In Willing Sacrifice

       Отворив дверь, что пряталась под длинными локонами плюща, дыхание резко замерло, а сердце от чего-то шумно забилось. Волдеморт где-то тут… Он уже жалел о том, что был так глуп. Прежде, чем сломя голову бежать сюда, можно же было написал пару строк Сириусу или ненадолго вернутся к Дурслям, взять необходимые вещи или даже сообщить аврорам о том, о чём проболталась ему эта крыса. Однако Гарри преследовало чувство, как часто бывает перед чем-то важным, что именно он должен сделать это — сам, в одиночку. Чтобы покончить с этим раз и навсегда. Времени мало, нельзя, чтобы кто-то ещё пострадал от рук Волдеморта.       С момента появления в этом мире многие люди не раз показывали, что восхищаются им, не случайно же он трижды за свою жизни одерживал победу над Волдемортом. Он пережил убивающее заклинание, вернул камень, победил воспоминание Тома Реддла и Василиска. Все ожидания, возложенные на его плечи, как никогда тяготили сейчас у порога этого дома. Узнав адрес у Петтигрю, проникнуть на территорию оказалось на удивление легко. Это лишний раз показало, насколько слаб был Тёмный Лорд, не способный защитить своё место жительства ни щитами, ни заклинаниями. В последний раз, когда они виделись, Волдеморт был не более, чем призраком. Сейчас же Гарри не знал, чего ждать внутри, но с осторожностью воспринял как положительный знак тот факт, что Петтигрю был единственным Пожирателем Смерти, который находился рядом с Волдемортом. То, что он не призвал своих последователей, говорило о слабости.       Он пока ещё не придумал, как убьёт тёмного мага, но надеялся, что быстрый удар Диффиндо в горло сделает своё дело... Все всегда поднимали шум вокруг дуэли со сложными, запутанными заклинаниями, но некоторые простые чары могли быть столь же смертоносны.       В доме царил мрак, а пол и деревянную лестницу покрывал слой пыли, что было на руку, это удобно приглушало звук его шагов, даже если ступени слегка поскрипывали под ногами. Внезапная нелепая мысль посетила его голову, и он усмехнулся, задаваясь вопросом, почему, во имя Мерлина, он беспокоится о том, что Министерство узнает о его использовании магии, в то время как он собирался встретиться лицом к лицу с самым злым тёмным волшебником в истории… Полоска света из-под двери подсказывала возможное местонахождение Волдеморта. Приготовившись, держа палочку наготове, он толкнул дверь.       Гарри шагнул внутрь, затаив дыхание, осматривая комнату, ожидая найти человека или хотя бы некую призрачную тень, которую он встречал раньше. Однако он не увидел ни того, ни другого и нахмурился. Развернув кресло, он обнаружил, что то тоже оказалось пустым. Был ли Темный Лорд где-то в доме? Он ушёл? Как раз в момент, когда он собирался развернуться и выйти из комнаты, послышалось хныканье. Замерев на секунду, Гарри быстро определил источник звука на диване, который, как он ранее думал, был пуст. Его внимание привлёк небольшой свёрток, который прежде он принял за скомканное одеяло. Снова послышалось хныканье, и осторожно, прекрасно понимая, что это может быть ловушкой, дрожащими руками развернул черную ткань, задыхаясь от ужаса, и отступил назад, когда одеяло упало, обнажив... что-то. Что-то бледное и неестественное, что могло выползти из бездны.       — На... Нагини... — прошептало существо, и Гарри наконец понял, что, то что перед ним было, нет... тот, кто был перед ним — сам Лорд Волдеморт, превратившийся в нечто почти человеческое и, судя по всему, нездоровое. — Нагини... — снова зашипело оно, на этот раз более яростно.       Когда Гарри более или менее пришёл в себя и убедился, что его не стошнит — от отвращения или от нервов, не был уверен – успокоился, начав оценивать ситуацию. Волдеморт был безвреден. Ну, настолько безобидным, насколько он вообще мог быть безобидным... Это был его шанс покончить с Тёмным Лордом раз и навсегда. Направив палочку на бледное тело, похожим на эмбрион, чтобы выпустить режущее заклинание. Древко дрожало в его руках, когда он поднёс её ближе к хрупкой, длинной шее. Ладони потели, а в животе образовался необъяснимый узел.       