Помнить нельзя забыть

После воспоминания о том, как он воровал из больницы лекарства, в Аароне что-то изменилось. Он словно бы увидел себя настоящего. До этого он был уверен, что все будет хорошо, все наладится. У него был Эндрю — его семья — который любил его, заботился о нем, защищал его. И он сам любил Эндрю, и доверял ему безгранично. Аарон так хотел наладить отношения с братом; он уже был так сильно привязан к нему, пусть и знал его совсем недолго. Теперь же все изменилось. Он вдруг осознал: он был плохим человеком. Он бросил Эндрю, уехал в другой штат. И что сделал там?.. Начал воровать лекарства из больницы, наверняка наркотические средства. Получается, он толкал наркоту за деньги. И это он — так желавший стать врачом?! Годы учебы, практики… И все это — ради чего?! Чтобы получить доступ к лекарствам и рецептам?.. Сорваться и вновь начать употреблять? Он был себе отвратителен. Мог ли он теперь, зная о том, что делал Аарон-из-прошлого, оставаться здесь, рядом с Эндрю? Брат потратил столько сил, чтобы вытащить его из дерьма, но стоило ему остаться одному, он вновь влез в это. Он был слаб и несчастен. Он был ужасен. Он не заслуживал такого брата, как Эндрю. Ему захотелось что-нибудь сделать с собой. Взять нож и вонзить в ладонь, чтобы почувствовать боль. Наглотаться таблеток, чтобы Эндрю его возненавидел за срыв. Начать бегать, чтобы перетрудиться и упасть в обморок. Навредить, навредить, навредить! Нет, он не мог. Он обещал Эндрю… Но чего стоят его обещания теперь, когда он узнал, кем был на самом деле? Разве Эндрю сможет его простить? Разве стоит даже просить его об этом?.. После того кошмара-воспоминания он больше не мог спать. Воспоминания стали приходить к нему каждую ночь. Это были повторяющиеся воспоминания, менялись только дни его дежурств и его одежда: он идет по больнице, в карманах — лекарства. Он прячется от камер. Он передает пузырьки неизвестному и тот говорит, где взять деньги. Все. Аарон-из прошлого чувствует облегчение, Аарон-из-настоящего — ненависть к себе. Раз за разом, раз за разом. Спустя три дня ему приснилось другое воспоминание. Он почувствовал сырость и холод, когда очнулся. Он находился в подвале промышленного здания: слишком много места, трубы по стенам, но никаких окон. К одной из труб и был привязан Аарон: он попытался освободиться, но это было бесполезно. Аарон огляделся и сразу увидел ее. Она лежала посреди помещения и не шевелилась. Казалась изломанной, неживой. Ее рыжие волосы были ярким пятном в этой серости. Кейтлин. Он узнал ее. Аарон-из-сна чувствовал ужас, Аарон-из-настоящего тоже боялся. Они оба знали: сейчас произойдет что-то кошмарное. Хлопнула дверь, внутрь вошел человек. Неизвестный для Аарона-из-настоящего, он явно напугал Аарона-из-сна. — Очнулся? — с фальшивой заботой поинтересовался вошедший. — Не трогай ее, ублюдок, — крикнул Аарон. — Ты знаешь, почему ты здесь, не так ли? — спросил человек. Потом, не дожидаясь ответа Аарона, он достал пистолет и перезарядил его. Аарон начал дергаться, пытаясь освободиться, но знал: это было тщетно. — Отпусти ее, — прошипел он. — Такие, как ты, долго не живут, Миньярд. А еще такие, как ты, не должны заводить себе подружек, если не хотят, чтобы их мозги размазались по стенке, не так ли? — Отпусти ее! — крикнул он. Но ублюдок поднял пистолет и выпустил пулю в ее голову. Аарон закричал.

