Помнить нельзя забыть

На следующий день экспертиза почерка Аарона подтвердила: записку написан он сам. К тому моменту Нил и Эндрю уже поговорили с врачом и выяснили, что Аарон все еще не приходил в сознание, у него серьезное сотрясение мозга, переломы ребер и многочисленные ушибы. Но в целом, как и сказал детектив, его жизни ничто не угрожало. Эндрю даже позволили зайти к нему в палату, где он пробыл минут десять, пока Нил сходил за кофе для них двоих. — Он выглядит ужасно, — сообщил Эндрю, выйдя из палаты брата. — Надеюсь, он очнется, чтобы я мог его прибить. Нил знал: на самом деле, Эндрю места себе не находил после всего, что они узнали. Он понятия не имел, что происходило с Аароном все эти годы и почему он решил покончить с собой. Эндрю одновременно и злился, и переживал, и винил себя. Пусть по нему это было почти нельзя сказать, но Нил знал его слишком хорошо. Эндрю пугало, что какая-то маленькая вещь могла подтолкнуть его брата к самоубийству — значит, его психика была совсем искалечена, и Эндрю винил в этом себя. Но одновременно его пугало и то, что причина была серьезной — значит, что-то ужасное случилось с Аароном, а Эндрю не смог его уберечь. — Ты ни в чем не виноват, — повторял Нил изо дня в день. Эндрю торчал в больнице почти безвылазно; Нил сидел вместе с ним. Они знали, что так они Аарону не помогут, но сидеть под дверью его палаты было успокоением скорее для них самих, чем для него. — Виноват, — упорно отвечал Эндрю. — Это я позволил ему разорвать нашу сделку, я позволил ему уехать, и это я не попытался наладить с ним контакт. — Аарон — не вещь. Ты не мог его контролировать и не мог его остановить, когда он захотел уехать. Ты и не должен был делать этого. Это был его выбор. — Но он сделал его из-за меня! — в голосе Эндрю Нил различил почти что отчаяние. — Если бы я меньше давил… — Если бы Аарон не был бы таким неспособным к прощению! — воскликнул Нил. — Он не понимал, что ты хотел его защитить. — Или это я не понимал, что ему нужна помощь.

***

Они решили пока ни о чем не рассказывать Никки — нужно было дождаться, пока Аарон придет в себя, чтобы они смогли разобраться, что происходит. Нил попробовал найти Кейтлин, чтобы попытаться выяснить у нее, что произошло с Аароном, но это оказалось невозможно. В телефонном справочнике Ричмонда он обнаружил несколько девушек с ее именем и фамилией и нашел их всех — но ни одна из них не была ему знакома. Скорее всего, если Аарон и Кейтлин жили здесь, то снимали квартиру, и их нельзя было найти в телефонной книге. Детектив рассказал им все, что ему удалось выяснить об Аароне Миньярде: он работал в больнице Святой Анны в Ричмонде и учился в ординатуре на нейрохирурга. Но несколько месяцев назад был отчислен из ординатуры за неуспеваемость и уволен с работы из-за многочисленных прогулов. По всему выходило — что-то произошло. Аарон не был человеком, который мог бы, как Кевин, уйти в запой, или, как Эндрю, впасть в депрессивное состояние. Он всегда учился, как бы плохо он себя ни чувствовал. — Мы увезем его в Нью-Йорк, — заявил как-то Эндрю. — Как только его выпустят из больницы. Если понадобится — свяжем и спрячем в багажник. Нил нервно усмехнулся: он знал, что Эндрю вовсе не шутит. За несколько лет, проведенные в Пальметто, Эндрю и Аарон так и не смогли наладить отношения. Несмотря на сеансы психотерапии у Добсон, Аарон отказывался от искреннего общения с братом. Даже у Би не получилось пробить его защиту. Эндрю сделал свои пять шагов навстречу; дальше дело было за Аароном. Но тот предпочитал оставаться на месте. Он слишком сильно цеплялся за Кейтлин и одновременно слишком боялся включать ее в ту часть своего мира, в которой были Эндрю и Никки. Он как будто вел две жизни, и это злило Эндрю. Но ничего не мог сделать.

