Дьявол-хранитель: Здесь жестокость правит бал

      Утро наступало, наступало и всё никак не могло наступить. Рассветный солнечный диск, багрово-золотистый, завис над крышами домов, шпилями церквей и куполами языческих храмов и как будто так и застрял там, передумав подниматься выше. На улицы города опустился промозглый туман, и заморосил противный холодный зимний дождь. Как будто погода синхронизировалась с настроением обитателей и гостей виллы Хайтфанто, которые за эту ночь пережили столь многое и мысли которых были черны, как сама смерть.       Тэррон Хайт так и не лёг спать. Он стоял перед окном своего кабинета и смотрел на дождь и на зависший над крышами солнечный диск. Ему хотелось сейчас оказаться очень далеко отсюда — где-нибудь на природе, где растения и животные поймут его так, как не могут понять люди, и даст именно то утешение, в котором он нуждается. От людей он устал и больше ничего от них не хотел и не ждал. Лишь один человеческий облик волновал его мысли и воображение — образ его кузины Нэро Ахаро.       Он узнал, что Нэро не любит Архана, с которым встречается, но этого было мало. К сожалению, сам Архан-то её любил — и добровольно Нэро от него не уйдёт, она не какая-нибудь там Кина, она вообще не из тех, кто намеренно причиняет другому боль… Но как же быть тогда? Оставался только один выход: чтобы Тэррон мог быть с Нэро, Архану придётся самому от неё отказаться. Что будет, если любимый покровитель попросит его отказаться от любимой девушки? Что выберет Архан? Это был бы по-своему и неплохой эксперимент, по которому можно было бы судить о психологии средне-статистического каринтийца. А эксперименты Тэррон любил. В любое другое время он от всей души хотел бы, чтобы каринтиец — особено Архан — выбрал девушку, а не покровителя. Но не прямо сейчас, сейчас он желал как раз обратного.       Подойдя к столу, Тэррон позвонил в колокольчик, дождался, когда войдёт служанка и попросил её передать Архану, чтобы тот зашёл в его кабинет.       …Как раз в это самое время принц тритонов Гаспар дель Маре, склонившись над своим письменным столом, закончил писать рекомендательное письмо для Марио, приложил к нему свою печать, свернул трубочкой и обмотал красной ленточкой, а после протянул ждавшему у стола тритончику со словами:       — Вот, держи. Передашь это верховному жрецу Марротуррона, дону Тэррону Хайту, он живёт на вилле Хайтфанто на Крайней улице. Его дом тебе любой укажет… Только не сегодня, пожалуйста. Сегодня дон Тэррон сильно не в духе и никого не примет, скорее всего.       — Может быть, не стоит беспокоить сеньора Хайта такими глупостями? — пробормотал Марио. — Мне как-то неловко… Такой важный человек, у него и забот полно, наверное… Что ему до меня?..       — Всё же стоит попробовать, Марио. Тэррон, конечно, и правда очень занятой, но… но… он не безжалостный… — выдохнул Гаспар и посмотрел в потолок. — Наверное… Надеюсь…       Марио как-то жалобно улыбнулся, ещё раз поклонился и хотел уже выйти, как внезапно дверь в бунгало открылась нараспашку, впуская внутрь мокрый и противный ветер, а заодно и красивого, гордого и статного молодого тритона с длиннющими ярко-красными волосами — маркиза Фелиппе дель Гомеса, советника морского короля Алоизия.       Гаспар обернулся и недовольно прищурился, воскликнув:       — Гомес! Чего тебе? И почему опять без стука?       — Простите, Ваше Высочество, я просто не знал, что вы принимаете у себя Марио, — нагло ответил тот, сверкнув глазами на потупившегося и покрасневшего блондинчика. — Если бы я знал, то постучался бы.       — Ты на что намекаешь?! — вскипел дель Маре. — Я не спал с Марио! Я встретил его только сегодня на рассвете, попросил зайти, чтобы написать и передать письмо! Вот это! Вот оно, письмо!       