***

— Нет! Он проснулся с криком и долго еще не мог пошевелиться, лежа в постели. Нет, нет. Это не могло быть правдой. Может быть, это просто кошмарный сон? Кейтлин была мертва. Кейтлин была мертва из-за него. Он ненавидел себя раньше, потому что подвел Эндрю и вновь подсел на наркоту. Но теперь это был совершенно другой уровень ненависти. Он разочаровал Эндрю, да, и это было плохо. Но еще он убил Кейтлин — и хуже этого невозможно было придумать. Как он мог жить, зная, что она погибла из-за него? Он был слаб, и теперь она мертва. Он не обратился за помощью к брату, пока это еще было возможно, и теперь девушка, которую он любил, была мертва. А он сидел здесь и не мог заставить себя уйти. Он должен был уйти! Сбежать отсюда, подальше от Эндрю. Найти ублюдка, который застрелил Кейтлин, и отомстить. А потом уйти самому — пулю в висок, чтобы больше не мучаться. Он больше ничего не мог исправить. Он ненавидел себя. Как он мог позволить Эндрю и Нилу жить рядом с таким, как он?.. Они заслуживали чего-то лучшего. Эндрю не нужен был такой брат. Лучше бы он умер в той чертовой аварии. Аарон не заметил, как по лицу потекли слезы. Он не плакал, казалось, целую вечность. Он и не знал, что умеет плакать. Слабак, чертов слабак. Это он во всем виноват, он вечно все портит. Эндрю подарил ему шанс на счастливую жизнь, вытащив его из дерьма, он спас его от Тильды. И чем Аарон отплатил ему?.. Он разрушил все, что Эндрю пытался восстановить. А Кейтлин… бедная Кейтлин! Она смогла полюбить его, пусть даже он был всего лишь сломанным ребенком. И чем он отплатил ей? Она мертва из-за его решений. Всегда неверных. Нет, нет, он не может оставаться здесь. Он должен уйти. Аарон вскочил с кровати и принялся судорожно собираться. Кидал в рюкзак все, что могло пригодиться. Он должен был уехать, должен был найти ублюдка и отомстить. Должен был вспомнить все. Должен был избавить Эндрю от себя. Он вдруг услышал шаги — Эндрю спускался вниз. Слишком рано. Шаги были тяжелые, а время раннее, и Аарон понял: у брата был плохой день. Хлопнула входная дверь, воцарилась тишина. Аарон знал, что брат сидел на крыльце и курил. Так он справлялся с болью, кошмарами, преследовавшими его. Он не выдержал. Отбросил рюкзак, упал на колени, обхватил себя руками. Он ненавидел себя. Он хотел уйти. Но он не мог. Он обещал Эндрю не вредить себе. Он сказал Нилу, что больше не сбежит. В голове стучали слова Нила: «Он не хочет, чтобы ты снова сбежал». Аарон не мог предать Эндрю, только не снова. Пусть тот сам выгонит его, если захочет. Но уйти вот так, не объяснившись — нет, он не пойдет на это. Эндрю заслуживает знать правду. Может быть, после этого он сам не захочет иметь с ним ничего общего. Сколько он просидел так, на полу, дрожа от пережитого срыва, Аарон не помнил. Но прошло достаточно много времени, чтобы понять: что-то не так. Эндрю не возвращался слишком долго. Он знал, что вряд ли брат захотел бы видеть его сейчас, но и оставить его без поддержки он не мог. Аарон заставил себя подняться на ноги и направился к выходу.

