Помнить нельзя забыть

Ночью Аарону снова приснился кошмар — и снова в его сне был Эндрю. Его лицо было залито кровью, а сам он смеялся. Больше Аарон ничего разглядеть и осознать не мог: только смотрел на смеющегося брата и никак не мог заставить себя очнуться. Когда он все-таки проснулся, то долго еще лежал, словно парализованный, не в силах пошевелиться. Этот кошмарный сон просто не мог быть воспоминанием: слишком противоестественно смеялся Эндрю, слишком много крови было на его лице. Он убил кого-то? Аарон почти поверил в это. И все же искренне надеялся, что это был лишь кошмар, не настоящее воспоминание. Уснуть он больше не смог, но вставать и читать учебники до звенящей боли в голове не стал — помнил про обещание не вредить себе, данное брату. Он не был уверен, что сможет продержаться долго и быть паинькой, но сдаваться так просто не собирался. Так что до самого утра пролежал в темноте с закрытыми глазами, хотя так и не уснул. Около шести проснулся Нил: Аарон уже научился узнавать его тихие шаги по коридору. Он выходил на утреннюю пробежку, как и всегда. Аарон подождал, пока тот уйдет, и встал. Переодевшись, он прошел на кухню и начал готовить завтрак. Руки действовали на автомате — ему захотелось сделать блинчики, и он как раз успел испечь их, когда вернулся Нил. — Ты же знаешь, что не обязан отплачивать нам? — спросил Нил-самый-тактичный-человек-в-мире-Джостен, когда заглянул на кухню и застал Аарона, перепачканного в муке, за раскладыванием блинов по тарелке. — Знаю, — откликнулся Аарон и сдержался, чтобы не закатить глаза, — но мне захотелось блинчиков. Тебе тоже достанется, если вымоешь руки. — Да, мамочка, — в отличие от него, Нил глаза все же закатил и свалил с кухни. Но уже через пару минут появился вновь и уселся за стол. — Чай, кофе? — спросил Аарон. — Кофе. — Нальешь сам. Нил ухмыльнулся — и его ухмылка показалась Аарону довольной. Так что он не стал ни капли переживать из-за своей маленькой колкости. Эндрю все еще спал, когда они позавтракали, и Нил убежал на тренировку — в отличие от Эндрю, он не отпрашивался у тренера на этот день. Дожидаясь, пока брат проснется, Аарон вымыл всю кухню от следов своей бурной деятельности, потом, чувствуя, что успокоить расшатавшиеся нервы не получается, занялся генеральной уборкой всего первого этажа: от пылесоса пришлось отказаться из-за нежелания будить брата, так что он ограничился тем, что вымыл полы и протер пыль. Эндрю спустился вниз к тому моменту, как Аарон заканчивал протирать люстру. Кажется, эти двое не протирали ее с момента покупки. — Кажется, ты обещал не вредить себе, — раздался голос брата. Аарон обернулся: — Я чувствую себя абсолютно нормально. Небольшая физическая активность мне не повредит. Это я как врач говорю. Эндрю фыркнул. Потом принюхался: — Блины? — Угощайся. Пока Эндрю завтракал, Аарон оставался у себя в комнате. Почему-то ему казалось, что здесь он в большей безопасности, чем в гостиной. Там была территория Эндрю, здесь — место Аарона. Аарон доверял Эндрю бесконечно, но все же ему было спокойнее, когда он сам мог хоть что-то контролировать. Наконец, Эндрю вернулся из кухни. — Я обещал рассказать, — сказал Эндрю. — Но сначала скажи, что помнишь ты сам. Аарон немного помолчал, наблюдая за братом. Тот сел на стул напротив кровати Аарона и ждал. — Я помню немного, — начал, наконец, Аарон. — Помню больницу, куда ты попал после аварии… Мне показалось… Что я злился на тебя. Не из-за того, что ты убил нашу мать, а из-за того, что чуть не погиб сам. Эндрю наклонил голову, рассматривая его. Потом сказал: — Да, я ее убил. — Почему? — Она била тебя. Она подсадила тебя на наркоту. — Она трогала тебя? — Нет. — Хорошо. Аарон замолчал. Он сжал руки в кулаки и попытался успокоиться. Итак, его мать была дерьмом. Подсадила на наркоту? Вот, откуда эта тяга к таблеткам и такой страх их пить. — Ты пострадал. В той аварии. — Я защищал тебя. — И меня это здорово злило, да? — Ты бесился, что я ее убил. Но мне не жаль. — Мне тоже, — откликнулся Аарон. — Но я мог тебя потерять. Это меня жутко напугало. Это я помню. Лицо Эндрю не дрогнуло, но Аарон почему-то подумал, что никогда раньше брат не слышал от него таких слов. — Я очень боялся тебя потерять, — повторил Аарон. Ему хотелось, чтобы брат понял, осознал, как он был дорог Аарону. — В университете тебе было плевать. — Сказал Эндрю. — И потом тоже, ты уехал сразу после выпуска, и мы не общались. — Почему? — Откуда мне знать, что происходит в твоем мозгу? Аарон вздохнул. Он чувствовал напряжение, исходящее от Эндрю, и сам начинал злиться из-за того, что брат до сих пор отказывался нормально ему объяснить, что происходило между ними. Но он знал, что злость не поможет, так что постарался расслабиться и сказал как можно спокойнее: — Расскажи мне все с самого начала. Эндрю недовольно посмотрел на него, и Аарон поспешил напомнить: — Ты обещал мне. Брат закатил глаза, фыркнул, а потом рассказал все.