Впервые он направил палочку с намерением кого-то убить, осознал Гарри, поджав губы, пытаясь взять себя в руки — вернуть былую решимость. Однако разум не оставлял его в покое, крича не идти по этому пути, не становиться тем, кого он ненавидел: убийцей. Подросток глушил совесть внутри себя, вспоминая всё, что он слышал об этом монстре, о том, как Волдеморт приказал Квирреллу убить его... Это было несправедливо. Несправедливо, что Гарри должен чувствовать вину за то, чтобы убрать того, кто безжалостно, бессердечно истребил столько людей. Сдерживая крик, во рту раздался привкус крови от прикушенного язык, Гарри снова поднял палочку.       А после, красные глаза широко распахнулись и уставились на него, не фокусируясь, его взгляд был лихорадочным.              Волдеморт был болен.       Всё мужество, которым он успел распылиться, рассыпалось. Гарри вновь и вновь поднимал руку, отчаянно пытаясь произнести злосчастное заклинание, но не получалось, он молчал, а после громко застонал от отчаяния. Он не мог этого сделать. Волдеморт, возможно, далеко не невинен, но Гарри не мог найти в себе силы убить больного, немощного человека, который к тому же выглядел как недокормленный младенец. Беспомощно опустив палочку, он взглянул на Волдеморта, думая, что, чёрт возьми, ему делать. Уйти? Забыть о случившемся? Прийти и постучаться на следующей неделе?       Непонятный звук за спиной заставил юношу подпрыгнуть, испуганно отшатнувшись в сторону — в дверной проём вползла большая змея.              — Хозяин... вы звали?       Змея скользнула к крошечной фигурке на диване, ласково потрепала лысую голову и быстро провела языком по мордочке. Значит, это та, кого звал Волдеморт... Нагини.       — Хвост... где... он.       — Хозяин, молчите, вам нехорошо... Крыса ещё не вернулась. Однако здесь присутствует ещё один ваш слуга.       Гарри хотел было возразить, но решил промолчать, не желая вступать в дебаты с двенадцатифутовой змеёй, которая, возможно, была ядовита.       — Кто? — прошептал Волдеморт, словно пытаясь сохранить сознание.       — Вы его не знаете? — Нагини подозрительно высунула язык, приближаясь к Гарри гипнотизируя взглядом. — Это всего лишь птенец... у него чёрные... волосы, да? Зелёные глаза... Я не могу сказать больше. Вы же знаете, я плохо различаю людей... все они кажутся мне одинаковыми, даже после того, как вы дали мне человеческое зрение.       — Еда, — простонал Волдеморт, сжимая одеяло тонкими пальцами.       — Он может подоить меня вместо Хвоста... — предложила она. Гарри понятия не имел, что это за "дойка", и не был уверен, что хочет это знать. Но Гарри был уверен, что это предложение не достигло его ушей. Волдеморт издал болезненный стон из горла, а Нагини снова приблизилась к нему, шипя успокаивающие слова.       Вся эта сцена казалась такой... необычной. Мало кто осмеливался говорить о Тёмном Лорде, а те, кто осмеливались, рассказывали лишь о том, каким неестественным, холодным и злым был Волдеморт, но вот он здесь — лежал больной, закутанный в одеяла, где его утешала змея. Если Гарри ничего не предпримет, велика вероятность, что его скормят змее, поэтому в голове быстро созрел план. Пусть сейчас он не сможет убить Волдеморта, но он был уверен, что сможет сделать это, если тот будет здоров и не станет сыпаться оскорблениями и угрозами смерти, как в прошлый раз, когда они столкнулись. В результате ему пришлось задержаться здесь дольше, чем планировалось, но в тоже время его это... взволновало, наверное от того, что теперь у него есть повод не возвращаться к Дурслям.       — Нагини... скажи мне, что сделать, чтобы ему… стало лучше, — спокойно прошептал он, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, когда змея тут же откинув голову в сторону и вперила в него пронзительный, недоумевающий взгляд.       — Ты говорящий?       — Да, — подтвердил он, решив, что лучше не давать ей дальнейших объяснений, чтобы не напортачить, не запутаться и не споткнуться о собственные слова, как обычно.       Змея, казалось, не возражала, сосредоточившись на деле: — Хозяин умирает... Крыса не вернулась. Он долго не протянет без еды. К не счастью, мое тело не способно изготовить зелья... Ты можешь, да? — в голосе её звучала безнадёжность, от которой у Гарри сжалось сердце.       — Какое зелье? — поинтересовался он.       — Тебе понадобится мой яд. Рецепт расписан, а ингредиенты находятся в соседней комнате. На приготовление уйдет несколько дней, но мой хозяин велел Хвосту сделать несколько запасных бутылок на случай, если что-то случится. Они на столе.       Вот он, последний шанс отступить, подумал Гарри, входя в соседнюю комнату, подальше от бдительных глаз Нагини. Он мог бы сбежать и оставить Волдеморта гнить. Судя по тому, что только что стало известно, Тёмный Лорд сам по себе зачахнет и умрёт от голода без посторонней помощи.       Эта мысль вызвала у Гарри отвращение к самому себе. Не мочь убить больного или спящего противника, но решить оставить его умирать, это был поступок труса. Разве Гарри не лучше? Нет, он должен был встретиться со своим врагом лицом к лицу. Это ведь то чего от него ждали, не так ли? Он уже побеждал Волдеморта и теперь должен был лично отправить его в могилу... А ещё ему вдруг пришла в голову мысль, что в прошлый раз Волдеморт доказал, что тому не обязательно становится мёртвым. Если Гарри уйдёт, шанса проверить, не ускользнула ли душа Волдеморта снова, не будет. Не то, чтобы Гарри знал, что делать, столкнувшись с призраком, — разве можно заманить его в ловушку? — но он, по крайней мере, попытался бы передать сообщение Сириусу или Дамблдору...       Глубоко вздохнув, наконец-то решил довести дело до конца, и озираясь по сторонам искал флаконы с зельем. Комната, в которую он вошёл, была похожа на кабинет: стены украшали как маггловские, так и магические книги. Похоже, Волдеморта здесь не было уже давно, если судить по беспорядку... Гарри взял со стола пузырёк с зелёным, непрозрачным зельем и быстро вернулся обратно. Он перешагнул через Нагини, руки его дрожали под пристальным взглядом, несомненно, смертельно опасной и взволнованной змеи. — Что дальше? — спросил он, опускаясь на колени рядом с диваном.       — Влей ему в рот. Тебе нужно помассировать ему горло, чтобы он проглотил его. Он слишком болен, чтобы сделать это самостоятельно.       Отпрянув, Гарри прикоснулся к рудиментарному белому телу и удивился, что оно не покрыто чешуей или слизью... На ощупь это была обычная кожа, хоть и очень холодная. Он помог Волдеморту принять сидячее положение, отчего одеяло полностью откинулось, и Гарри впервые смог полностью разглядеть то, что служило тому телом. Он был похож на скрюченного ребёнка, но Гарри никогда не видел, чтобы он выглядел меньше, чем ребёнок: совершенно безволосый, с кожей, которая местами натянута прямо на кости. Его руки и ноги были тонкими и слабыми, а ступни больше походили на больших когтистых существ, которые еще не до конца сформировались. И, конечно, нечеловеческое лицо довершало картину, вызывая у Гарри желание бежать куда-нибудь подальше.       Не желая прикасаться к странным губам, которые были едва ли больше щели, он аккуратно, краем бутылки, протиснул между ними, позволяя зелью капать в рот мужчины и надавливая на слабое горлышко, всё как в инструкции, немного нервничая под пронзительным взглядом змеи, словно сокол наблюдающий за добычей. Любое неверное движение…       — Хорошо... теперь согрей его и останься здесь, чтобы наблюдать. Я не ела уже несколько дней, и мне нужно поохотиться.       — В доме есть что-нибудь поесть?       — Кухня внизу, там же лежит немного маггловских денег, оставленных Хвостом. Покупал себе продукты в деревне. Как тебя зовут, слуга моего хозяина?       Занятый своими мыслями о сегодняшнем дне и осмысливая всё что за сегодня произошло, пытаясь придумать легенду, вопрос застал его врасплох. —Гаррисон. Гаррисон... Блэк, — пробормотал он, тут же проклиная себя за то, что не придумал ничего лучше. Как только здоровье Волдеморта хоть немного поправится, личность Гарри быстро раскроется. Он лишь надеялся, что змея купится на это.       — Блэк? Да, я знаю о тебе... несколько слуг моего хозяина были Блэками... — задумчиво сказала она и уползла прочь. — Спокойной ночи, Гаррисон.       Гарри вздохнул с содроганием. Обман удался... пока что. — Спокойной ночи, Нагини.