***

Эндрю трясло. Не помогли даже две выкуренные подряд сигареты. Он проснулся ранним утром разбитый после кошмара и больше не смог уснуть. Раздражало все — даже собственная одежда, слишком плотно прилипающая к телу. Присутствие Нила под боком не помогало. Эндрю выскользнул из кровати и попытался уснуть на диване, но так и не смог. Поэтому вылез на улицу, уселся на крыльце и принялся курить одну за другой в попытке успокоиться. Он уговаривал себя, что с ним все в порядке, он в безопасности, в доме с Нилом. Он в порядке. Так почему его так трясло? Дело было не только в кошмарах. Кошмары были отвратительны, но привычны. Гораздо хуже были мысли об Аароне. Все эти дни, прошедшие с момента их откровенного разговора, Эндрю возвращался к мыслям о брате. Сначала тот нормально отреагировал на рассказ Эндрю об их прошлом. Ничего толком не сказал, но разозленным и обиженным не выглядел. Казалось, он спокойно принял все, что услышал. Но на следующий день все изменилось, и Эндрю отчетливо это почувствовал. Аарон закрылся от него. Он не стал злым или нервным, но был слишком молчаливым. Ходил по дому тенью, глубоко погруженный в свои мысли. Он стал напоминать того, прошлого Аарона, каким он был в университете. Такой же закрытый, потухший. Он избегал смотреть на Эндрю, и каждый раз, когда это происходило, внутри Эндрю что-то ломалось. Он только начал надеяться, что им получится собрать то, что было разрушено. Но с каждым днем эта надежда потухала. Аарон снова был несчастен, и Эндрю ничего не мог с этим поделать. Он рассказал ему правду, потому что хотел защитить брата от самого себя. Он не рассказал ему только об одном — о попытке самоубийства. Да, это было нарушением их договора. Но Эндрю не смог заставить себя рассказать брату, что тот пытался себя убить. Что, если бы это заставило его вспомнить, почему он так поступил? Что, если бы он поступил так снова? Эндрю слишком сильно боялся его потерять. Дверь скрипнула, Эндрю поднял взгляд и увидел Аарона. Тот вышел на крыльцо и уселся рядом с ним, не говоря ни слова. Выглядел он не лучше самого Эндрю — синяки под глазами, осунувшееся пустое лицо. — Кошмары? — спросил Эндрю. Аарон вздрогнул. Потом кивнул, все также не глядя на Эндрю. Эндрю вытащил сигарету из пачки, сунул одну в рот, вторую протянул Аарону. Тот взял. Они закурили. Эндрю сказал: — Ты можешь рассказать, если захочешь. Он знал, что Аарон не захочет. С каждым днем тот все больше становился самим собой, тем Аароном, каким его знал Эндрю, и тот Аарон не стал бы ничем делиться с Эндрю. Аарон долго молчал, докуривая сигарету. А потом все же сказал: — Я был дерьмовым человеком. Голос его звучал опустошенно, когда он продолжил говорить: — Я вспомнил кое-что. Кейтлин погибла из-за меня. Что-то внутри Эндрю сжалось. Ему хотелось сказать: «Я же говорил, она тебе не нужна!» Но он заставил себя заткнуться. Он уже допустил эту ошибку однажды, и это стоило ему отношений с братом. На самом деле, это едва не стоило ему брата. Он больше не мог так ошибиться. — Что ты вспомнил? — спросил он. Оставался шанс, что Аарон накрутил себя, неправильно распознав то, что увидел во снах-воспоминаниях. — После нашего разговора мне приснилось, что я передаю лекарства из больницы какому-то незнакомому парню. А потом был еще один сон… Мне снился подвал. Я был связан. А потом появился ублюдок и убил ее, выстрелил ей в голову. Я узнал ее. Это точно была она. — Что еще? — Это все. Но этого достаточно, чтобы все понять, Эндрю. Я незаконно продавал лекарства из больницы, наверняка что-то наркотическое. Может, подсел сам. Может, мне были нужны деньги. Я не знаю, да это и не важно. А потом что-то произошло, и этот парень, покупавший таблетки, или кто угодно, стоявший за ним, разозлился на меня и отыгрался на моей девушке. — Нет, — сказал Эндрю. — Ты не подсел на наркоту снова. В больнице не нашли никаких следов наркотических средств. И у тебя не было ломки. — Да какая разница? Я убил ее. Я виноват в ее смерти. Все-таки чирлидерша. Все-таки он пытался убить себя из-за нее, как Эндрю и подумал сначала. Пусть