От сессии до сессии

— Интегра Фарбрук! — закричали откуда-то сверху. Девушка, до этого пытавшаяся расслабиться на курилке, сдавленно закашлялась. Проскрежетав зубами невысказанное ругательство, она задрала голову к окнам факультета, выискивая крикуна. — Интегра Фарбрук Уингейтс Хеллсинг! — замахав из окна, чтобы точно привлечь внимание близорукого преподавателя, снова проорал рыжий парень. — Плохая новость — Фюрер не допустил Вики к зачёту! — Господи, за что мне это наказание, — глубоко вздохнув, только и смогла ответить Интегра. — Ну и группа у тебя, — хихикнул стоявший рядом Алукард. — Ты тоже, знаешь ли, не облегчаешь мне жизнь, — чуть повернув к нему голову, осадила его девушка. — На всём факультете ты нравишься только или ещё ничего не понявшим первокурсницам, или нашей уважаемой методистке Елизавете, и то — по какой-то непонятной мне причине. — Просто я нравлюсь женщинам постарше, — странно улыбаясь, тут же нашёлся он. — Сплошная. Головная. Боль, — тычками сигареты в крышку мусорки расставляя точки, ответила Интегра. Затем снова подняла голову вверх и крикнула: — Пип! Как это — у неё недопуск? — О, она утёрла нос этому Монтане, честно говоря- — Да-да, мы все знаем, что она тебе нравится, ближе к сути. — Вики на пяти страницах эссе написала «для войны нет оправданий». Сам не думал, что она такая бунтарка. Интегра на секунду закрыла глаза и сделала глубокий вдох — внезапно ей показалось, что воздух вокруг стал тяжёлым и тягучим, как кисель в огромной кастрюле студенческой столовой. Девушка тут же оценила масштабы несвоевременной выходки подопечной и грядущие за этим последствия. Некстати вспомнила поцелуй с Максимилианом на кафедре. Поежилась. И только потом, не без труда, заставила себя снова посмотреть на торчащую из окна, как у чёртика из табакерки, голову Пипа. — А дальше? — Так всё. Видимо, для Монтаны это показалось настолько возмутительным, что он даже мою работу засчитал. А я на третьей странице подробно описал, на какие преимущества может рассчитывать в военной тюрьме человек с его физиономией и комплекцией. Интегра, уже второй раз за день испытавшая внезапные проблемы с дыханием, словила мысль о том, что пора бросать курить. Или переходить на что-то более серьёзное, вроде того, чем, судя по слухам, приторговывал чётенького вида один из братьев Валентайн. Так и оставшись стоять с задранной вверх головой и открытым ртом, девушка услышала из-за спины смех Алукарда, а затем и голос, которым он сладко пропел над самым её ухом: — Если хочешь, я запущу в него зажигалкой, — со странной радостью предложил Цепеш. — Уверен, что попаду точно между глаз. — Ни в кого ты ничем бросать не будешь, — гневно прошипела Интегра, даже не оборачиваясь к парню. — И вообще, мне нужно срочно придумать, как выбить допуск для всей моей группы, а не следить за тем, чтобы ты кого-то не зашиб. — А ради чего для тебя так расщедрился этот политолог? Он ведь не из тех, кто идёт ради кого-то на дополнительные уступки, — всё так же учтиво раздалось за спиной у девушки. — Я с ним, вообще-то, уже давно знаком. От последних слов по позвоночнику Хеллсинг как будто прошёл заряд тока, поставив дыбом волоски на загривке. Или ей только что послышалось, или… — Ты… что? — медленно оборачиваясь, спросила она. — Ну же, люди ведь смотрят, госпожа Хеллсинг, — как бы в испуге отстраняясь, пролепетал одетый во всё чёрное Алукард. — Неужели я забыл упомянуть об этом раньше? — Издеваешься надо мной? — еле удерживая себя от того, чтобы не перейти на крик, выдавила из себя преподаватель. — Это каким боком ты с ним знаком? — Когда учился в лингвистическом, он приехал в составе одной делегации на конференцию. Мы с ним тогда на коридоре случайно разговорились- — Не по теме войн и терроризма случайно? — подозрительно прищурившись, вклинилась в объяснения девушка. — Как всегда проницательно, — улыбаясь во весь рот, подтвердил студент. — Правда, мы потом пошли в бар и в итоге, кажется, подрались. Но я не думаю, что он меня запомнил. Лет шесть точно прошло. Хотя, учитывая меткую реплику Монтаны, высказанную наедине с Интегрой, он явно следил если не за самим парнем, то за окружением молодой преподавателя. И факт того, что такой «знакомый» отирается рядом с девушкой, явно не сильно его порадовал. — Ну не знаю, — задумавшись, ответила