***

Когда Аарон очнулся, Эндрю был рядом с ним. До этого брат уже несколько раз приходил в себя, но почти сразу же вновь проваливался в забытье. Врач говорил, что так и должно быть. Но вот теперь Эндрю знал наверняка: Аарон действительно пришел в себя. Эндрю прокручивал в голове все, что Аарон мог сказать, когда очнется; знал, что брат будет злиться, или кричать, или вновь пытаться навредить себе. У Эндрю наготове были все техники успокоения, которые он только мог вспомнить и нагуглить. Но Аарон просто сказал: — Эм… привет? Эндрю уставился на него, не зная, как отреагировать. Аарон казался… адекватным, пусть и несколько растерянным. Он был спокоен, не злился. И это было странно. Только потом Эндрю сообразил: брат не помнил аварию. Это было нормально — Эндрю читал о последствиях черепно-мозговых травм. Но он никак не ожидал, что Аарон больше… не был Аароном. — Я ничего не помню. Я даже не помню своего имени. Эндрю потребовалось время, чтобы постараться успокоиться. Может быть, Аарон просто врет, а на самом деле он все помнит? И использует свои знания в медицине, чтобы притвориться, будто у него амнезия, ослабить бдительность Эндрю, сбежать, а потом попробовать снова навредить себе? Но все его измышления разбивались о поведение Аарона и здравый смысл, которым внезапно отличился Нил. — Аарон же ведет себя совсем не так, как обычный Аарон? — спросил он, когда Эндрю поделился своими сомнениями. — Он слишком нормальный. И это ненормально. Эндрю не понимал, как потеря памяти могла так изменить человека. Нил же объяснял это тем, что у Аарона, вероятно, включился режим общения с незнакомыми людьми, которым в тот момент был для него Эндрю. — Он пытается быть вежливым. Быть не собой. Но уже спустя пару дней они убедились, что это не так. Сначала врач обещал, что память Аарона восстановится, но этого не происходило, и Аарон оставался таким же, как и в тот день, когда очнулся. Только, кажется, его доверие к Эндрю постепенно становилось едва ли не безграничным. Эндрю заходил к нему каждый день; Нил не зашел ни разу — им не советовали перегружать Аарона излишней информацией и пугать его незнакомыми людьми. Появление же Эндрю только улучшало состояние его брата: врачи отмечали, что его мозговая активность повышается после общения, да и физическое восстановление шло быстрее. Ему необходимы приятные впечатления, говорил врач. Эндрю и приятные впечатления, на взгляд самого Эндрю, плохо сочетались. Но Нил убедил его в обратном, хотя он и сам удивлялся тому, что Аарон, который раньше избегал общения с братом, теперь так тянулся к нему. В один из дней Аарон попросил Эндрю отвести его в туалет, а потом сообщил, что боится увидеть себя в зеркале. Эндрю внутренне напрягся: как Аарон отреагирует на свое отражение? Как поведет себя, когда поймет, что они близнецы? Испугается? Вспомнит все? Оставлять его одного в туалетной комнате Эндрю не хотелось, но он заставил себя уступить. В прошлый раз из-за его неуступчивости Аарон сбежал от него на другой конец страны. Больше Эндрю такого не допустит. Когда из-за стены раздался грохот падающего человеческого тела, Эндрю сразу же бросился внутрь и увидел Аарона, лежавшего на полу. В первое мгновение он подумал, что тот все-таки нашел способ совершить вторую попытку. Он застыл, не зная, что делать дальше. Он смотрел на своего близнеца, лежавшего на полу, и чувствовал, что не может дышать. Он не мог потерять его еще раз. Потом его взгляд упал на тревожную кнопку, расположенную на стене, и он нажал ее. Позже, когда санитары вернули Аарона в палату, а врач тщательно проверял его показатели, Эндрю сидел рядом, не в силах отвести взгляда от брата. Тот казался слишком бледным, слишком хрупким, слишком разбитым. Не уследил, не уследил, не уследил — стучало в голове у Эндрю. Почему Аарон так отреагировал на свою внешность? Почему он был так испуган, что они — близнецы. В конце концов, это не должно было быть настолько пугающим! Да, он мог быть поражен; да, он мог не ожидать этого. Но почему он был так чертовски напуган, что потерял сознание?! Эндрю не понимал этого. Когда врач ушел из палаты, убедившись, что состоянию Аарона ничего не угрожает и он продолжил спать еще несколько часов под седативными, Эндрю написал Нилу. «Посиди со мной». Он больше не мог оставаться с братом наедине: он слишком боялся навредить.