Маримо в самом деле занимается почкованием

После своего прибытия в прошлое все ночи Зоро спал в необустроенной каморке под камбузом. Узкая кровать, застеленная серым одеялом, небольшая тумбочка и хлам, распиханный по углам, были его соседями. Зоро не жаловался - самое необходимое имелось и ему хватало. Теперь же, после того как Санджи временно переехал в лазарет, он занял его гамак в общей мужской каюте. Слишком встревоженные ребята не обратили на это никакого внимания, Чоппер и вовсе не покидал своего поста у кровати Санджи. Всю ночь мечнику снились кошмары. Вот он бежит по длинной, бесконечно длинной дороге за силуэтом перед собой. Он не знает зачем, но силуэт за листвой тепло смеётся и качает головой с пшеничными волосами. Всё вокруг переполняет солнце, его лучи льются потоками по плечам и спине человека впереди, и Зоро наслаждается зрелищем, стремится поймать незнакомца за руку. Но чем быстрее он бежит, тем сильнее отдаляется. Мечник выбивается из сил, напрягает все мышцы, подключает невероятную выносливость, но этого ничтожно мало, чтобы приблизиться к тому яркому, заливисто смеющемуся человеку. Зоро охватывает паника, тёплые цвета пропадают, заменяются на серость, ощущение грязи и холода. Ливень застилает глаза, и Зоро больше не слышит звонкий смех, не видит сияющие светлые волосы. В страхе от своей потери Зоро метается из стороны в сторону. Он остался совсем один, вокруг ни души, и вдруг пустота. Зоро стоит в лодке посреди бескрайнего океана, солнца не видно, только чёрный океан, поглощающий любой случайный свет. В момент штиль превращается в шторм, лодка кренится из стороны в сторону, Зоро из последних сил цепляется за неё руками, но чёрные волны нещадно хлещут по лицу, рукам, высасывают силы из Зоро. Не в состоянии бороться со стихией, Зоро отпускает руки, его уносит в мутную чёрную глубь. Ледяные объятия океана словно распахиваются для него, всё сильнее утягивая на дно. Лёгкие и нос печёт, глаза режет и конечности не слушаются, холод сковал всё тело, и теперь Зоро остаётся только бесконечно долго захлёбываться в безразличных глубинах. – Чёрт! Усопп вывалился из своего гамака, потянув за собой Луффи. – Что это было? Младший Зоро, так и не сомкнувший глазу за ночь, успел сгруппироваться, когда и его вышвырнуло на пол неожиданной качкой. Старший, даже не открывая единственного глаза, ловко приземлился на ноги, только усмехнувшись неловкости своей копии и смахнув холодный пот со лба. – Это враги! На нас кто-то напал! Усопп в панике спрятался за спину всё ещё спящего Луффи. Мечники, не говоря ни слова, рванули в сторону больничного крыла. Всё оказалось хуже, чем предположил Усопп. Шторм, предсказанный Нами, начался посреди ночи, и сейчас огромные волны разбивались о борт Гоинг Мери. Луна была затянута тучами, лишь редкими лучами скользя по бушующему морю. Первым выбравшись из каюты, Зоро прикрыл единственный глаз и попытался сосредоточиться, но разум не слушался. Ему казалось, что он снова в страшном сне, что сейчас корабль перевернëтся и холодные чёрные воды утащат его на дно вместе с командой. Полагаясь больше на память, чем на своё зрение, Зоро ввалился в лазарет и застал там паникующего оленёнка в компании Нами и Робин. Последняя что-то прокричала Зоро, но оглушающий шум бури снаружи не позволил расслышать её. Ситуация с каждой секундой становилась всё напряжённее, с палубы стал разноситься тяжёлый скрип главной мачты. Неясный страх, словно Зоро вот-вот снова должен потерять кого-то вроде солнечного мальчика из сна, разжёг где-то в груди пламя паники. Подчинившись ему, Зоро принялся шарить вокруг глазами, силясь увидеть хоть что-то в непроглядной тьме, которая изредка растворялась вспышками молний. Взгляд упал на прикованного к постели Санджи. Не говоря ни слова, Нами поманила только что появившегося второго Зоро за собой, прошла в рулевую, она же кухня, и, поставив мечника к штурвалу, принялась командовать. Она раздавала чёткие указания, точно знала, что нужно делать, чтобы справиться с тем, что происходит на море сейчас. Решив, что навигатор и мечник справятся, Зоро перестал обращать внимание на внешний мир. Всё, что он сейчас видел, был стонущий Санджи. Он метался по кровати, хмурил брови и был невероятно бледным. Зоро держал его за ненормально холодную руку, гладил запястье большим пальцем и не отрывал взгляд от крепко зажмуренных глаз. Он не помнил, что было дальше, не помнил, как закончился шторм. В один момент просто почувствовал, что уши режет оглушающе непривычная тишина. Не было слышно громыхания или плесков, даже Санджи, держа руку Зоро в своей, затих. Почувствовав на затылке гневный взгляд, Зоро обернулся, но чужую руку из своей не выпустил, лишь сжал крепче. Увидев того, кто прожигал в нём дыру, Зоро лишь усмехнулся. – Ты прав, ты прав, – поднял обе руки вверх и уступил место подошедшему, – лучше ты побудешь с ним сейчас, а не я. Зоро только сейчас заметил, что в лазарете их осталось трое. Уже в дверях он обернулся: – Только прошу, – хмыкнул, – ради нас обоих, не будь идиотским Маримо. Дождавшись ответного кивка, Зоро направился на камбуз. Санджи в надёжных руках. Ведь Зоро никому так не доверял, как самому себе. – ...