История, о которой не забудут

      После проведенного опыта над мозгом, Муза ещё долгое время не могла прийти в себя, периодически просыпаясь лишь для того, чтобы опустошить и без того пустой желудок, отчего на языке постоянно оставался привкус желчи и крови, а ведро мало по малу продолжало наполняться дурно пахнущей красно-жёлтой жижей. Подносы с подобием еды множились в углу комнаты и пропадали после достижения трёх штук. Сил не хватало даже на обычные мысли о еде и воде и всё, что хотелось, это навсегда забыться во сне и никогда больше не просыпаться.         Только спустя несколько суток она оказалась достаточно бодрой, чтобы почти сфокусированным взглядом осмотреть свою маленькую камеру, однако причиной тому был не интерес к тому, что успелось уже приесть. Это был жуткий шёпот. Холодный, еле понятный, но всё же с различимым тембром, от которого сердце обливалось кровью. Он не давал уснуть, мысли путались, а у дальней стены казался знакомый силуэт Флоры. Девушка недовольствовала. Конечно, подруги здесь быть не должно чисто физически, поэтому какого чёрта она что-то шепчет и не даёт спокойно уснуть? Они живут в разных комнатах, так пусть валит к себе!         — Заткнись, Бога ради, — тихо, медленно и шипяще попросила фея, поудобнее устраиваясь на своей лежанке, — итак тошно.          Однако мулатка её не слышала, продолжая бубнеть.         — Флора, — уже громче позвала азиатка и приподнялась на колени, дабы окончательно встать.         В стоячем положении она чувствовала себя совсем плохо, высота собственного роста казалась пугающей. Медленно тряхнув головой, мелодийка потёрла глаза и сделала слишком резкий шаг вперёд, из-за чего колено подогнулось, но желание заткнуть бессмысленный поток слов дал сил устоять на месте.         — Флора, заткнись! — Прикрикнула она что есть сил и махнула рукой, чтобы подтолкнуть девушку, однако кисть прошла насквозь.         Фиолетовые глаза раскрылись от шока и ужаса, а тело покрылось неприятными мурашками. Бывший солдат внимательно осмотрела спину подруги. Только сейчас она подметила, что фея была одета в зелёный топ с опущенными плечами и короткую розовую юбку. Прямо как в Алфее.         Неожиданно гостья обернулась, позволяя рассмотреть в своих руках толстую книгу. Зелёные глаза бегали по строчкам, из приоткрытого рта раздавался тот самый шёпот.         — Муза, носить с собой шпаргалки это нечестно, — неодобрительно посмотрела на азиатку фея и поджала губы.         Мелодийка замерла на месте, стараясь в полной мере осознать происходящую ситуацию, однако обезьянка с барабанчиком в голове продолжала настойчиво стучать дисками друг о друга. Тёмная бровь медленно приподнялась. Неведомый абсурд происходил перед глазами — неожиданно появившаяся в темнице Флора учит её жизни.         «Неожиданно появившаяся», — промелькнуло в мыслях, от чего сердце сжалось, а кислород на мгновения полностью покинул лёгкие.         Азиатка осела на матрасе и продолжила в неверии смотреть на подругу. Схватившись за ткань в области груди, она тяжело вдохнула и, уставившись остекленевшим взглядом в пол, дрожаще прошептала:         — Флора, ты... — Слова давались с тяжестью, — ты умерла?         Но Муза не призывала призраков. Она прекрасно чувствствовала, что завеса закрыта. Этого просто невозможно, где бы не находилась подруга, она должна быть живой. Даже если нездоровой, но точно не мертвой.         Цветочница молчала, продолжая вчитываться в строки старого фолианта. Наконец всё ещё находящаяся в прострации девушка обратила на него своё внимание. «Магические чары и последствия их применения» они проходили в школе ещё на втором курсе. С чего бы призраку изучать его? Там какая-то подсказка, о которой призрак не может сказать? Она прикрыла веки, чтобы наладить связь с потусторонним миром. Шёпот почти исчез, как только она их закрыла. Возможно теперь они поговорят.         — Этого я не ожидал больше всего, — послышался до боли знакомый голос.         Муза открыла глаза и посмотрела в сине-фиолетовые напротив. Ривен.         — Орден за смелость? Стоило это того, чтобы с обрыва прыгать? — Продолжал говорить он.         Специалист сидел в странной, будто туристической, одежде из плотного льняного комбинезона и высоких ботинках на шнуровке. Это казалось знакомым. Она сохраняла молчание. Огонь в венах протекал словно застывшая магма, движения и мысли стали медленнее, однако раздражение от услышанного пришло мгновенно. Ещё этого не хватало, чтобы призрак отчитывал за собственный выбор.         — Ладно-ладно, верю, — будто ответил кому-то и расставил руки в знак мира знакомый когда девушка открыла рот, чтобы ответить, — сам без крыши был, чего только не вытворял.         Постепенно начинало доходить. Она видела бывшего парня в этом виде на их предпоследней встрече. Совершенно случайно они пересеклись в гостинице, куда девушку отправили ждать Сову с товарищами. Тогда они увиделись в холле у камина и обменялись последними новостями о жизни. Те же фразы, тот же наряд. Даже царапина на щеке Ривена была той же. Потом он прикрыл её пластырем, которого сейчас не было.         — Вы не умерли, — медленно прошептала фея и прищурила глаза, чтобы чуть более сфокусировано осмотреть гостя, внимательно слушающего то, что говорила ему девушка тогда в гостинице.         Это значило, что и Флора не умерла, мелодийка всего-то медленно сходила с ума. Было ли это лучше? Однозначно, однако весть всё равно не радостная.         Так её начали посещать галлюцинации. Совсем безобидные физически, но психика серьёзно расшатывалась как хрупкая хатка бобров под действием смерча. Отец, товарищи, весь состав клуба Винкс и специалисты из разных временных промежутков посещали с небольшими перерывами. Какие это были года, дни? Самые разные, от старых, ещё из Алфеи, до недавних, когда Стелла лежала на поле с разорванным крылом.         — Как ты там? — Чувствуя, как одинокая слеза скатывается по щеке, тихо спросила Муза.         Конечно ответа не последовало.         Она лежала на полу и изучала потолок медленным взглядом. Фея старалась их игнорировать, как это делала с невыносимой болью в голове, от которой продолжала ломать колени при попытках ходить по-человечески. Она ела и спала под сопровождением голосов и людей вокруг, стараясь не замечать, что они говорят или во что одеты. Было слишком больно думать, чтобы попытаться понять, из какого периода жизни прибыли друзья. Теперь счёт времени был окончательно потерян. Она не ориентировалась ни на бой сердца, ни на подносы. Если появлялась еда это означало, что можно было поесть, а не то, что прошло какое-то время.         Со временем стало чуть легче. Особенно если просто ничего не делать, наполняя воспаленный мозг пустотой. Бессмысленно водя глазами по потолку, девушка быстро засыпала и просыпалась, когда приносили еду. Иногда галлюцинаций не было и можно было посидеть в тишине.         Поворот ключа в замке заставил резко подскочить на локтях. От такого выпада голову пронзила, будто ножом, сильная боль. В проёме появился охранник-шкаф и медленным шагом подошел. Оказавшись у матраса, он окинул её взглядом, получив такой же в ответ. В конце концов мужчина протянул руку, чтобы помочь встать.         Наручники негромко щёлкнули на запястьях и бывшего солдата вывели из камеры. Идти было совсем сложно, каждый шаг отдавался ударом мозга по черепной коробке, а колени продолжали подгибаться против воли. Однако сейчас охранник не тащил куда-то, как в прошлые разы, а медленно вел и останавливался, если поставленное вертикально тело грозилось развалиться на кафеле. Знакомые коридоры запестрели перед глазами и казались слишком яркими, в отличие от серых стен камеры, освещаемой кое-как горящей лампой. Стражник вывел её в знакомый коридор с огромными окнами, за которыми во всю светило Солнце, буквально ослепляя. Затем они оказались у кабинета врача, который когда-то брал у азиатки кровь. Её завели внутрь, где уже стоял квадратный металлический столик и стул. Стоило только оказаться в кресле, как мужчина быстро пристегнул конечности. Будто у неё были силы хоть на какую-то физическую активность.         — Доктор Мишель? — Впервые заговорил охранник и покосился на пленницу.         Женщина прищурилась и проследила за его взглядом.         — Можешь идти, сейчас разберемся.         Кивнув, он вышел из кабинета. Присев на стул напротив и открыв блокнот, доктор вежливо поинтересовалась:         — Как ты себя чувствуешь?         — А то Вы не знаете, — выдохнув, с ухмылкой на лице пробубнила фея.         — Не знаю, — посмотрела в глаза пациентке блондинка и сняла с ручки колпачок, — до этого мы не использовали считывание памяти на магических существах. До тебя был только обычный парень из Солярийцев, который ещё отходит от процедуры.         «Парень из Солярийцев», — расползлось, будто эхом, в голове, больно отбиваясь от стенок черепа, из-за чего она нервно, но очень медленно сглотнула вязкую слюну.         — Брендон? — Неспешно моргнув, с еле заметной хмуростью спросила азиатка.         — Я забыла, что вы знакомы, — призналась Мишель и помотала головой, — мы сейчас говорим о твоём состоянии.        В обычном состоянии Муза, наверняка бы, возразила, стала выпрашивать правду и любые подробности о состоянии друга, но точно не сейчас, когда её, откровенно, заторможенное состояние не даёт и возможности полностью обработать получаемую информацию.       — Я... Я... Плохо, — медленно начала брюнетка, — что со мной? — Также заторможенно и будто без интереса вопросила она, — Боги, в моей камере будто столпище людей. Теперь не понимаю, вижу я призраков или всё-таки галлюцинации.       Блондинка замерла, тщательно обдумывая услышанное своей и перевела непонимающий взгляд. В глубине карих очей, кажется, переливалась почти сокрытая надежда и глубокая печаль из далекого прошлого:       — Ты видишь призраков? — Чуть тише спросила доктор, на секунду посмотрев на закрытые двери.       — Да, — кивнула Муза, кое-как удержав голову на весу, — также отчётливо, как Вас сейчас. Однажды призрак даже помог мне сбежать, — брюнетка усмехнулась и медленно пожала плечами, — может я просто с ума сошла ещё давно, а вы открыли мне глаза на это.        Доктор замерла со слегка приоткрытым ртом, пытаясь сформулировать следующий вопрос, при этом не дав волю своим эмоциям, которые держались за крепкой бетонной стеной, на которой, кажется, уже виднелась трещина.       — Так быть не должно, — помотала головой Мишель, записав что-то на бумагу, — твой друг был таким же заторможенным, но уже почти пришел в норму. Что ты чувствовала во время считывания воспоминаний?       — Иголки, — медленно кивнула девушка, собирая действительные воспоминания в единую картину, — много иголок. А потом так жарко, будто в горящий костер бросили головой, — продолжала она также неторопливо, сфокусировав взгляд у блокнота на столе.       Глаза и не пытались что-то распознать в закорючках на бумаге. Тело имело опору в виде стула, это же требовалось взору, чтобы сознание окончательно не поплыло.       Рассмотрев внимательно фею еще раз, женщина тяжело выдохнула и потерла правый висок:       — Я подавала им твои анализы с рекомендациями о настройке оборудования, - еле слышно прошептала она, — а они мозг поджарили.       — Поджарили? — Чуть нахмурилась Муза.       — Грубо говоря — да, — раздражённо закатила глаза врач, — твой друг тоже не без ожога остался, но такое длительное состояние говорит о том, что они превысили рекомендуемую мощность оборудования. Надеюсь, что состояние временное, но не могу утверждать. Возможно, твоему мозгу нанесли непоправимый вред, — проклиная в мыслях коллег, честно сообщила она и поднялась со стула, — я вколю охлаждающую жидкость, должно немного полегчать.       — А Вы имеете на это право? — С иронией спросила азиатка.       Блондинка отвела взгляд и принялась копаться в стеллаже рядом. Мишель не помогала своим пациентам и старалась действовать исключительно по указаниям свыше, но что-то заставляло идти против правил ради девушки, которая вызывала в душе отклик. Которая создавала перед её глазами образ давно утраченной подруги. Мишель была на слишком хорошем счету у своих работодателей, чтобы хоть кто-нибудь узнал о попытке помочь фее облегчить состояние.       