***

      Нагини не было всего полчаса, а Гарри казалось, что прошла целая вечность, всё это время он неотрывно смотрел на пламя, бездумно вертя палочкой и пытаясь сбросить напряжение с плеч. Время от времени он искоса поглядывал на диван, проверяя, не проснулся ли Волдеморт. Или на дверь, ведь змея наверняка скоро вернётся. Гарри обдумывал, нет ли возможности вернуться на Прайвет-драйв за запасной одеждой и прочим, но, скорее всего, это было невозможно. Если Нагини узнает, что он оставил Волдеморта одного, она будет в ярости и, возможно, проглотит его в гневе. Просить её тоже было нельзя, так как если она откажет ему в просьбе, то начнёт подозревать и не позволит больше выходить из дома, что будет проблематично, так как она вряд ли сможет купить продукты... По крайней мере, у него были палочка и деньги. Он рад, что оказался настолько предусмотрителен, что обменял часть своих галеонов на фунты ещё до лета. Этих денег, а также той суммы, что осталась у Хвост, должно было хватить, чтобы прожить здесь какое-то время. Его надежная палочка из остролиста была малопригодна: если Министерство обнаружит его присутствие здесь до финального противостояния, это помешает его планам. За последние два года Министерство, и особенно Корнелиус Фадж, не очень-то расположили его своей симпатией. Кто знал, что случится, если они вмешаются. Жаль, что он не захватил с собой плащ-невидимку, который был бы очень кстати, но он хотел разобраться с этим как можно скорее и после похода в Министерство сразу же отправился в Литтл-Хэнглтон. Чтобы найти плащ, пришлось бы провести ещё одну ночь у Дурслей и снова вскрывать чулан под лестницей, пока семья спала, так как все вещи, которые хоть отдаленно напоминали магические, заперли с глаз долой – плащ, струящийся, как жидкое серебро, не входил в число одежды, которые они разрешили ему хранить в своей комнате.       Тишина давила, приходилось бесцельно шагать по комнате, перелистывая случайные книги, присаживаясь и вновь вставая. Он даже постелил ковёр перед камином, пока не вспомнил, что именно там обычно лежала Нагини, — знание промелькнуло в голове, как отголосок одного из тех странных снов, которые снились ему на протяжении последней недели, с тех пор как он вернулся из Хогвартса. В конце концов он сел на тот самый диван, которого избегал последние часы, и стал изучать лицо спящего Волдеморта. Какая странная мысль: перед Гарри лежал человек, убивший его родителей. Найти связь между этой крошечной детской фигурой и убийствами было сложно, Волдеморт выглядел слишком спокойным для таких злодеяний, хотя Гарри знал, что это всего лишь иллюзия, которая обязательно изменится, когда тот проснётся. Погруженный в свои мысли, он не заметил возвращения Нагини, пока не подскочил от звука ее голоса.       — Странно видеть его в таком состоянии, — тихо прошептала она, и Гарри моргнул, когда слова дошли до него.       — Безобидным? — спросил Гарри, с уст слетел странный звук, ни то кашель, ни то смех.       — Это тоже... Я имел в виду... слабым. Это меня беспокоит.       — Ты беспокоишься? — какая удивительная мысль: смертоносная змея беспокоится о своем ещё более смертоносном хозяине.       — Конечно, молодой Блэк. Он позаботился обо мне, когда я была на грани смерти... а теперь я ничем не могу ему помочь, кроме как отдать свой яд, и от этого чувствую себя безнадёжной... беспомощной... — в её голосе было столько грусти и отчаяния, что он задумался, много ли она знает обо всем, что сделал её хозяин.       — Ты заботишься о нём? — и в его тоне послышалось недоверие, оттого она подняла с пола свою внушительных размеров верхнюю часть тела и оскалилась.       — Ты сомневаешься в этом, говорящий? Да что я вообще с тобой разговариваю, люди все одинаковые. Все, кроме него, — ядовито прошипела она.       — Прости — Гарри поспешил извиниться, всё ещё немного шокированный. — Я просто не думал... В смысле, все всегда говорили мне, что он... не очень приятен в общении.       — Может, ты не с теми разговаривал, — ласково проговорила змея, перекидываясь через диван, чтобы уделить внимание своему... хозяину? Другу? Почувствовав его замешательство, она продолжила. — Я вижу в нём... родителя, думаю. Но иногда мне кажется, что это я должна защищать его, как будто он мой птенец... Особенно сейчас.       — Зачем ты мне это говоришь? Ты меня не знаешь.       — Ты говорящий. Этого достаточно. Я слишком давно не общалась ни с кем, кроме Марволо.       Подросток на мгновение растерялся, но потом она жестом указала на Волдеморта, и он вспомнил полное имя этого человека. — Как вы думаете, сколько времени ему понадобится, чтобы выздороветь?       — Не знаю. Он не принимал зелье уже три дня. Сначала он должен привыкнуть к нему. Возможно, неделя.       Гарри погрустнел при мысли о том, что ему придется провести в этом месте целую неделю. Полагаясь на то, что Нагини останется здесь и проследит за тем, чтобы Волдеморту не причинили вреда, он наконец решился уйти, чтобы добыть себе пропитание, но в итоге почувствовал себя ещё более беспокойным, когда змея начала негромко мурлыкать, словно пытаясь спеть ему колыбельную. Гарри был потрясен тем, с какой искренней заботой Нагини относилась к Волдеморту: ведь тот должен был чем-то заслужить её. Эти размышления изменили представление Гарри о его враге до неузнаваемости.       Встряхнув головой, чтобы избавиться от этих мыслей, Гарри осмотрел дом, удивляясь его размерам. Кто бы здесь ни жил — а судя по названию, в нём когда-то жила семья Волдеморта, — он был до неприличия богат... Гарри впервые задумался, почему он вырос в приюте. Судя по воспоминаниям из дневника, там было так же плохо, как в доме Дурслей. Если у Волдеморта были родственники, которые могли себе это позволить... почему, по крайней мере, в его распоряжении не было средств?       Гарри отыскал кухню и открыл несколько шкафов и холодильник, который, к сожалению, не работал, но был заполнен до отказа и использовался как шкафчик. Похоже, ему ещё долго не придется ходить за покупками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на некоторых фруктах и овощах есть черные пятна, но даже так всё равно оставалось достаточно продуктов. Вытащив всё, что уже было не съедобным, Гарри сложил это в корзину и вынес на улицу. Он надеялся, что Волдеморту скоро станет лучше, потому что был уверен, что служба сбора мусора больше не заезжает в этот дом, а ему не хотелось, чтобы здесь завелись мухи. Оставалось надеяться, что Нагини отпугнет крыс и мышей.       Чудо, но газ и вода всё ещё были, хотя электричество пропало, и Гарри смог приготовить себе что-нибудь горячее. Мог ли Хвост позаботиться об этом? Мысль о крысе, заполняющей бланки и разговаривающая с газовыми компаниями, — забавная мысль, от которой он захихикал. Нелепость всей его ситуации рассмешила подростка ещё больше. Вот он, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Не-Смог-Победить-Своего-Величайшего-Врага-Потому-что-Волдеморт-Заболел ел в обветшалой кухне, думая о том, как Хвост оплачивает счета за газ. Его хихиканье стихло, и только скрип дома нарушал тишину, хотя улыбка всё ещё дергалась в уголках рта, особенно когда он представил себе Дурслей, гадающих, где он и что им теперь есть на ужин. Улучшились ли кулинарные способности тёти Петунии с тех пор, как он начал посещать Хогвартс? Не то чтобы он хорошо разбирался в её навыках. Когда Гарри был дома, он обычно готовил сам, а прошлым летом их всех заставили соблюдать диету из-за Дадли. Говоря о готовке, он вдруг подумал, действительно ли Волдеморту нужно только это зелье. Этого было слишком мало, чтобы накормить кого угодно, каких бы размеров он не был. Может быть, именно поэтому он был таким худым? Разве ему не нужно еды или хотя бы вода? На всякий случай Гарри приготовил миску каши. Возможно, это поможет болезни быстрее пройти, и Гарри не придется оставаться здесь так долго.       