Я только за бутербродом!

      — Арс! Спасай! Рома в столб лбом влетел, а потом упал затылком на бордюр! Он сознание потерял, очнулся и ему плохо! — кричит Антон в трубку дяде. Они, мальчишки, по традиции гоняли в футбол вечером среды, как случилась не самая положительная ситуация.       Рома сейчас лежит ни жив, ни мёртв и что-то мычит, хмурясь, пока вокруг него вертятся две дворовые футбольные команды.       — Сейчас мой дядя спустится, он врач! — громко уведомляет друзей Шастун и нервно крутится рядом.       — Так! Быстро в сторону все! — через две минуты на площадку уверенно и быстро выходит Попов с совсем небольшой аптечкой в руке. Он садится на колено рядом с сидящим у столба пацаном и бегло осматривает его на наличие серьёзных травм, — Привет. Начнём с простого. Я Арсений. Тебя как зовут?       — Рома, — морщится мальчишка, но по-мужски поднимает руку для рукопожатия.       — Отлично, — старший спешно жмёт протянутую ладонь и укладывает её обратно, — Сколько пальцев? — он вытягивает перед глазами указательный палец.       — Один.       — Так. Сюда смотри, — врач быстро достаёт фонарик и поочерёдно проверяет реакцию зрачков, — Угу, — он умещает пальцы на тонком запястье, а глаза опускает в телефон, настраивая таймер, — Лет тебе сколько? — следом интересуется Арсений, приступая к огромной шишке на лбу.       — Десять. Ау! — чуть вскрикивает Рома, когда взрослый надавливает сильнее обычного.       — Что по самочувствию? Тошнота, головная боль, звон в ушах? — мужчина переходит к затылку, которому, по словам Антона, тоже досталось. И действительно, там была вполне себе настоящая кровоточащая рана, к которой взрослый начал прикладывать марлевый бинт.       — Болит голова жутко, и немного, наверное, тошнит, — зажато проговаривает младший, дёргаясь от каждого болючего нажатия доктора.       — Родители дома? — Арсений снова садится ровно перед пострадавшим, глядя в глаза.       — Да.       — Где вы живёте? Далеко?       — Нет, вот тут, в тридцать девятой квартире, — Рома указывает пальцем на подъезд в противоположной стороне от их местоположения.       — Ребята, кто-то сейчас идёт туда… Нет. Я пойду, а вы сидите здесь и ждите. Рому не двигаем. Всё ясно? — мужчина оглядывает каждого, неосознанно останавливаясь на родных зелёных глазках.       — Да!       — Я на пять минут и вернусь. Кому домой, конечно, идите, но Рому не бросаем, — на этих словах Арсений разворачивается и стремительно идёт к указанному подъезду.

***

      — Так, а с тобой что? — спрашивает брюнет у племянника.       Все ребята уже разошлись по домам, дружно решив сегодня больше не играть; родители Ромы вместе с ним самим поехали на скорой в больницу по наставлению Арсения и прибывших на место фельдшеров; а Шастун сидел всё это время на лавочке у своего дядиного подъезда и задумчиво мотал ногами.       — Где? — не понимает вопроса ребёнок, ведь он нигде не падал.       — Руки в крови, — поясняет мужчина и берётся за детские запястья.       — Так это я Ромку за голову держал сначала, потом уже тебе ушёл звонить. А со мной всё в порядке, — Антон говорит достаточно отстранённо и выжато, не смотрит в глаза и словно выдавливает слова.       — Хорошо. Пойдём домой, — Арсений распознаёт это как реакцию на стрессовую ситуацию.       Да, он иногда рассказывал мальчишке технику безопасности, рассказывал о каких-то экстренных случаях, когда нужно вызывать скорую, рассказывал о первой медицинской помощи, которую под силу было оказать ребёнку девяти лет. И про случаи «Упал, ударился головой, потерял сознание» разговор тоже был. Но ведь на практике Антон видел всё в первый раз, а не растерялся, помог и позвонил.       — Антош, — мальчик не двигается, он не хочет идти домой, — Ты всё правильно сделал, ты умничка. Не растерялся, мне сразу позвонил. Я горжусь тобой, ты большой молодец, — голубоглазого наклоняется и целует светлую макушку, тут же ероша волосы.       — А можешь рассказать мне, что ты делал? — вдруг просит парнишка, наконец поднимая голову.       — Что делал? — заторможенно хмурится старший.       — Ну, ты в глаза Ромке фонариком светил, спрашивал что-то простое, — поясняет Шастун, — Но я не понял, зачем ты ему палец показал… Он же умеет считать.       — Расскажу, Тош, — улыбается Арсений, видя перед собой крайне заинтересованную мордашку, — Не переживай, с Ромой всё будет нормально. Пойдём с тобой домой, да?       — Да, — кивает Антошка и уже хочет ухватить дядю за руку, как одёргивает себя, понимая, что тогда его испачкает.       — Давай-давай, — мужчина замечает этот жест, поэтому быстренько сам хватает маленькую ладошку, и уже вместе с племянником идёт домой, — Я там нам запёк мясо и гречку сварил.       — Арс, но я хочу бутерброд! Ты хоть раз мне его сделаешь? — вопрошает Антон, забавы ради громко топая по ступенькам.       — Не знаю, — легко отзывается Попов, усмехаясь, — Ну, чего ты, как слон? Давай потише, а то баба Надя проснётся!       — И правда стоит потише, — непременно соглашается мальчик, уже представив перед собой лицо недовольной шумом бабки.