девка и не была виновата. А может и была — может, это она его втянула, а не наоборот? Ну и что умудрился натворить этот придурок, когда сбежал от него?! — Ты злишься, — тихо сказал Аарон, уловив перемену в лице Эндрю. — Я могу уйти… — Стой, — резче, чем следовало сказал Эндрю. — Не вздумай никуда уходить. Тихо. Я думаю. Аарон послушно застыл рядом, казалось, не смея даже шевелиться. Эндрю и правда думал. Голова его работала очень быстро. Итак, его брат вляпался в какую-то херню — это ясно. Вряд ли бы он стал воровать таблетки только из-за денег. Хотя с Аароном ни в чем нельзя было быть уверенным… Может, и правда подсел? Нет, в больнице бы заметили. И Эндрю бы точно заметил. Тогда что остается? Кто-то шантажировал Аарона? Угрожал ему? Черт, он никак не мог выяснить это, сидя здесь, в Нью-Йорке. Узнать правду они могли, только вернувшись в Вирджинию. Но даже так… Стоило ли вообще это делать? Эндрю не видел в этом смысла. Даже если версия Аарона подтвердится, что им это даст? Ничего, только очередной виток ненависти Аарона к самому себе, новую попытку… Нет. Нет, ни в какую Вирджинию они не вернутся. Аарон должен остаться здесь, в безопасности. — Ты должен остаться здесь, — сказал Эндрю. — Здесь ты в безопасности. — Да мне плевать на мою безопасность! — рявкнул Аарон. — Я хочу знать правду! Вот теперь Аарон злился. — Нет, я сказал. Ты никуда не уйдешь. — Мне нужно вернуться в Вирджинию. Если я снова увижу, где работал, где жил, то смогу все вспомнить! — Вот именно, — не выдержал и раздраженно ответил Эндрю. — Ты не должен вспоминать. Аарон замолчал. Он молчал подозрительно долго, всматриваясь в Эндрю, потом спросил: — Что ты мне не рассказал? Теперь Эндрю тоже злился, но не на брата — на самого себя. За годы жизни с Нилом он размяк, перестал контролировать каждое слово, каждое действие. И вот сорвался, сказал то, что не должен был. Теперь нужно было что-то ответить Аарону. Солгать опять? Плохо, это даст Аарону повод нарушить сделку. А этого нельзя никак допускать. Сказать правду? Но что, если Аарон поймет, что это был лучший выход и попытается снова?.. — Эндрю… — вдруг с неожиданной мягкостью в голосе сказал Аарон. — Если ты знаешь что-то, расскажи мне. Это очень важно для меня. — Я ничего не знаю о твоей жизни, — ответил Эндрю, и голос подвел его. — Но ты не просто попал в аварию. Ты… ты пытался убить себя. Слова чуть не застряли в горле, но он все-таки заставил себя произнести их. Аарон смотрел на него с широко раскрытыми глазами и не мог найтись с ответом. — Почему ты не сказал сразу? — спросил он наконец. — Боялся, что ты попробуешь сделать это снова, — с предельной честностью ответил Эндрю. В этот раз Аарон замолчал надолго. Они сидели на крыльце, глядя на поднимающееся солнце, и курили. В голове Эндрю метались мысли, и он чувствовал себя обнаженным, измученным. Что он будет делать, если Аарон захочет умереть? Он не сможет ему помешать, даже если спрячет в комнате с мягкими стенами и навсегда свяжет. Нет, он никогда не пойдет на это. Ему придется его отпустить. Придется смириться. Но он не сможет, не сможет. Аарон рядом с ним выглядел совсем больным. Будь у Эндрю сердце, оно бы разрывалось на части от одного вида брата. А потом вдруг Аарон повернулся к нему, посмотрел на него и сказал с решимостью в голове: — Это не повторится. Я пообещал тебе, Эндрю. Я выполню обещание. Эндрю очень хотелось ему верить. Но Аарон уже нарушал сделки. Что помешает ему теперь? — Ты говорил, что мы раньше заключили сделку, и я нарушил ее. — Аарон словно мысли его прочитал. — Но в этот раз все будет по-другому. Это не сделка и не договор. Ты мне ничего не должен, только… только поверь мне. Я обещаю, что не буду вредить себе, как бы сложно это ни было. Нет, все-таки Нил слишком размягчил его. Неужели он правда сможет поверить Аарону? Эндрю тяжело вздохнул, потом сказал, с трудом выталкивая слова: — Я верю тебе. Аарон измученно улыбнулся: — Спасибо. Они больше не говорили. Молча сидели рядом, едва касаясь плечами. Эндрю слушал дыхание брата и чувствовал, как самому становится легче дышать.