С победным и торжестувющим видом рыжий указал на письмо, а затем на идеально застеленную кровать и продолжил:       — А вот и кровать! Давным давно застеленная! Я сегодня здесь не спал! Вообще!       — Конечно, не спали, — вытаращил глаза Фелиппе. — Хотя мне смешно, что вы оправдываетесь передо мной, но успокойтесь, я и не подозреваю вас в том, что вы… э-э… того… спите с Безумным Марио. Кто бы из знатных в здравом уме стал спать с грязной подстилкой всяких там грязных лавочников, ремесленников и торговецв? Его же весь город пере…       Бедный Марио опустил голову и мучительно покраснел, разглядывая пол, а Гаспар агрессивно повторил, перебивая:       — Чего тебе, Гомес?       — …Я от Дэвилэ… — ответил тот, улыбаясь. — То бишь, от Фантома. Меня он прислал к вам, хотя это было давно… А вы правда живёте сейчас на вилле у дона Тэррона? В народе говорят, что он ваш покровитель. И стало быть, вы живёте с ним, и ночи проводите…       — Заткнись, Фелиппе! — вскричал Гаспар, подскочив, как ужаленный, и свирепо двинулся на маркиза, схватив того за шиворот. — Я не позволю тебе распространять грязные сплетни о моём приёмном отце и покровителе! Я — его аманте, да, но я целомудренный аманте, я с ним не…       — Я так и думал, — ответил красноволосый, нагло посмотрел в лицо принцу и обворожительно рассмеялся. — Я так сказал только потому, что вы очень смешно оправдываетесь, мой принц… Как ребёнок, которого родители хотят обвинить в том, что он разбил вазу или намочил штаны…       — Идиот… — прошептал рыжий, едва себя сдерживая и чуть сжал того за ворот. — Так чего тебе надо? Зачем Фантом тебя прислал ко мне? Откуда ты его вообще знаешь?       — Сидел я как-то в кабаке… Меня ждал придворный певец Абель, мой друг. Обычно мы вместе идём домой. Но в тот вечер Абель познакомился с каким-то мужчиной с глазами разного цвета, это и был Дэвилэ. По дороге разговорились, познакомились… Мы проводили Абеля, а сами пошли выпивать в «Розу и Ландыш»… Приятно провели время, если не считать того, что разноглазый оказался абьюзер, каких мало… И он мне внезапно посоветовал вас в качестве покровителя. Представляете, Ваше Высочество? Он сказал, что мы, мол, тритоны, все такие-сякие развратные, что вы это собираетесь исправить, свернуть шею каринтийскому патронату, а тритончиков отучите флиртовать с людьми… И при этом он сказал, что вы можете стать моим покровителем, и вам это будет полезно… и мне…       Марио прошёл мимо них, пробормотал извинения и, поклонившись ещё раз, вышел из бунгало. Никто ему не ответил, но пока блондин проходил мимо него, Гаспар внезапно устыдился чего-то и выпустил из руки воротник Фелиппе, отвернулся и пробормотал:       — Вот пусть Дэвилэ сам и будет твоим покровителем. Из меня так себе покровитель.       — Но он сказал, что вы будете отличным патроном для меня…       — Наврал, значит. К тому же, это ведь не наша традиция. Самый лучший целомудренный покровитель из всех, кого я знаю — дон Тэррон…        Фелиппе поднял на Гаспара наглые глаза и усмехнулся в ответ:       — …А мне и не нужен целомудренный… Мне нужен обычный…       — Что?! Вон из моего бунгало! А то расскажу отцу! — зашипел дель Маре. — И ты с такими предложениями осмелился идти ко мне?! Ну ты и… придурок… недальновидный… Хоть в курсе, что я за такое и убить могу, а? И казнить… Неприятностей хочешь?! Сволочь… аловолосая… Лучше бы за своим братиком Марко присмотрел, который шляется… по всяким Дэвилэ…       Гаспар сплюнул с досады и, отойдя от маркиза, дрожавшими от возмущения и гнева руками надел плащ, шляпу, припоясался шпагой и вышел, вытолкнув вместе с собой и маркиза.       — Я возвращаюсь на виллу Хайтфанто, — заявил он. — А ты должен сейчас быть с королём Алоизием. И если ещё раз от тебя подобное услышу…       Фелиппе примирительно поднял руки вверх:       — Вы всё же подумайте, ладно? — заявил он. — Мне рыжие вообще-то нравятся. Особенно такие горячие…       Гаспар болезненно закусил губу, оттолкнул дель Гомеса и быстрыми шагами пошёл в сторону виллы Тэррона.              — …Ну как ты?.. — сострадательно пробормотал Архан, заходя в кабинет Хайта. — Похоже, ты всю ночь не спал… Никто не ожидал такого от Эдель… И от Леона… Что теперь? Не будешь жениться на ней? А ребёнок?       Тэррон поправил волосы, вскользь глянув на вошедшего шатена и кивнул ему на кресло возле камина, который растопил он лично.       — Рад, что ты обо мне заботишься, но право, не стоит. Просто моя жизнь поменялась… в очередной раз… И я в очередной раз понял, что ошибся. Я вообще не должен был связываться с Эдель, не должен был делать ей ребёнка… Но теперь уж прошлого не воротишь. Я поставил ей знак власти, вот и пусть подумает над своим поведением. Сниму, если она станет моей помощницей, большего от неё теперь и не требуется. Жениться на ней не собираюсь. Но я по другому поводу тебя звал. Хочу поговорить насчёт Нэро… Как она тебе?       — Тэррон, я безумно рад, что ты меня с ней познакомил, — ответил граф Альба, садясь в кресло. — Очень красивая девушка, очень добрая, а главное — умная. И милосердная. Я уже хотел было подарить ей кольцо, но она сказала, что пока слишком рано… что она пока не готова, и ей нужно подумать…       Тэррон слегка поморщился и спросил:       — Ты её любишь?       — Да… Люблю. Конечно, люблю!.. Её нельзя не любить. Она такая…       — А она тебя, как думаешь, любит?       — Она так не говорила никогда, но уверен, что любит или готова полюбить, она очень заботлива, нежна. Никогда не избегает меня и моих объятий…       — А тебе никогда не приходило в голову, Архан, что Нэро — птица очень высокого полёта?.. И что ты до неё… как бы так помягче сказать… немного недотягиваешь?       — Что? — Архан искренне удивился, услышав такое. — Но ведь ты сам…       — Да. Я сам вас познакомил, знаю. Нэро была очень разочарована после расставания со своим бывшим. И ей очень сильно был нужен кто-то… мягкий, добрый, нежный и благородный, кто-то вроде тебя. Ну, а тебе была нужна такая девушка, чтобы ты вообще понял, что далеко не все девушки — такие, как твоя Кина… Или как моя Эдель…       — Да… И я это понял… Но почему ты…       — Мне кажется, вы уже оказали большой терапевтический эффект друг на друга, Архан. И это очень даже хорошо. Но вот в чём дело… — Тэррон закурил сигару, затем взял вторую, а первую, раскурив, предложил Архану. Тот охотно принял. — Вот в чём дело, Архан… На этом пора и заканчивать. Вы вылечили и починили друг друга. Но теперь вам лучше всё же расстаться.       — Но почему?       — Потому что вы друг другу не подходите… Ты слишком мягкий, кроткий, робкий. Ей нужен другой мужчина, пожёстче и посильнее, истинный защитник и муж, тот, который смог бы её защитить и составить ей достойную пару… И — уж прости, что я так прямо и откровенно говорю — но это не про тебя… Тебе нужна другая девушка, попроще, но тоже мягкая и добрая.       — Тэррон, я не понимаю… — Архан слабо засмеялся и пожал плечами. — Ты меня испытываешь, что ли? Хочешь проверить, откажусь я от неё или нет? Да конечно нет! Никакая другая мне не нужна. Это глупости. Я вполне достойная ей пара. Ты просто не выспался, видишь весь мир в мрачных тонах, судишь всех мужчин по Леону… Но я не такой! И я не буду ей изменять, клянусь!       — Да? А если вспомнить твоё прошлое? — Тэррон покачал головой. — Сколько неблаговидных поступков ты совершил… Даже той же Кине ты изменял… или по крайней мере флиртовал с другими. А Гаспар? Ты в курсе, что ты ему сломал жизнь? Я бы сейчас так не мучился с этим рыжим, если бы ты не нанёс ему такую сильную травму, от которой он до сих пор оправиться не может… несмотря на все мои старания…       — Хочешь сказать, что я… что я настолько плохой и не заслуживаю Нэро?.. — нахмурился Архан. — Не ожидал такого от тебя услышать… Если ты так в самом деле думаешь, не лучше ли будет спросить саму Нэро? Что она сама думает? Плохой я, недостойный и не заслуживаю её — или её вполне устраивает такой жених как я?       Тэррон сделал нетерпеливый жест рукой и заставил графа Альбу замолчать. Немного подумал, молча куря и наконец сказал:       — Нэро не должна ничего знать об этом нашем с тобой разговоре. Это мужской разговор, только между нами. Разговор покровителя и аманте, если уж на то пошло. Что ж, я не вижу смысла что-то от тебя скрывать, да это было бы и нечестно. Поэтому скажу прямо. Что, если бы ты узнал, что мы с Нэро хотим пожениться? Уступил бы ты её мне?..       Архан уставился на покровителя ошалело, словно не верил своим ушам. Медленно моргнул и чуть склонил голову вниз:       — …Если ты любишь Нэро, а она — тебя, то я… в самом деле… не имею права её держать… Но почему она мне сама не сказала?..       — …Потому что до всего этого ещё далеко… Она меня пока не любит, только как кузена. Да и мне… нужно понять и проверить, что я к ней испытываю… Но чтобы это понять и проверить, тебе нужно отказаться от неё. Я хочу, чтобы ты отказался от неё. — Тэррон сделал упор на слове «хочу», прищурился и продолжал с нажимом, глядя на Архана почти гипнотизирующим взглядом: — Я тебя об этом прошу как твой покровитель.       На лбу у Альбы заметно выступил пот. Шатен выглядел напряжённым и непроизвольно сжимал челюсти и покусывал губы. Он молчал очень долго, но Хайт не торопил его и терпеливо ждал.       — Знаешь, Тэррон, — наконец произнёс граф и тяжело вздохнул. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я очень, очень люблю тебя, ценю тебя и дорожу тобой. Даже не знаю, как выразить, как сильно я тебе благодарен… за всё… Ты ведь не только мой, но и всей моей семьи покровитель, так считает и моя мама, и Долорес, и Диего… Мы все тебе так признательны, а лично я… особенно… особенно трепетно к тебе отношусь… И если бы ты попросил что-нибудь другое, что угодно, даже мою жизнь — пожалуйста, я бы пошёл и умер за тебя, Тэррон. Но Нэро — это другое… Прошу, пойми меня и не отбирай у меня то, что ты сам мне дал. Дай мне шанс, если ты считаешь меня недостаточно достойным её, просто дай мне шанс — и я стану лучше и докажу тебе, что я достоин её. Уверяю тебя, всё будет нормально, и она полюбит меня… А если нет, если она влюбится в тебя… или в кого угодно другого и сама попросит меня отпустить её — я тотчас же это сделаю и не стану удерживать её возле себя силой…       — Я понял… Это твой окончательный ответ?.. — Тэррон отвернулся куря и потёр пальцами переносицу. Не на такой ответ он рассчитывал. Архан заявил о себе, проявил сопротивление — с одной стороны, его это радовало, с другой — огорчало. Если бы речь шла о какой угодно другой девушке, Хайт бы благословил своего аманте и признал бы его настоящим мачо и лучшим из своих учеников и последователей. Но речь как назло шла о Нэро…       — Да, Тэррон. Это мой окончательный ответ. Прости меня, пожалуйста, если я задел тебя или обидел чем-нибудь…       — Нет, всё в порядке. Я понял и услышал тебя, — произёс брюнет и, положив ещё недокуренную сигару в пепельницу, медленно встал во весь рост — а был он более двух метров.       