Осторожно он снова поднялся наверх. Его не было уже больше часа, поэтому надеялся, что Нагини не будет на него сердиться. Открыв дверь, он увидел, что они оба спят, тонкие руки обхватили часть её тела, как будто держали мягкую игрушку. Гарри покачал головой и поставил кашу на низкий кофейный столик, после присел на пол. Нагини занимала большую часть дивана, а единственным креслом было то, в котором сидел Волдеморт во время одного из снов, приснившихся Гарри за последние несколько ночей.       Камин был пуст, оттого ночной холод начал просачиваться в комнату, благо он уже разводил костры в те ночи, когда его выгнали с Прайвет-драйв № 4. Этот камин не отличался от обычного костра; он положил в него кусочки дерева и бумаги, а затем осторожно разжег их. С беспокойством он посмотрел на коробку спичек, в которой оставалось всего пять штук. Если он не найдет больше, ему придется вскоре отправиться в деревню. Хотя он раньше не слышал о Литтл-Хэнглтоне, Ночной Рыцарь знал, где располагалась эта деревенька, а значит, там могут обитать какие-нибудь ведьмы и волшебники. Он был бы не рад столкнуться с ними, хотя бы потому, что это означало увеличение количества людей, которым может угрожать опасность из-за Тёмного Лорда.       Он был очень рад, что Стэн не стал расспрашивать Гарри о его делах здесь и о том, почему он не хочет, чтобы его отвезли обратно домой. Парень, надо надеятся, будет держать язык за зубами при других пассажирах. По крайней мере, сейчас было лето, так что его не хватятся, и он был совершенно уверен, что Дурсли никогда не обратятся в полицию, если в этом нет крайней необходимости, потому что нормальные люди не имеют никаких дел с полицией. По крайней мере, именно так кричал ему дядя через щели в дверце шкафа, когда в десять лет он внезапно оказался в другом городе и обратился в полицейское управление, чтобы его вернули домой.       Наконец огонь разгорелся, спичек осталось четыре. Если постоянно подкладывать дров и поддерживать огонь до завтра, а не зажигать снова, оставшихся спичек хватит ещё на неделю...       Тело, скользнувшее рядом, испугало Гарри: Нагини привело тепло огня.       — Неплохо было бы уложить его здесь, — шипела она, томно моргая, когда тело омывало волной тепла. — Это приятно.       Гарри лишь молча кивнул, думая, что ему не понравится, если он откажет в этой просьбе. С не очень тщательно скрываемым отвращением он снова завернул Волдеморта в одеяло, как можно лучше скрывая с глаз. Красные глаза на мгновение медленно открылись и снова закрылись, когда Гарри поднял его на руки и в напряжённых руках он понёс Волдеморта к камину. Он легкомысленно рассматривал мысль о том, чтобы бросить его в огонь, а затем притворился, что единственной причиной, по которой он этого не сделал, была угроза в виде укуса от Нагини, а не собственные угрызения совести Гарри по поводу убийства. Таким образом, подросток просто держал эмбриональное тело, не протестуя. Однако с ужасом посмотрел вниз, когда Волдеморт зашевелился, и повернулся лицом к огню, ворочаясь в одеяле, пока не нашел удобное положение.       Разве не ирония судьбы, что этот человек без проблем пытался убить Гарри в младенчестве, в то время как он не смог набраться смелости, чтобы отомстить ему? Он пытался продолжать говорить себе, что это потому, что этот человек болен, или потому, что он всё равно может вернуться, или потому, что Нагини взбесится, но чем больше этих оправданий крутилось у него в голове, тем меньше силы воли оставалось у Гарри, чтобы перестать признавать, что даже если все эти факторы исчезнут, он всё равно сидеть здесь, прижимая Волдеморта к груди.       