнул.       — Есть чертежи и расчеты?       Секретарь молча достал из-под накидки захваченные бумаги.       — Хорошо, — их тут же выхватили из его рук, — ты все же обогнал этих недотеп.       — Только, — голос аль-Хайтама звучал хрипло, — нагрузка на мозг… выше, чем в расчетах.       — Скорее всего не выше, а ощущается настолько сильной на практике. Да и регулировки у устройства явно не хватает. Слишком просто сделано, как для штуки, которая способна менять восприятие мозга. Однако, — Дотторе сделал паузу, рассматривая вытянутый у секретаря «пистолет», — для прототипа сконструировано неплохо.       Хоть его сознание переходило в привычный режим для бодрствующего человека, основная часть комментариев шла мимо ушей. В голове засела зудящая усталость. И память о том, что надо выбраться отсюда.       — Да ты меня не слушаешь… — Доктор хлопнул Хайтама по плечу. — Надеюсь, эта штуковина мозги тебе все не выела. Если соображаешь, то давай — забирай свою поклажу и уходи отсюда. Пока я не надумал чего другого.       Идти.       Секретарь чувствовал себя, словно заведенная кукла. Привычный к сложным анализам, сейчас он действовал, как на одном импульсе. Идти. Взять детей. Взять сундук. Идти.       Проходя мимо Доктора, он ощутил, как что-то зацепили ему на накидку.       — Надеюсь, это был незабываемый опыт…

***

      Строительство объекта в Вимаре закончилось неделю назад, но Кавех не собирался покидать деревню. Он засиживался в местной таверне, нервно объясняя, что ждет своего друга, который должен вскоре вернутся. Архитектор успел передать Сайно весть, чтоб тот выделил нескольких матр. Стражи порядка нудились, сидя в спокойном месте, но идти наперекор распоряжению генерала махаматра не стали бы.       Когда одним вечером маячок завибрировал и засветился равномерным голубым цветом, Кавех буквально подлетел за своим столом, расталкивая сонливых «товарищей».       В дверях таверны показался сам Сайно.       — Кавех, я пришел забрать матр. Прости, но мы не можем так долго…       Архитектор вцепился в его плечи:       — Как хорошо, что ты пришел! Я сомневаюсь, что их двоих бы хватило. Представляешь, Хайтам только сейчас подал сигнал через маячок — смотри.       Сбитый с толку генерал действительно уставился на слегка мигающее устройство.       — То есть ему нужна наша помощь? — Он нахмурился.       — Да, надо выдвигаться к месту поближе. Он просил не бросаться сразу его спасать, а выждать где-то часа два. Но мы оба знаем Хайтама — он привык все сам на себя взваливать и решать. Хотя в этот раз все очень серьезно, раз он обратился ко мне.       Сайно зажмурился из-за этого эмоционального потока. Но, да, Кавех прав — стоило пройти с маяком поближе к месту возможного расположения секретаря Академии.       А пройтись пришлось достаточно. Сумеречные джунгли не располагали к легкой прогулке, а устройство все никак не учащало свое мигание.       — Как далеко он мог уйти?       — Без понятия, — чуть запыхавшись, выдохнул Кавех, — он говорил, что дело касается ближайших окрестностей.       — И с чем связано — не говорил?       — Ничего более, чем то, что я расписал тебе в письме.       — Ладно.       Спустя полчаса мигание маячка резко стало быстрым и ярким. Это сбило с толку небольшую компанию из трех матр и архитектора, но они решили остановиться на одном месте — может, Хайтам точно так же идет к ним на свечение?       Послышался шорох, а затем лохматые, черные в темноте кусты расступились, показывая серую, слипшуюся шевелюру секретаря. Согнутый, тот не поднимал головы, таща с собой что-то очень тяжелое.       — Дети. — Он положил у ног Сайно сверток из простыни.       — Аранара. — Словно сумасшедший, Хайтам открыл абсолютно пустой, прозрачный сундучок и провел над ним рукой, слегка посвечивая дендро элементом.       — Кавех.       Секретарь уткнулся носом в плечо архитектора, от чего последний потерял дар речи.