Архан также отложил недокуренную сигару и также встал, словно имитировал каждое движение Тэррона. Медленно подошёл к своему покровителю и покачал головой:       — Я очень хотел бы… Тэррон… Чтобы у нас с тобой никогда больше не было недоразумений из-за твоей кузины… и моей девушки… Мы оба её любим и хотим её счастья, правда?       — Да… Всё так… Просто я сегодня за ночь и правда очень сильно устал… Прости, если я задел как-то твои чувства или напугал тебя… — Тэррон нервно усмехнулся и положил руку на плечо Архана, а потом плавно и быстро, каким-то грациозным кошачьим движением наклонился и коснулся губами губ шатена. Архан вздрогнул, напряжённо и несмело дёрнулся было, чтобы увернуться, но внезапно передумал и замер, слабо приоткрыв губы. Тэррон переместил свою тяжёлую руку на затылок Альбы и поцеловал уже по-настоящему, трепетно, ласково и нежно, как в старые добрые времена. Заметный вздох облегчения Архана, который коснулся его верхней губы, показал Хайту, что граф сейчас максимально открыт, доверчив и уязвим. Он податливо стоял перед Тэрроном, положив руки тому на плечи и позволяя проникать языком в свой рот, прикасался к нему своим языком, закрыв глаза. Тэррон же глаз не закрывал и близко сверлил лицо соперника обжигающим изумрудным блеском своего взгляда. Что делать, он хотел договориться с Арханом по-хорошему, но у него не получилось. Альба оказался слишком упрям… Придётся снова пользоваться безотказным, но жестоким Лечевским методом — оружием, которое так часто применял его дед, оружием, которое и у самого Хайта вызывало крайнее неодобрение — но только не тогда, когда ему было что-то по-настоящему нужно. Он не выпустил Архана, добавляя жара всё сильнее и сильнее, нависая над ним и буквально давя и подчиняя своей воле. Он жадно поцеловал Альбу в шею несколько раз, а потом без лишних слов сжал каштановые волосы аристократа на затылке и, глядя ему в глаза, заставил опуститься перед собой на колени, второй рукой ослабляя ремень и расстёгивая брюки. Тэррон отвернулся и взглянул в окно, на серый туман и дождь; сейчас он испытывал огромное разочарование и презрение к тому, кто только что говорил с ним прямо, смело и гордо, как настоящий мужчина, но после поддался на провокацию и теперь стоял перед ним на коленях, как последний ново-американский черри-бой. Разве такой презренный мужчина нужен Нэро? Ягуар закусил нижнюю губу и позволил себе расслабиться. На этот раз нужно всё довести до конца, чтобы закрепить свою власть и унижение соперника.       — Не передумал насчёт Нэро? — осведомился Хайт через несколько минут, когда всё закончилось, заложив руки за спину, брезгливо передёрнул плечом и вернулся к своей сигаре, чтобы её докурить. — Я очень гордился тобой, когда ты дал мне отпор. Думал, что вот наконец ты и стал настоящим мужчиной и сможешь стать достойным защитником, а впоследствии и мужем для Нэро. Но ты меня разочаровал… Разве мачо может стоять на коленях перед другим мужчиной, хоть бы и своим покровителем, и… Что бы на это сказал Диего?.. А что бы подумала Нэро, если бы узнала? Кстати, ты её собираешься целовать в губы? Серьёзно? После…       — Но Тэррон! Как же так… — немного растерянно ответил шатен. — Ведь… Ты сам… Я думал… Ты… Что ты…       — Ты был прав, это было испытание. — Брюнет блаженно затянулся сигарой и подошёл к окну. Теперь на Архана он не смотрел вообще, демострируя сопернику крайнюю степень своего презрения. — И ты это испытание не прошёл… к сожалению… Я уже поверил было, что ты и правда достоин Нэро, но… нет… Сам-то понимаешь? Ты не можешь скрывать от неё такое. Фактически, ты ей изменил, хотя вот недавно только, в начале разговора, убеждал меня, что никогда не изменишь ей. Да ещё и не просто изменил, а… Ну ты понимаешь.       