Хеллсинг. — После общения с ним, мне показалось, что его жизненные стратегии охватывают если не ближайшие годы, то целые десятилетия. Причём в обе стороны. Цепеш неопределённо пожал плечами и засунул руки в карманы. А затем зачем-то обошёл девушку и, склонившись над её уже другим плечом, таинственно спросил: — Так чем ты его заинтересовала? Я ведь знаю — этот тип любит словесные баталии и не уступающих ему по уровню оппонентов. И если он сочтёт тебя хоть примерно равной ему… «Я ведь считаю вас преподавателем не хуже себя… …а в чем-то, пожалуй, даже гораздо лучше» — … то так просто уже не отстанет, — со смешком закончил фрик, голосом как будто гипнотизируя свою знакомую. — Тебе не страшно? — Нет, — резко ответила Интегра, чуть поворачиваясь и мягко отталкивая от себя Алукарда. — Я не собираюсь близко подпускать к себе такого человека. И уж поверь, что в словесных баталиях всё ещё могу постоять за себя. Закончив фразу, Интегра уверенным шагом направилась в сторону главного входа, надеясь, что Цепеш не попрётся за ней следом. Однако ожидания разошлись с реальностью. — Смотри-ка, лёгок на помине, — довольно проговорил парень за её спиной так, что девушке на миг показалось, что этот голос раздаётся у неё в голове. — Уже придумала, как спасти свою студентку? Навстречу Хеллсинг уверенным шагом катился шёл, собственно, сам Монтана, зажав под мышкой пухлую папку. Судя по его сияющему от радости лицу, он явно собирался первым сообщить Интегре новость о недопуске. — Добрый день, уважаемая коллега, — приблизившись к паре людей, довольно начал преподаватель. — Хотел сообщить вам об успехах ваших студентов- — Да, я уже в курсе, что у Серас недопуск, — с выражением «и что ты мне сделаешь, я уже прооралась на этот счёт», перебила его девушка. Сейчас, глядя на затухающее в глазах Макса торжество, она даже порадовалась невоспитанности Бернадотте, успевшему сообщить ей эту неприятную новость. На войне, как на войне. — Ах да, — стрельнув глазами на Алукарда, стоявшего за спиной у Интегры, и старательно делающего вид, что он просто шёл мимо и остановился подышать дымом от дешёвых сигарет, хмыкнул Монтана. — Забываю, что у вас свои источники информации. Явственно почувствовав шпильку в последней фразе, девушка нахмурила брови. — Не знаю, на что вы намекаете, но у меня со своей группой полное взаимопонимание, поэтому все новости, плохие или хорошие, я узнаю от них первой, — сказала она, поправив на носу очки. — Да неужели? То есть молодой человек, стоящий за вами, абсолютно случайно здесь оказался? — напрямую спросил мужчина. — О, сколько лет, Максимилиан, — улыбаясь во все 32 (хотя после многочисленных драк, Интегра сомневалась, что количество его зубов вообще достигает третьего десятка), как бы удивился парень. — Как вы меня учуяли? Какое-то выражение промелькнуло на лице преподавателя, но тут же скрылось под волнами безмятежности, лишь слегка потревоженные лёгкой рябью. Интегра покосилась на радостного Цепеша, тут же предположив, что к этому каким-то образом приложил руку сам юноша. Вероятно, несколько раз — причём эта рука была сжата в кулак. — Знаете, я таких людей запоминаю, — как-то недобро сказал Монтана, перехватывая папку. — Хотел поинтересоваться, не мог бы уважаемый… — Разве вы меня уважаете? Мне казалось, мы с вами на разных уровнях, — наивно спросил студент, делая неопределённый жест рукой. — Что вы имеете ввиду? — буравя его взглядом снизу вверх, процедил сквозь улыбку Макс. — О, я нисколько не хотел унизить ваше достоинство, — всё так же бесстыже улыбаясь, протянул Алукард. — Ведь вы, как я смотрю, и так расширили области своего влияния. Где-то даже излишне расширили. — Как и вы, — не остался в долгу мужчина, взглядом указывая на Интегру. — Заводите близкие знакомства с преподавателями, чтобы отсиживаться в общежитии, как в склепе, и пропускать важные лекции, зная, что вас прикроют? — Попрошу вас обойтись без странных намёков, — предупредила Хеллсинг, напуская на себя грозный вид. Хотя вот всей этой перепалки ей почему-то стало смешно. — Или как мне тогда рассматривать Гюнше, молчаливо приносящего непонятные записки лично от вас? — Но передача записок не подразумевает ночные прогулки под луной, — скалясь, ответил блондин. — А вы что, завидуете? — как-то само вырвалось