***

После того, как Аарон все узнал, ему потребовалось время наедине с собой, чтобы все осознать. Эндрю ушел почти сразу, как рассказал об их жизни, и только напомнил Аарону о его обещании не вредить себе. Аарон улегся на кровать, накрылся одеялом и крепко задумался. Он все еще ничего толком не вспомнил, но теперь он знал, что произошло, и смотрел на собственную жизнь словно со стороны. Он узнал, что их с Эндрю разлучили в детстве, что Эндрю жил в ужасных приемных семьях, в которых его насиловали, а сам Аарон жил с Тильдой, которая его избивала и приучила к наркоте. А потом они встретились. А потом Эндрю убил Тильду и снял его с наркоты. Эндрю в красках расписал, что именно он сделал, и Аарон знал: брат хотел, чтобы у него не осталось никаких иллюзий по поводу их отношений. Но он не мог обижаться: ведь его действительно нужно было снять с наркотиков, и Эндрю сделал все правильно. Аарон не чувствовал злости, потому что не помнил, как ужасно чувствовал себя тогда, запертым в ванной, умирая от ломки. Знать и помнить — была, в конце концов, разница. Потом Эндрю рассказал про Никки, и Аарон подумал, что хочет встретиться с кузеном: ведь это означало, что у него были не только Эндрю с Нилом, была и другая часть его семьи. Он только надеялся, что вновь сможет подружиться с Хэммиком. Он рассказал про Нила. Рассказал совсем немного, но этого было достаточно, чтобы Аарон еще сильнее проникся к Джостену. Он и так чувствовал, что тот был очень сильным человеком, но теперь уверился в этом. Они с Эндрю пережили столько всего и теперь заслуживали быть вместе, жить так, как им было лучше всего. Аарон только надеялся, что не помешал им слишком сильно. И Эндрю рассказал про Дрейка. Сначала Аарон думал, что его вырвет от одной мысли о том, что он убийца; но потом он вспомнил лицо Эндрю, залитое кровью, из своего кошмара, и понял, что убил бы любого, кто посмел навредить его брату. Нет, не будет он ни о чем жалеть. Нехотя, только чтобы не нарушать обещание, Эндрю рассказал про Кейтлин. Совсем немного: она была чирлидершей, нравилась Аарону и совсем не нравилась Эндрю. Никаких подробностей об их отношениях брат не знал и знать не хотел. Его раздражение из-за выбора Аарона ощущалось даже сейчас, спустя годы, и Аарон почувствовал укол обиды: неужели брат так и не смог принять его выбор?! Сам он не сомневался, что Кейтлин была хороша для него — иначе он не остался бы с ней. Но после выпуска из университета их с Эндрю дороги разошлись, и он не знал ничего о дальнейшей жизни Аарона. Аарону нужно было вспомнить самому, но он никак не мог: в голове была пустота. Он знал, что Эндрю говорил правду. Только один раз что-то смутило в рассказе брата: он почти ничего не сказал об аварии, из-за которой Аарон и потерял память. Объяснил только, что ему позвонили из полиции после аварии, и все. Аарону показалось, что тот что-то не договаривал, но в конце концов он решил не обращать на это внимания: вряд ли бы брат стал что-то скрывать после того, как рассказал про насилие и Дрейка. Мысленно он вернулся к рассказу Эндрю о том, что ему пришлось пережить. Ни один мускул не дрогнул, пока он рассказывал про Дрейка, но Аарон не сомневался, что внутри Эндрю разрывался от чувств. Он знал, что Эндрю считал их обоих поломанными, но Аарон видел только силу: в Эндрю и даже в себе. Они смогли выжить. Они пережили это. Отстраненно Аарон подумал: если он начнет вспоминать, не сломает ли это его? Он не хотел вспоминать.