Слегка наклонив голову Музы, женщина аккуратно ввела иглу за ухом и нажала на поршень. Из носа девушки сразу вышел клуб морозного пара, означавший, что лекарство мгновенно заимело необходимый эффект. Сама она не ощутила холода, а, наоборот, растёкшийся по стенкам мозг снова начал обретать свои очертания, отчего, пусть все также медленно и нерасторопно, но думать стало немного легче. Казалось, что одна из тех стеклянных стен сознания была разбита.       — Посиди так несколько минут, — попросила врач, вернувшись к столу, закрыв блокнот.       — А я будто могу встать, — уже искреннее улыбнулась брюнетка, но глазам здоровый фокус пока не вернулся.       Блондинка усмехнулась в ответ и достала из кармана халата свой сотовый, чтобы кому-то набрать. В диалог Муза, при всем желании, ещё не могла вслушаться. Женщина предусмотрительно отошла подальше и тихо что-то говорила своему собеседнику. По окончанию разговора она вопросительно подняла бровь и стала что-то бормотать себе под нос.       — Я оставлю тебя на некоторое время, — сообщила Мишель, вынимая из ноутбука флэшку.       Доктор покинула её и, судя по звуку, не стала запирать кабинет на замок. Азиатка тяжело выдохнула, наблюдая, как перед глазами закружился, поднимаясь всё выше, мороз дыхания. Осматриваться всё также не хотелось. Просто сидеть и чувствовать, как медленно сознание приходит в норму, было единственным желанием. До прежнего состояния ещё было далеко, но хотя бы голова ощутимо меньше болела.       За спиной еле слышно заскрипели петли.       — Муза, — тихо позвала, закрывающая за собой дверь, Блум.       Рыжеволосая села напротив подруги и с шоком в глазах стала её рассматривать. Ещё тогда, в Сове, пусть солдат и была ранена, но выглядела плотнее и здоровее. Сейчас же сидела не то фея, не то обтянутый скелет с пустыми глазами и огромными синяками под ними.       — Охренеть, — запрокинула голову брюнетка и усмехнулась, — ты как настоящая и не скажешь, что галлюцинация, — не выдержав, голова покачнулась и рухнула обратно, во взгляде проскользнула надежда, — или ты призрак? — Тихо и почти испуганно произнесла она, — Блум, что ты?       — Я? — Непонимающе спросила девушка и слегка поёрзала на стуле, — я живая, Муза, и я перед тобой, — она помахала перед лицом бывшей подруги рукой, — что с тобой сделали?       — Ничего особенного, — медленно отмахнулась пристегнутой рукой брюнетка и отвела глаза вбок, — мозг поджарили, вроде.       Сгораемая любопытством и нетерпением, Блум, кажется, ещё медленнее речи заключенной осознавала услышанные слова.       — Как поджарили? — Замерев, оторопело спросила она.       — Не знаю, — пожала плечами азиатка, стараясь сфокусироваться на голубых радужках, — врач сказала, что они перестарались.       — Кто перестарался? — Нахмурилась рыжеволосая и помотала головой, — тебя пытали на допросах?       — Допрос? До-опро-ос, — медленно растягивала слова Муза, будто пробуя на вкус, — помню один такой. Меня руками к потолку повязали и долго-долго спрашивали, зачем Стелле та карта.       — Карта? – прищурилась Блум, мысленно делая отметку о новом плане блондинки.       — О лучевой, конечно же, — неспешно кивнула брюнетка и резко запрокинула голову, когда та стала быстрее клониться к столу, — Топаз долго выпрашивал, — уже чуть быстрее продолжала девушка, когда воспоминание собралось перед глазами, вызывая забытое чувство обиды, — и какой в этом был смысл? К темным торговцам тогда все побежали.       — Нет, стой, — раздраженно потрясла головой фея, нетерпеливо сжав руки в кулаки, — Муза, я про допросы здесь, на Домино.       — На Домино? — Еле разборчиво повторила азиатка и нахмурилась, отведя фиолетовые глаза влево на секунду, — на Домино ничего не было, — растерянно пожала плечами она, и тяжело сглотнув, прикусила губу, — только белая комната.       — Что за белая комната? — Чувствуя, что у подруги едет крыша, медленно спросила Блум, смотря в глаза собеседнице.       — На меня надели железную шапку и... — Брюнетка тяжело вздохнула и зажмурила глаза — рана была еще свежей, отчего голова начала вновь болеть, — они забрали у меня всё, Блум, — прошептала она, опустив свой взгляд, голосе отчётливо слышалась тоска, — всё, что было моим. Просмотрели все воспоминания и, как кусок тухлого мяса, бросили догнивать в бетонной клетке.       — Это бред, — сдвинула рыжие брови фея, выискивая в глазах напротив лукавые искры, но их там не было.       — Ты всё ещё веришь Арителу? — Сухо спросила Муза, не глядя на собеседницу, — он сказал, что я как принцесса в башне, изредка отвечающая на малые вопросы?       — Он хочет спасти мир, — бойко начала защищать отца фея огня, — и делает для этого всё!       Превозмогая головную боль, азиатка, что есть силы, подбирала слова как можно убедительнее. Она не сможет ничего доказать, но надежда на трещину в этом убеждении был.       — Поэтому он также поджег Брендона, — безэмоционально сообщила она, — не так сильно как мне, ему повезло, — девушка поджала губы и еле заметно повела плечом, — а еще Брендон давал клятву Солнечного цветка. Его слова как утверждённый Топазом или Граймсом скрипт. О чём, кстати, тоже должны знать после просмотра воспоминаний.       Шестеренки в рыжей голове тихо задвигались. Она знала про клятву. Скай рассказывал об этом после того, как друзья обсуждали планету, на которую хочет работать специалист, но никто из них не упоминал эту условность.       — С Брендоном всё замечательно, со Скаем вы виделись не так давно.       — Покуда мне знать, когда привезли эту шляпу, — чуть склонила набок голову Муза и медленно моргнула, — жадность однажды погубила Аритела, твою семью и планету.       — Выдумки Солярии, — злобно отмахнулась Блум, — той же магией, что погубила мою семью, пользуется Стелла, — она отвела глаза, поджав губы.       — Хей, посмотри на меня.       Нехотя голубоглазая подняла взор на подругу. В очах напротив плескалась, будто в море отчаяния, уставшая фея, чья душа и разум уже были потоплены где-то на дне.       — Они сожгли мне мозги и не собираются это исправлять, — пытаясь вложить в свой голос как можно больше уверенности, начала Муза, — и, в конце концов, убьют. Всё. Свалят на несчастный случай. Я просто останусь в чужих воспоминаниях, и то не факт, понимаешь? - девушка  усмехнулась возникшей в голове мысли и посмотрела на подругу, - Останется мне только последняя вкусная трапеза перед смертью. Вроде, так у вас принято?        — Это неправда, — голос Блум слегка дрогнул из-за колотой раны в сердце, — мой отец не монстр, коим ты его сейчас называешь.       Брюнетка еле слышно зашипела и зажмурила глаза от накатившей с новой силой боли в голове. Она тратила слишком много сил на этот диалог. На жалкую попытку пробиться сквозь плотную стену, выстроенную Арителом.       — Не хочешь — не верь, — хрипло произнесла она, — проваливай.       — Муза...       — Проваливай отсюда! — Почти в лицо прокричала фея и резко обмякла всем телом.       Из носа потекла тонкая струйка алой жидкости, стекая с подбородка на светлые тюремные штаны.       — Я хочу помочь, — с надеждой сообщила рыжеволосая, чувствуя как медленно скручиваются внутренности.       — Уходи, — тихо прошептала заключённая, слегка подняв голову, сквозь губы виднелись перепачканные собственной кровью зубы, — мне слишком больно, Блум, я не могу дальше думать.       Голубые глаза раскраснелись. Это всё было нереально. То, что говорила Муза, было бредом, но тогда почему она, болезненно бледная и худая, привязана к стулу и истекает кровью? Принцесса с силой прикусила губу, стараясь остановить неконтролируемо текущие слезы. Медленно встав со стула, фея ещё раз осмотрела подругу, чувствуя, как моральная боль сковывает тело. Она покинула кабинет с очевидным намерением самой разобраться в этом.       Она никому не поверит, пока лично не разузнает о происходящем.