Архан слушал его и чувствовал, как всё его тело начинает дрожать, сначала руки и плечи, потом колени. Его прожигал мучительный, почти удушающий стыд, осознание собственной вины и поражения, унижения и отчаяния. И одновременно с этим граф был шокирован, он как будто пребывал в ступоре и всё никак не мог прийти в себя, потому что Тэррону он привык доверять всецело и безраздельно и никак не ожидал от него подобной… подлости?.. Впрочем, он даже не мог осознать и идентифицировать этот поступок как «подлость», он просто завис, сгорая от стыда и мечтая провалиться сквозь землю.       — Тебе придётся рассказать об этом Нэро, — грустно продолжал тем временем Хайт. — Ведь отношения любящих должны быть доверительными. Она должна знать, кто её будущий жених и на что он способен…       — Нет… — пробормотал Альба, вздрагивая и вжимая голову в плечи, — пожалуйста, нет… Нэро не должна узнать… никогда… Не надо… Не надо, чтобы она знала… Так нельзя, Тэррон…       — Тогда… — Брюнет наконец-то развернулся и взглянул на Архана. В изумрудных глазах светилось торжество. — Тогда единственный для вас выход — расстаться. Тебе придётся сказать ей, без лишних подробностей, что она свободна, что ты на неё больше не претендуешь.       — Да, Тэррон, — покорно ответил Архан. — Я скажу ей это… Мы с ней расстанемся.       Он молча и тихо вышел из кабинета. Чувство, которое он испытывал, было очень странное — опустошение. Как будто внутри всё сгорело, и всё вокруг внезапно стало чужим, далёким и незнакомым. Он знал одно: он нелюбим, и больше любим быть не может.       …Заря медленно и плавно поднималась над городом, разгоняя своими яркими, но холодными лучами утренний туман, когда Гаспар наконец вернулся «домой», то есть, на виллу Хайтфанто. Не застав никого из слуг, он осторожно прошёл через прихожую и холл, решив проведать для начала обитателей виллы, кого удастся застать, прежде чем поговорить с Тэрроном — этого разговора он всё также боялся.       Эдель оказалась в своей комнате. Она медленно подняла на кузена заплаканные васильковые глаза и, всхлипнув, отвернулась и пробормотала:       — Он хотел, чтобы ты меня взял… Спасибо, что не стал. А ведь мог бы отомстить…       — Тебе мстить уже дальше некуда, герцог Алехандро Лос-Ланес, — криво усмехнулся Гаспар. — Правильно говорится: «Никогда не мстите своим врагам, лучше отойдите в сторонку и посмотрите, как жизнь их за вас размажет»…       — Злорадствуешь? — вспыхнула блондинка.       Гаспар пожал плечами и улыбнулся:       — Немного. Похоже, злорадство — единственная радость, которая мне осталась и которую я могу испытывать законно. Когда-то я был наивный дурак и любил… И был счастлив… Впрочем, ты сама всё помнишь и знаешь…       Эдель вздохнула и отвернулась, а Гаспар пошёл дальше. На цыпочках прокрался он к комнате Агатона и приоткрыл незапертую дверь — кудрявый спал голубоким нездоровым сном, накрывшись белым тёплым одеялом. Рядом на тумбочке недопитый бокал креплёного вина соседствовал с ново-американскими сильнодействующими транквилизаторами, которые рыжий сам дал кудрявенькому домоуправляющему — тот от стресса не мог уснуть. Гаспар покачал головой, прикрыл дверь и прошёл дальше, остановился у двери комнаты Нэро, прислушался, но ничего не услышал и пошёл дальше. Он хотел было уже набраться смелости и пойти прямиком к Тэррону, как внезапно прямо навстречу ему из-за угла вышел Архан. Шатен выглядел удручённым и каким-то жалким.       — Убиваешься из-за Тэррона? — поинтересовался Гаспар.       — Из-за себя, скорее… А ты пол-ночи где провёл? Что-то тебя тут не видно, не слышно было.       — Заходил к себе в бунгало, — небрежно махнул рукой тритон, — надо же хоть иногда и дома появляться. Так что случилось-то? Что-то не так с Нэро?..       