у Интегры. Поджав губы, девушка тут же замолчала, внимательно всматриваясь в лицо стоявшего напротив Монтаны. И, судя по его сузившимся глазам, она могла только догадываться, какие гримасы ему сейчас строит, стоя у неё за спиной, потерявший всякий страх Алукард. — Вы- Где-то сверху раздался щелчок, привлёкший внимание мужчины. Он всмотрелся куда-то поверх голов Интегры и Алукарда, и со вздохом сказал: — Хотел бы я видеть вашу группу в таком же составе на своих лекциях, — Макс театрально снял очки и протёр их тряпочкой. — Но, видимо, их уровня образованности хватает только на то, чтобы подглядывать за своими преподавателями, а не слушать про формы правления в государстве. Интегра обернулась, следуя за взглядом коллеги, и увидела своих студентов, бесстыдно подслушивающих их разговор из окна. — А ну шагом марш на пары, — крикнула она, погрозив молодым людям пальцем. Затем развернулась, и ткнула в Алукарда: — И ты тоже. И т- Девушка спохватилась и успела замолчать только тогда, когда её указательный палец нацелился на довольное лицо Монтаны. Сжав ладонь в кулак, она опустила его вниз, отводя взгляд в сторону. — И я, — протянул Макс, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Не волнуйтесь, мне нравятся волевые женщины. Мужчина поправил папку, удовлетворившись зарозовевшимися щеками Интегры, и добавил: — Полагаю, нужно вернуться к недопуску Виктории Серас. — Виктория ведь сдала эссе, — тут же нашлась Хеллсинг. — Ну и что, что она написала в нём, что не видит плюсов в войне — это тоже её мнение. Мне казалось, что вас, наоборот, заинтересует такая, отличная от других, точка зрения. Сможете подискутировать с ней на зачёте — я уверена, что у неё найдутся доводы и примеры, почему она так считает. Макс задумчиво посмотрел на неё, взвешивая все «за» и «против». — Тогда, надо полагать, ваши студенты урвали свой допуск, — он перехватил папку и пару раз хлопнул в ладоши. — Но исключительно благодаря своему куратору. Потрясающая дрессура, поздравляю. — Это принято называть обучаемостью и замотивированностью, — мрачно ответила ему девушка. — Ах да, конечно. А что вы решили относительно зачёта у моих студентов? В отместку тоже зададите им писать эссе, или- — Нет, — прервала его девушка, встретившись взглядом с нахальными глазами мужчины. — Я передам через вас список тем для подготовки — пусть выберут по одной и хорошо подготовятся, в письменной или устной форме, чтобы обсудить её на самом зачёте. — И когда же я смогу заполучить этот священный Грааль? — заговорщически спросил Макс, прикрывая рот ладонью — как будто боялся, что при этих словах из-за угла выскочит Максвелл и прервёт их интимную беседу. — Я оставлю его на вашем столе на кафедре, — сухо ответила Интегра. — У меня сегодня много пар, так что не знаю, когда освобожусь. — Что же, в таком случае я буду ждать. Мне даже интересно, что вы придумаете для зачёта. И что — ваши студенты, — хитро подмигнул Монтана, поглядывая то на преподавателя, то на маячившего за её спиной пятикурсника. — Все вопросы будут в рамках курса, ничего необычного не предвидится, — гордо сказала девушка, как бы намекая на то, что она не собирается устраивать танцы с бубном вокруг своего предмета, будто он важнее всех прочих. В отличие от некоторых присутствующих. — А теперь вам пора, Максимилиан, — загробным голосом раздалось из-за плеча у Хеллсинг, из-за чего девушка чуть не подпрыгнула от испуга — настолько она забыла о присутствии Алукарда. Монтана смерил его внимательным взглядом из-под линз очков, и зловеще улыбнулся. — Надеюсь, что это не последняя наша встреча на сегодня, так что пока не прощаюсь, — и удалился ко входу в университет, на ходу приветствуя подскочившего к нему, казалось, из ниоткуда Шрёдингера. Интегра и Цепеш какое-то время молча смотрели вслед удалившемуся Монтане, пока студент многозначительно не изрёк (при этом явно сдерживая рвущийся наружу смех): — Смотри-ка, этот карманный террорист только что объявил тебе войну. — Только не говори, что ты этому рад, — зло ответила преподаватель. Алукард радостно рассмеялся, сверху вниз глядя на светловолосую девушку. — Наконец-то, достойный противник! — глумливо сказал он, отдышавшись. — Эта битва будет легендарной! — Да что б тебя, — вымучено протянула Интегра и поплелась в здание университета.