прощения, что не сказала раньше. В кухне уже кто-то был, и до мечника донеслись обрывки разговора. Он хлопнул себя ладонью по лбу. Та мелкая девчонка, из-за которой Завитушка и пострадал, её ведь тоже больше не было в лазарете! Вот чудила! Сначала чуть не разгромила мугиварам корабль, а теперь с ними же и чаи гоняет. На тесной кухне обнаружились Чоппер и Усопп, нервно постукивающий по полу носком ботинка. Мелкая девчонка сидела напротив них и с серьёзным личиком глядела в чашку с чаем. Её ножки не доставали до пола и, чтобы унять нервы, она барабанила пальчиками по деревянному столу. Только Чоппер выглядел сосредоточенно, словно обдумывал нечто невероятно важное. – Что не сказала? Усопп вздрогнул, но взглянул на Зоро с заметным облегчением. Наткнувшись на непонимающий взгляд, канонир зрачками принялся указывать Зоро на предмет, лежащий на столе, который мечник оставил без внимания. – Садись, Зоро, – оленёнок всё также задумчиво кивнул мечнику на стул рядом с собой, – Аята объясняла нам, что произошло с ней накануне. – Он что, правда проспал весь шторм? – Нами с недоверием покосилась на Робин и тяжело вздохнула, – Ну что за идиот. Луффи сладко посапывал на полу в мужской каюте, обхватив катаны одного из Зоро как плюшевую игрушку, и пускал слюни. – Подъём, неудачник! – навигатор от всего своего большого сердца треснула капитана по голове и пинком отправила в ближайшую стену. Затем удивлëнно замерла и со слезами осознания и радости повернулась к Робин. Та встретила её понимающей улыбкой. – Ой, Нами, ты совсем не умеешь будить людей! Луффи потирал ушибленную спину и поднимался на ноги, но и в его глазах наконец отразилось удивление. – Ты снова обычная! Нами, ты вернулась! Капитан счастливо обвил девушку всеми конечностями, а та в ответ лишь с новой силой принялась колотить его по голове. – Конечно вернулась, идиот! Разве вы бы протянули без меня ещё хоть пару дней! Пока Нами кричала и отбивалась, а хохочущий Луффи всё душил её объятиями, Робин приметила смущëнный румянец на щеках девушки и спрятала умилëнную улыбку в ладонь. – Эй, бровастый, – Зоро потными ладошками держал за руку Санджи и старался выражать полную отчуждëнность, – ты ведь не умираешь, я знаю. Кончай придуриваться. Наставления старшего Зоро не помогли – когда мечник увидел, как кто-то держится за руки с его коком, внутри всклокотало неведомое доселе чувство. Они с Санджи не были так уж близки, да что там, в последние дни они и не разговаривали вовсе, но чувство собственничества только раздувалось синим пламенем где-то между ребер. Когда глупая эро-поварёшка счастливо улыбался безэмоциональной Нами, когда этот чёртов спиралебровый кок проводил вечера с девчонкой, взявшейся из ниоткуда, когда осыпал комплиментами Робин. Все эти моменты должны были безоговорочно принадлежать Зоро. Он знал это, чувствовал. – Пожалуйста, – шёпотом, прижимая руку к сухим губам. Вид Санджи, который, казалось, находился чуть ли не при смерти, немного отрезвил мечника. Он уже был согласен, чтобы эта комариная вонялка уделяла внимание всем, кому угодно, да хоть всему миру, только если с её лица уйдёт это безжизненное выражение. Только если эти гримасы боли, вспышками мелькающие при любом движении, уйдут. Только если эти талантливые руки снова станут тёплыми. – Пожалуйста... – почти неслышно, одними губами. – Альтер-эго? Девочка угрюмо кивнула. – Но что-то я всё равно не понимаю. Причём здесь эта безделушка? – Зоро нахмурился, – И почему все эти вещи творились с Нами и младшим мной? Даже пятилетка устала объяснять этому глупому зелëноволосому человеку одно и то же в сотый раз, но выдвигать обвинения не было возможным в её положении. Поэтому, подавив внутри усталый вздох, она принялась разжëвывать очевидное в, кажется, сотый раз. – Он действует на меня как своего рода барьер. Та часть меня, которую вы все недавно видели, – смущëнно потупила взгляд, – сдерживалась этим кулоном, но я его потеряла, – она шмыгнула носом и грустно хлебнула остывший чай, – и сейчас мне