Глубоко вздохнув, осознав это и содрогнувшись, испытывая отвращение к тому, что держал в руках, и отвращение к себе за то, что видел в нём то, чем он не был: что-то невинное. Рационально он понимал, что Волдеморт не такой уж и невинный, и его нынешняя форма младенца не означала, что его разум перестал принадлежал шестидесятилетнему старику — в самом деле, сколько лет было Волдеморту? Реддлу было шестнадцать на втором курсе Гарри, и это было пятьдесят лет назад, так что... сейчас ему было бы шестьдесят семь или шестьдесят восемь? Ну, если, эти "пятьдесят лет" были точным числом, а не просто предположением. Он не мог вспомнить точную дату и год, когда дневник показал ему это воспоминание, — только то, что это было где-то в июне. Даже в те времена странные события достигали своего апогея в конце учебного года... Возможно, это было чем-то уникальным для Хогвартса, как, например, проклятие, наложенное на должность преподавателя Защиты.       Было очень жаль, что Ремус не сможет снова преподавать в следующем году, но, глядя на то, что случилось с Квирреллом и Локхартом, оборотню было легче уйти в отставку. Он надеялся, что для этого доброго человека найдутся другие работодатели, которые не будут так сильно возражать против его мохнатой проблемы. Должен же быть хоть кто-то, кто не был бы столь предвзят, как большинство родителей студентов Хогвартса. Гарри считал нелепым осуждать человека за состояние, которое беспокоило его всего одну ночь в месяц, которое можно было в какой-то степени контролировать, и, кроме того, он был ни в чём не виноват.       Гарри вдруг резко вскинул голову. В глубокой задумчивости он не заметил, что начал медленно дремать, пока не обнаружил, что его лицо находится слишком близко к лицу Волдеморта. Он быстро усадил мужчину в кресло и повернул его лицом к огню.       — Почему ты его отпускаешь? — Нагини, как и следовало ожидать, резко зашипела, её глаза внезапно вспыхнули бодростью.       — Мне нужно поспать, и я не хочу упасть на него, — ответил Гарри, нервно ожидая, пока она наконец медленно кивнет в слишком человеческом жесте. Осторожно, чтобы не наступить на неё, он вышел из комнаты, точно зная, что видел ещё одно одеяло, и искренне надеясь, что Хвост не спал под ним. Не похоже, чтобы им пользовались, скомканным в углу, но как знать. Возможно, после стольких лет, проведённых в качестве крысы, этот человек настолько привык к крысиным наклонностями, что намеренно устроил гнездо в этом углу. Гарри слишком устал, чтобы искать другие одеяла, и обернув его вокруг себя, с удовольствием отметив, что, хотя оно и не совсем свежее, грызунами от него не пахнет, только пылью.              Не желая давать змее повода наброситься на него, он вернулся к камину, чтобы поспать, хотя предпочёл бы не спать в одной комнате с ними обоими. Нагини снова перебралась на диван, огонь, пожалуй, был слишком жарким, но Гарри не оставалось ничего другого, кроме как спать на ковре перед камином. Подбросил в огонь ещё несколько поленьев, надеясь, что этого хватит надолго и ему не придётся просыпаться ночью и добавлять ещё. Устроится он пытался так, чтобы следить за свёртком на кресле. Удивительно, но он до сих пор не наткнулся на палочку мужчины, хотя был уверен, что видел её во сне, значит, она должна быть где-то в доме. Следующий шаг – поиск оной, чтобы спрятать в месте, известном только Гарри. Он предпочитал, чтобы Волдеморт был безобиден.              Он не знал, насколько силён был Волдеморт. Насколько ему было известно, Тёмный Лорд умел пользоваться беспалочковой магией даже в таком примитивном теле. Но с палочкой он наверняка владел магией намного лучше, так что Гарри мог хотя бы попытаться повысить свои шансы. Когда Волдеморт придет в себя, он, несомненно, признает Гарри своим врагом, так что неважно, разозлит змею отнятие палочки или нет.       Гарри довольно долго лежал без сна, и даже когда, наконец, начал клевать носом, сон был прерывистым из-за чувства беспокойства. Он вдруг вспомнил, что совершенно забыл про кашу, и решил разогреть её завтра.