Архан вздрогнул, отвернулся и тихо прошептал:       — Ну… Как тебе сказать… Тэррон хочет, чтобы я с ней расстался. И я расстанусь.       — Если бы Нэро была моей девушкой, никакой Тэррон бы не смог заставить меня с ней расстаться, — закатил глаза Гаспар. — Хотя ты ведь всегда был куда более послушным аманте, чем я, и поэтому любимец, да? Слово покровителя — закон. Так?       — …Я не хотел этого говорить, но… — Архан задумался, подбирая слова и не глядя на рыжего. — Тэррон попросил меня, потому что Нэро нравится ему самому. Но я отказался. Он был со мной очень добр, очень нежен и ласков… Он сделал меня своим, а выяснилось, что это всё было ему нужно только для того, чтобы я расстался с Нэро.       Гаспар какое-то время молча смотрел на своего самого первого и самого для него теперь неприятного названного брата, и внезапно его губы растянулись в широкой искренней улыбке.       — Надо же. Судьба решила перед концом вручить мне утешительный приз… Мои враги унижены и повержены… Хуаннита, которая издевалась надо мной в детстве, теперь неразедённо влюблена в мужчину, которому она не нужна, и страдает. Мой кузен Алехандро, который предал меня, превратился в русалку Эдель, которая теперь отвергнута своим женихом, лишена его милостей и тоже жестоко страдает. Вот настал и твой черёд, Архан… Ты сломал мне жизнь не один раз, а как минимум — трижды. Помнишь? В далёкие времена я тебя больше всех на свете любил как друга и брата, больше чем себя, безумно тебе доверял — а ты что сделал? Позже ты отобрал у меня Тэррона, увлёк его в Каринтию, а меня бросили в Новой Америке одного… А потом ты ворвался вместе с Тэрроном — как судья и палач — когда я утешался с Фиром. Я всегда тебя ненавидел, Архан. Но я не сделал вообще ничего для того, чтобы тебе отомстить. Тебе отомстила сама жизнь…       Архан поджал губы:       — И ты никогда меня не простишь, да? Я думал, ты давно меня простил, столько лет прошло… Даже Тэррон ведь простил тебя…       — Я пока не знаю, умею ли я вообще прощать… Похоже, я злопамятный, — пожал плечами тритон. — Учителя у меня были хорошие… по этой части… Учителя ненависти. Учителей любви у меня не было. Но сейчас я утешу тебя, Архан… Я тоже злой — и я тоже буду за это наказан и повержен. Это я выпустил Фантома из подвала. Тэррон узнает об этом и не простит меня. Изгонит меня или убьёт, вот увидишь. Сейчас пойду к нему и скажу ему — так что, считай, мы видимся сейчас в последний раз…       Гаспар мандражно и как-то маниакально, в лучших традициях Леона, улыбнулся:       — …Прощай, Архан… Белоснежке — то бишь Нэро — большой от меня привет… Если кто-то во мне здесь будил тёплые светлые чувства, в которых не было ни малейшей примеси жестокости или злорадства — то это была только она… Передай ей.       Архан кивнул, а Гаспар, насвистывая, развернулся и зашагал прямиком к кабинету Тэррона. Шатен смотрел ему вслед и думал: «Что с нами всеми случилось? Мы все были когда-то очень-очень юны, мы были тогда наивны, веселы и доверчивы, мы умели любить и дружить… Мы знали простые, детские радости — доверять, защищать, открываться, прощать… Что с нами всеми сделала жизнь — и за что, за что?» Сегодня он потерял любимую женщину, потерял покровителя и потерял названного брата — впрочем, последнего он потерял, похоже, ещё очень давно и так и не вернул… А ещё раньше он потерял отца — тут он вспомнил грустный взгляд Альфара, от которого отрёкся, и сердце его защемило невыразимой горечью и печалью. Захотелось броситься и бежать без оглядки в Альвийский квартал, к отцу и к Леону — туда, где всё пошло, но просто, где ещё живы честность, доверие и сострадание…