сложно держать это в себе. – Но для вас он скорее... хм, – Аята задумалась, подбирая простые и доходчивые слова. – Яд? Малышка скривилась, но кивнула. – Скорее что-то вроде показателя Воли. Чем она выше, тем слабее эффект от моего кулона. – Воли? Оленёнок и длинноносый пугливый мальчик недоумённо переглянулись, но, на удивление, угрюмый мужчина в зелёном понимающе кивнул. – Что, если его коснётся человек Королевской Воли? – О чем ты, Зоро? Что значит Королевская Воля? Усопп и Чоппер ждали пояснения, но Зоро сейчас было не до них, поэтому он лишь махнул рукой, мол, мелочи. – Полагаю, ничего не произойдёт, – девчонка стыдливо пожала плечами и тоскливо посмотрела в сторону лазарета. Зоро снова понимающе кивнул – он лишь подтвердил свои догадки. Но в душе он был немного поражëн рыжеволосым навигатором – ты пробыла в "стеклянном" состоянии чуть больше трёх дней, что говорило о довольно сильной Воле. До ребят уже давно доносились с палубы счастливые крики Луффи и громкие возмущения Нами. – Мне очень жаль, правда, – по-детски округляя гласные, прошмыгала Аята. Кивнув в третий раз, Зоро вышел из кухни. – Но почему твоё, эм, альтер-эго было готово убивать всех вокруг, но спокойно сидело в руках Санджи? – Усопп посмотрел на девчушку, переставая барабанить по полу. – Я не знаю, – она снова грустно отхлебнула чай, – возможно, тоже чувствует связь... Голос Аяты стих так, что ребята едва расслышали конец фразы. – Связь? – Чоппер усердно рылся в памяти. Ему казалось, что-то похожее он уже слышал, но когда-то очень давно, еще на родном острове... Ещё немного помучив девочку расспросами, ребята разошлись. Усопп отправился досыпать то, что пропустил за тяжёлую ночь, а Чоппер – проведать больного в лазарете. Для Аяты всё ещё было сложно разговаривать с кем-то кроме своего Лучика, но тот пострадал по её вине. Поэтому, переборов себя и встав обеими ножками на горло страху, она рассказывала странной команде всё, что они хотели знать. Оставшись одна, малышка почувствовала облегчение. С неё градом скатилось напряжение, мучившее в присутствии стольких людей. Испуг за того светлого повара, который столько времени проводил с ней, переживания и чувство вины лавиной накрыли маленькую девочку. Её нижняя губа задрожала, и спустя секунду она уже во весь голос рыдала, прижимая сбитые коленки к груди худыми ручками. Санджи очнулся глубокой ночью, но в лазарете он был не один. Горевшая у койки лампа позволила рассмотреть сидящего рядом. Зоро, скрестив руки на груди и мерно сопя, спал прямо на стуле, свесив голову вниз. Санджи тихо засмеялся. Какое глупое Маримо. Решив дождаться утра, кок улёгся обратно, пряча под одеялом глупую улыбку. В груди, помимо зудящих переломанных рёбер, теперь теплилось какое-то приятное глубокое чувство и Санджи уснул в считанные минуты. Солнце слепило сквозь крохотное окошко, и повар счастливо потянулся, просыпаясь. Когда его взгляд уткнулся в Зоро, почему-то замершего над ним с поднятой рукой, он только усмехнулся. С каждой секундой молчания загорелая кожа Зоро приобретала всё более пунцовый оттенок, но какие-то действия он предпринимать не спешил, и Санджи это откровенно забавляло. – Хотел пересадить мне свои водоросли и создать колонию? – Не неси чушь, тупой кок, – Зоро наконец встал ровно, убрав руку, – я... Чоппер просил проведать тебя, вот я и зашёл. – Да ну? – хитрый прищур голубых глаз заставил Зоро смутиться, – Вот только что зашёл? – Думаешь, мне есть дело до тебя? Я не нянька! – ещё немного светясь красным, Зоро тяжело зашагал в сторону двери. – Расслабься, Маримо. Я просыпался ночью, – Санджи хихикнул, – видел, как ты тут корни пускал. – И ничего не пускал! Зоро зло хлопнул дверью. Санджи задумался. Что такого в том, чтобы посидеть одну ночь у кровати накама? Он ведь серьёзно пострадал, Зоро мог не говорить, что беспокоился, но ведь они и раньше иногда караулили сон пострадавших товарищей. Санджи чего-то не понимает? – Очнулся! Я так счастлив, ты наконец-то очнулся! Оленёнок кинулся душить Санджи, утирая выступившие слёзы радости. Повар радостно засмеялся. Проверив температуру больного и целостность повязок на груди и голове, Чоппер уже почти оставил Санджи отдыхать и поправляться, но повар его остановил. – Чоппер! Сколько я, ну, – подбирая слова, Санджи приподнялся на кровати на локтях, рёбра отозвались неодобрительно, – проспал? – Прошла неделя с того момента, как случился тот шторм, – Чоппер серьёзно смотрел в глаза больного, – Я был готов к тому, что ты впадёшь в кому, ты не просыпался всё это время. Санджи присвистнул. Интересно, Зоро караулил его тут всю неделю?