***

Только под вечер Аарон собрался с силами, чтобы выйти из комнаты. Нил уже вернулся, и они с Эндрю были у себя в комнате. Аарон прошел на кухню и попробовал что-то съесть. Он знал, что должен поесть — он же обещал Эндрю не вредить себе — но есть совсем не хотелось. Он сварил себе овсянку и долго просидел, ковыряясь в тарелке. Мысли возвращались к Эндрю: он знал, что брат заботится о нем; и все же он знал, что они никогда не были близки, и, боялся Аарон, так и не станут. Брат злился на него? Брат переживал за него? Пытался ли брат понять его? Пытался ли сам Аарон объяснить? Он вздрогнул, услышав шаги: в кухню вошел Нил. — Привет, — сказал Нил. — Привет, — тихо откликнулся Аарон. Нил быстро посмотрел на его тарелку и заметил: — Овсянка? Стареешь, Миньярд. — И все еще умнее тебя, — фыркнул Аарон. — Таким ты мне нравишься больше, — честно сказал Нил. — Каким? — Саркастичным. Вредным. — Каким я был раньше? — Раньше ты был злым. Сейчас ты просто вредный. Аарон сжал и разжал кулаки. Сказал, глядя прямо на Нила: — Я больше не хочу быть злым. — Чего ты хочешь? — Хочу… — он задумался на мгновение. — Наладить отношения с Эндрю. — Забавно, — пробормотал Нил. — Тебе пришлось разбить голову, чтобы это осознать. И кто из них двоих был злым?.. — Я всегда этого хотел. — Решительно сказал Аарон. — Но не уверен, что этого хотел Эндрю. Нил надолго замолчал, не сводя взгляда с Аарона, словно сомневаясь: говорить или нет. Потом все-таки сказал: — Он не хочет, чтобы ты снова сбежал. — Я больше не сбегу, — твердо сказал Аарон. — Я останусь. — Тебе стоит сказать об этом ему. Нил был прав. Аарон пообещал себе, что поговорит с братом. Но только завтра — на сегодня с него хватит разговоров. С Нилом он больше не разговаривал. Молча доел овсянку и вернулся к себе в комнату, лег на кровать и попытался уснуть.

***

Ему снова приснилось воспоминание. Только в этот раз он не наблюдал со стороны. Он и сам был Аароном-из-сна. Он был Аароном-из-прошлого. И чувствовал все то, что чувствовал тот Аарон. Он шел по серому зданию. Людей почти не было — он знал, что была ночь и в это время здесь почти не было медсестер и врачей. Только сам Аарон: он дежурил в тот день. Он стажировался у одного из лучших нейрохирургов Вирджинии и часто оставался на ночные дежурства: так было удобнее… удобнее что? Было мало людей — Аарон любил, когда было мало людей. Профессор Эксли говорил ему, что надо было идти работать в морг: с мертвыми Аарон справлялся бы лучше. Профессор Эксли никогда не любил его; ему пришлось взять его к себе в ординатуру — ведь Миньярд был лучшим на курсе. Но Эксли его не любил, нет, совсем не любил. Аарону было плевать. Здесь и сейчас его волновало что-то другое, совсем другое. Его пальцы слегка подрагивали, когда скользнули в карман халата и нащупали пузырек. Аарон стиснул его в ладони и ускорился. Доставать его из кармана было нельзя — здесь могли быть камеры. Почему нельзя было, чтобы на камерах увидели его с пузырьком?.. Аарон-из-сна точно это знал. Он вышел из больницы, перешел через парковку и остановился в глухой зоне — это место не попадало на камеры. Он застыл в ожидании, чувствуя, что предательски дрожит из-за волнения. Он ждал. Кого?.. Появился мужчина. Он знал его, но не расслабился, а только сильнее напрягся. — Принес? — спросил мужчина, подойдя близко к Аарону. Аарон кивнул и быстро сунул в раскрытую ладонь пузырек. — Деньги положил как обычно, — сообщил мужик. — Давай, Миньярд, на звонке. Аарон снова кивнул, все также не говоря ни слова. Мужчина развернулся и спокойным шагом ушел с парковки. Аарон выждал еще пару минут и вернулся в больницу. Аарона-из-сна отпускало напряжение, плечи расслабились, дыхание восстановилось. Но настоящий Аарон проснулся с криком.